— Тебе здесь нравится? — спросил я. — В Пределе.

Луна моргнула, сбитая с толку переменой темы. Потом её лицо разгладилось, и она посмотрела на озеро, на водопад, на папоротники, склонившиеся к воде зелёным пологом.

— Здесь честно, — сказала она тихо. — Лес плевать хотел, чья ты дочь и сколько золотых на твоём счету. Варан нападёт одинаково и на баронессу, и на крестьянку. Здесь важно только то, что ты умеешь, и готова ли ты учиться.

Я кивнул.

— Именно так.

Мы помолчали, слушая водопад. Солнце передвинулось, золотая полоса на воде сместилась к дальнему берегу, и тени от деревьев стали длиннее.

— Тебе нужно вернуться к отряду, — сказал я, поднимаясь с камня. — Лагерь в той стороне?

Луна встала, закидывая лук за спину.

— Откуда ты знаешь, где наш лагерь? — проследила она за направлением моего взгляда.

— Чувствую. Костёр, несколько человек, минут тридцать ходьбы на юго-восток.

Она посмотрела на меня с тем выражением, которое я уже видел у Сорта, когда демонстрировал ему навыки, которых у прежнего Вика быть просто не могло.

— Чувствуешь, — повторила она медленно, а потом хмыкнула. — Ладно, лесной дух. Проводишь?

— Здесь бывают неприятные соседи. Медведица с медвежатами обосновалась за северным холмом, и у неё скверный характер, так что да.

Луна подхватила колчан и кивнула без колебаний.

Мы двинулись по берегу озера, обходя водопад по узкой тропке, вырубленной в скале, должно быть, зверями, приходившими на водопой. Я шёл впереди, привычно проверяя дорогу, раздвигая ветки и указывая на корни, торчащие из земли.

Луна шла рядом, чуть позади и сбоку, и мы разговаривали.

— Академия, — начал я, когда тропа расширилась и позволила идти в ногу, — Я так понимаю, она не единственная в королевстве?

— Конечно, Северная Звезда хоть и хорошая, но далеко не лучшая. Бронзовый Щит в Кареноре, на юге, и Железный Ключ в Вольных городах, на востоке. Это одни из самых известных, а так их много. Каждая специализируется на чем-то своем. Серебряная Звезда — боевая и прикладная магия. Бронзовый Щит — защитные конструкты и фортификация. Железный Ключ — алхимия и артефакторика.

— Артефакторика?

— Создание магических предметов. Те бронзовые диски над колодцами в Пади, рунные фонари, зачарованное оружие, всё это выходит из мастерских Железного Ключа. Или из подражающих им кустарей, которые покупают схемы и клепают дешёвые копии.

Я запомнил названия и расположение. Три академии, три направления, три потенциальных источника знаний, которые рано или поздно могут пригодиться.

— А система рангов? Новичок, Ученик, Адепт, дальше что?

Девушка, улыбнувшись, задумчиво посмотрела на меня, но продолжила исправно отвечать на мои вопросы.

— Мастер, Магистр, Архимаг, — Луна загибала пальцы. — Теоретически есть ещё ранг Бедствие — заклинания, которые меняют ландшафт или влияют на погоду в масштабах целого региона. Но последний маг этого уровня жил четыреста лет назад, если верить хроникам. Сейчас даже Архимагов в королевстве можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Угу-угу, и переход между рангами зависит от силы ядра?

— От ядра, от понимания стихии, от контроля. Да от всего, если так подумать, — она перешагнула через поваленный ствол, придерживая колчан на плече. — Можно иметь огромный резерв маны и застрять на ранге Ученика, потому что не способен сформировать стабильный конструкт выше определённой сложности. А можно с маленьким резервом дотянуть до Адепта за счёт ювелирной точности и экономии.

Разговор тёк легко, без пауз и натяжек. Луна отвечала охотно, развёрнуто, с теми подробностями, которые выдают человека, по-настоящему увлечённого предметом. Я спрашивал о политике Академии, о системе оценок, о том, как устроен быт студентов, и она рассказывала, иногда с юмором, иногда с горечью, но всегда честно.

Мне, признаться, не хватало этого, теперь же картина мира за пределом леса обрастала важными мелочами.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Деревья стали моложе, подлесок реже, в воздухе появился запах дыма и варёного мяса. Мы приближались к лагерю.

