Я привычно наблюдал за округой, не полагаясь в этом только на Ауру. Слишком уж легко её было обмануть. По сути, чем больше я погружался в дебри силы, тем лучше понимал, насколько же я слаб. Каждый кажущийся непобедимым приём имел контрприём. Каждый трюк работал лишь в определённой ситуации. Универсального способа всех победить просто не имелось! А лучше всего, ха-ха, работал элемент внезапности.

Угу… убить можно кого угодно, главное найти слабое место и неожиданно ударить.

Кто знает, вдруг именно так погиб Истинный?

Заметив, как троица подельников Браги, идущих чуть позади него, начали перекидываться незнакомыми мне жестами, — явно зная, что их могут изучать Аурой! — я подошёл к Ребу.

— Брат, — негромко позвал я его, ощерившись Аурными Шипами (не хотел, чтобы нас подслушали Наблюдением) и растягивая их пошире — так, чтобы впихнуть под технику ещё и дёрнувшегося Ребиса. — Пришла пора рассказать, зачем ты взял с собой четырёх этих отбросов.

Говорить я не боялся. Речь была негромкой, а от чужой Ауры надёжно защищали Шипы. Хотя один только факт их применения говорил о том, что мы собрались обсуждать что-то секретное.

— Интересный приём, — цокнул брат, прикрыв глаза. В тот же миг я почувствовал, как его Аура попыталась изучить Шипы, но ожидаемо получила болезненный отпор. Ребис, приложив пальцы к виску, зло выругался.

— Вот видишь же опасность, и всё равно лезешь, — качнул я головой.

— Думал изнутри будет нормально, — криво улыбнулся он.

Я же в очередной раз подивился его новой сопротивляемости боли. Помню, когда только изобрёл этот навык, то меня изучал Далкон Бёрт — ещё в Ностое дело было (как же давно!) — и он не казался столь же спокойным. Вскрикнул, словно молотком со всей дури по пальцу ударил, потом ещё барахтался, как жук на полу, пытаясь прокряхтеться и встать на ноги. Ребиса же… казалось, словно иголкой кольнули. Неприятно, но терпимо.

Может, изнутри Шипы и правда менее сильные? Или братец попросту более подготовленный?

— Не уходи от темы.

Реб облизнул губы сухим языком. Похоже солнце мучило даже его, хотя вид у парня был весьма бодрым.

— Короткий путь и правда будет полезен, — произнёс он. — После Прантоха не пойдём в глубь, а заглянем ещё в пару мест поблизости.

— Фанг? — назвал я очередную прибрежную рыбацкую деревушку. — Сибральд и Грайдия?

Брат рассмеялся.

— Не только, — пожал он плечами. — Есть скрытые поселения и даже пара караванов… — Ребис замолк на несколько долгих секунд. — Так говорит Наршгал. Так что скорость важна.

— Ты… собираешься тащить за собой всех найденных людей? — нахмурился я. — Думаешь, они переживут дорогу?

— Конечно нет, — отмахнулся брат. — «Чёрно-белый рояль» вывезет прибрежные деревни, а остальных соберём позже. Последними. К каннибалам же… у нас будет иной подход.

— Убьёшь их?

— Не всех, — откровенно ответил он, а потом резко обернулся уставившись на меня — глаза в глаза. — Ты так ничего и не понял, Загрейн?

— О чём ты? — подавил я желание прикрыться Аурой Защиты.

— Думаешь, я стану собирать против Вермитракса толпу? Армию?

Я моргнул, пытаясь переварить его слова.

— Вспомни, — ткнул Ребис пальцем мне в лоб — чему я позволил случиться. — Истинный подчинил мир одной своей командой.

И в этот момент будто сверхновая взорвалась в моём сознании.

— Ты собираешь сильнейших! — вырвалось у меня, но горный ветер, воющий в ущелье, унёс слова, заглушив их эхом скал.

Брат рассмеялся, низко, почти рычаще, и вскинул руки, отчего вирры на его запястьях звякнули, как погребальный звон.

— Наконец-то! — его глаза сверкнули, будто отражая не солнце, а что-то потустороннее. — Ты начал думать!

Нас четверо, — одновременно с этим начал мысленно подсчитывать я. — Ополченцы… не знаю. Люди с Аурой, но «сильнейшие»? Вряд ли. Хотя… нет, не ведаю. Да и не важно. Если грёбаный Наршгал наведёт нас на людей с потенциалом или какими-то выдающимися способностями, то…

Это может сработать.