— Скажи, — Луна замедлила шаг, и её голос стал тише, — тот кулон, который я оставила на ветке. Он у тебя?

Я достал серебряный полумесяц из внутреннего кармана и протянул ей на раскрытой ладони. Металл тускло блеснул в пробивающемся сквозь кроны свете.

— Хотел вернуть при случае.

Луна взяла кулон, подержала в пальцах, потом посмотрела на меня.

— Оставь себе, — сказала она, вкладывая его обратно мне в ладонь и сжимая мои пальцы поверх серебра. Её рука была тёплой и чуть влажной от утренней воды. — Он приносит удачу. Мне так мама говорила.

Прикосновение длилось секунду, может, две. Потом она отпустила мою руку и, чуть покраснев, шагнула назад.

Между стволами впереди показались палатки, серый холст, натянутый между деревьями. Костёр дымился в центре поляны, и чей-то голос, знакомый и раздражающий, требовал подкинуть дров.

Я остановился на границе видимости, там, где тени ещё были достаточно густыми, чтобы скрыть фигуру.

— Спасибо за компанию, — сказала Луна, поправляя лук на плече. — И за то, что отвернулся.

Я качнул головой, прощаясь.

Она улыбнулась, коротко и ярко, как вспышка серебрянки на солнце, и двинулась к лагерю. Её шаги были лёгкими и уверенными, тёмный хвост волос покачивался в такт движению.

Я сделал шаг в сторону и растворился среди деревьев, позволяя лесу сомкнуться за моей спиной. Маленький и тёплый от чужого прикосновения кулон лежал в ладони.

Камин в кабинете Райана де Валлуа горел ровно, без треска и искр, подчиняясь рунному контуру, вмурованному в кладку. Огонь давал ровно столько света, чтобы видеть лицо собеседника, и ровно столько тепла, чтобы не ёжиться от сквозняков, гулявших по каменным коридорам фамильного замка.

Кейн стоял посреди кабинета, и от него разило страхом. Рыжая борода, обычно ухоженная и расчёсанная, свалялась в колтуны, кожаный доспех был разорван на левом плече, а правая рука, перевязанная бурой от засохшей крови тряпкой, висела плетью. Глаза зверолова перебегали от камина к окну и обратно, стараясь не задерживаться на фигуре за письменным столом.

Райан де Валлуа сидел, откинувшись в кресле с высокой спинкой, и вертел в пальцах перо для письма. Белое гусиное перо, заточенное до игольной остроты, порхало между указательным и средним пальцами. Камзол из тёмно-синего бархата был застёгнут на все пуговицы, каждая со знакомым оленем на синем поле. Светлые волосы зачёсаны назад, обнажая высокий лоб и породистые скулы. Молодое лицо, двадцать два года от силы, гладкое и холодное, вытесанное из мрамора скульптором, который забыл добавить человечности.

Еще в шестнадцать он получил ранг Ученика, стал Адептом в девятнадцать. Маги, служащие графству Де Валлуа, пророчили ему Мастера к тридцати. Так что молодого аристократа можно было считать гением, особенно с учетом того, что он возвышался без эликсиров, как считали многие.

Серые глаза смотрели на Кейна так, как ребёнок смотрит на жука, которого собирается раздавить, но пока раздумывает, с какой ноги начать.

— Двенадцать человек, — произнёс Райан. Голос был мягким, бархатистым, с той особой модуляцией, которую оттачивают годами придворных бесед. — Снаряжение на четыреста золотых. Два мага из гильдии, за каждого из которых я заплатил отдельно. «Слёзы Феникса», три флакона, двести золотых за штуку. И что ты мне принёс, Кейн?

Зверолов сглотнул. Кадык на его грязной шее дёрнулся вверх-вниз.

— Милорд, тигр оказался сильнее, чем мы рассчитывали. И лес… лес был против нас с первого дня. Ловушки на тропах, яд в воде, звери шли на наш лагерь, словно им там мёдом намазано. А потом появился этот… — он запнулся, подбирая слово, — … леший. Дух. Разрушил руническую сеть голыми руками, усыпил Глера…

— Леший, — повторил Райан, и перо в его пальцах замерло. — Ты хочешь сказать, что дюжина вооружённых мужчин, среди которых два боевых мага и лучший следопыт, которого я смог найти, проиграли лесному духу из крестьянских сказок?