Крепкая команда воинов с Аурой, столкновение с такой же элитой наместника, где Ребис и, может быть я, возьмём на себя самых опасных противников. А сокрушив элиту… что останется? Обычные солдаты? Африды? Наёмники?

При грамотном подходе к проблеме всё это решаемо. Плюс народная поддержка, на которую, кто бы и что бы ни говорил, Реб точно делает ставку. Итог? Впервые с момента воскрешения брата я осознал, что его план всё-таки реален.

Боже… да неужто?..

— Значит, — сглотнул я, — Брага и остальные… для скорости?

Ребис замолчал, дёрнул плечом. Его лицо исказила маска раздражения.

— Не только. Отбросы есть не только у Ностоя, — наконец поведал он. — Крылатая выделила людей, которых было нежелательно убивать напрямую. Лучше, скажем так, поручить им долгую, плодотворную и выгодную миссию.

— Ты убьёшь их? — откровенно спросил я.

— Никто не говорит про убийство. Ни этих разбойников, ни наших, хах, односельчан. Речь об их принципах. Сейчас эти люди слабы. Все они. Все, кто идёт с нами. Даже ты, Загрейн. Вы все хотите мирной жизни и неважно, как много сапог будут стоять на спине. Скажешь, я не прав? — в его глазах зажёгся огонёк злобы. — Ты бы предпочёл забрать Дэлю, Вету и Зану, да просто сбежать. Оставить всё на произвол судьбы. Отдать контроль над жизнью и миром чужакам.

— Не контроль, — нахмурился я, — а Миизар.

— Чем мы отличаемся, брат, если забыть про бога, избравшего меня своим аватаром? — спросил Ребис.

— Очень и очень многим.

— Ты прав и неправ, как всегда. О, ты мастер скользких ответов! Но я говорил про решимость. Там, где нужно сражаться, ты поджимаешь хвост.

— Я просто распределяю…

— Нет, брат, — сжал он зубы. — Одни люди готовы брать в руки оружие. Другие — бегут. Первые всегда выигрывают, неважно насколько они сильнее или слабее, насколько их меньше, насколько их принципы менее практичные, а цели — туманны. Это не имеет значения, до тех пор, пока они готовы отстаивать своё, ставя на кон жизнь! Я, — стукнул он себя кулаком по груди, — один из таких! Я готов хоть зубами перегрызть глотку Вермитраксу и саркарнцам, посмевшим разинуть пасть на наше! А ты, Загрейн, несмотря на все свои силы, проигрываешь фундаментально! На уровне идеи.

Ребис отвернулся, будто потерял интерес.

— Ты не готов. Но я изменю это. Когда настанет пора вернуться в Худрос, ты станешь иным, брат. Ты будешь готов к жертвам.

— Что касается остальных, — продолжил Ребис, — эти люди не нужны мне в тылу. Представляешь, сколько эти клятые шептуны наделают проблем, оставь их в том хаосе, начавшемся в Худросе? Хочешь, чтобы вернувшись обратно, мы застали людей, заранее смирившихся с поражением? Готовые кланяться Вермитраксу и его шавкам, ещё даже не прибывшим на запад?

Его меч зло блеснул на солнце, словно бы жил отдельной от Реба жизнью. В этом, впрочем, я сомневался всё меньше.

— Я забрал их с собой, — речь брата ускорилась. — Но не чтобы убить. Думаешь, если бы я хотел, шестеро этих олухов, — кивнул он на крестьян, — продержались бы хоть минуту? Нет, сам знаешь. Но я не желаю никого убивать. Будет всё тоже, что и с тобой. С некоторыми изменениями, конечно! Они либо окрепнут, может даже пробудят Ауру, в злобе своей пытаясь убить меня или сбежать. Может признают, что я был прав. Сменят своё мнение. А может, — он оскалился, — действительно сдохнут. Вариантов не много и меня устроит любой.

— А как же Прантох? — проницательно уточнил я. — Предположим, там найдётся пара человек, достаточно сильных, чтобы составить нам компанию, достаточно молодых, чтобы иметь гибкие принципы, достаточно горячих, чтобы согласиться дать наместнику бой… Что скажут эти люди, когда тот же Ширб, — припомнил я главного нашего нытика, — станет лить слёзы и сопли, рассказывая, какой ты плохой?

— Не забывай, Загрейн, — прищурился Реб, — я кто угодно, но не идиот. Все в этой колонне, — указал он мечом, — знают об этом. Как знают и о том, что я убью их, если они посмеют открыто выступить против меня.