Особенности: Металлическая кристаллическая структура. Высокая прочность, острые кромки, аэродинамическая форма. Содержит остаточную ману воздушного типа. Пригодно для переработки в метательное оружие или алхимические реагенты высокой категории.

Примечание: При минимальной обработке может использоваться как метательный клинок. Малый вес при высокой проникающей способности.

Метательные клинки. Мысль зацепилась за эти слова и не отпускала. Несколько перьев, каждое длиной с ладонь, тяжёлое для своего размера, с кромками, которые резали камень. Природное оружие, созданное эволюцией и маной для одной цели — лететь по прямой и поражать цель. Всё, что требовалось от человека, правильно их метнуть.

Я взял одно перо за основание, покрутил между пальцами, оценивая баланс. Центр тяжести смещён к острию, аэродинамический профиль вытянутый, с лёгким изгибом к задней кромке, придающим вращение при броске. Оно летело бы точно, далеко, и при попадании вошло бы в плоть так же легко, как входило в скалу.

Доработка потребуется минимальная. Обмотать основание кожаным шнуром для надёжного хвата, может, чуть подточить заднюю кромку, чтобы убрать заусенцы, оставшиеся от удара о камень. Если Фрам выкует тонкие бронзовые обоймы для крепления к поясу, перья можно носить компактно, по три штуки в ряд, и выхватывать одним движением.

Сорт заплатил бы за них хорошо. Маги, возможно, и того больше.

Но продавать я их не собирался. Перья останутся при мне, переработанные в клинки для ближнего и среднего боя.

Неплохой улов после боя.

Я аккуратно завернул добычу в промасленную ветошь, переложив каждое перо слоем мха, чтобы острые кромки не повредили ткань котомки. Мешочек с ягодами Вьюна лёг поверх, надёжно закреплённый ремнями.

Площадка у водопада хранила следы схватки: ровные отверстия в камне от перьев сокола, моя стрела, застрявшая в трещине скалы на краю обрыва, тёмные пятна крови на мокром камне, размытые брызгами. Через день дождь и водяная пыль смоют всё, и никто не узнает, что здесь произошло.

Система вспыхнула новым уведомлением, проступившим в поле зрения мягким золотом.

Способность обнаружена: «Острый Глаз».

Источник: Стальной Сокол (ранг 3).

Ранг: Ученик.

Описание: Позволяет фокусировать зрение на сверхдальние дистанции, выделяя движущиеся объекты и уязвимые точки. Усиливает восприятие траектории, скорости и направления полёта снарядов. При полной активации временно даёт зрение, сопоставимое с хищной птицей.

Условие получения: Поразить Стального Сокола в полёте, находясь под его атакой, а затем выследить его гнездо и провести сутки наблюдения за ним с расстояния, на котором сокол не обнаружит наблюдателя.

Я перечитал условие. Первая часть была выполнена, стрела попала в сокола во время его боевого захода. Вторая… выследить гнездо зверя, который летает быстрее ветра и видит мышь с высоты в сотню метров, подобраться достаточно близко для наблюдения и остаться незамеченным на протяжении целых суток.

Задача, увы, для другого дня. Зверь улетел зализывать рану, его гнездо могло располагаться где угодно в радиусе десятков километров, и без подготовки соваться на его территорию было бы чистым безумием. Но условие зафиксировано, и рано или поздно я к нему вернусь.

К тому же Острый Глаз может мне пригодиться. Способность дельная, очень полезная.

Нападение сокола вынудило меня задержаться дольше, чем я рассчитывал, тело требовало отдыха после выброса адреналина, а мышцы, напряжённые до предела во время боя, гудели тупой усталостью.

Мне нужно было остановиться, перевести дух, привести себя в порядок.

Я нашёл относительно сухое место под нависающим козырьком скалы, куда водяная взвесь почти не долетала, расстелил плащ мехом вверх и сел, привалившись спиной к камню. Достал флягу с водой, обработанной укрепляющим составом, сделал несколько глотков. Тепло разлилось по груди, разгоняя озноб, который подкрадывался после схватки, когда мокрая одежда начинала холодить тело.

Царапины на лице от каменной крошки саднили. Я размазал по ним тонкий слой мази из каменного бархата, ощутив привычное прохладное покалывание, которое гасило боль и запускало заживление. Порезы на руках, оставленные острыми кромками перьев, когда я вытаскивал их из скалы, обработал тем же составом.

Снаряжение требовало проверки.

Я осмотрел лук, проведя пальцами по каждому сантиметру дерева, от нижнего плеча до верхнего. Ни трещин, ни расслоений, узор дубовых листьев, вырезанный Боргом, лежал ровно, без сколов. Тетива цела, натяжение ровное, без провисания. Хорошая работа охотника, лук выдержал бой без единого повреждения.

Я сидел, прислушиваясь к этому шуму, позволяя телу расслабиться, мышца за мышцей, от плеч к пояснице, от бёдер к икрам. Дыхание выровнялось, пульс замедлился. Остаточное напряжение от боя уходило толчками, как вода из опрокинутого ведра, каждый вздох вымывал ещё одну каплю адреналина.

Именно тогда я заметил странность.

Солнце стояло под определённым углом, скатываясь к западу, и его лучи пронизывали водяную взвесь насквозь, превращая завесу брызг в сплошное сияние из мельчайших радужных точек. Через эту завесу и стену воды, падающей с тридцатиметровой высоты, я увидел тень.

Она проступила на мгновение, когда порыв ветра отклонил поток чуть в сторону, и сквозь истончившуюся водяную стену мелькнул контур. Прямая линия, горизонтальная, на уровне моей груди. Под ней, ещё одна, вертикальная, пересекающая первую под прямым углом. Очертания, которые не могла создать вода, стекающая по естественной скале.

Они были ровными, геометрическими, и явно созданными человеческой рукой.

Ветер стих, водяная стена сомкнулась обратно, и контур исчез, растворившись в белом рёве потока. Но я уже видел достаточно.

За водопадом было что-то. Проход, ниша, пещера — что-то, что скрывалось за сплошной стеной воды и было невидимо с любой другой точки, кроме той, где я сейчас сидел, в конкретное время суток, при конкретном угле солнца.

Любопытство оказалось сильнее осторожности.

Котомку я закрепил повыше, над головой, стянув ремни до предела, чтобы содержимое осталось сухим. Мешочек с ягодами Вьюна и завёрнутые перья сокола переложил во внутренний карман плаща, который застегнул до подбородка. Нож на поясе, лук и колчан за спиной.

Подход к водопаду занял десять минут осторожного спуска по мокрым камням. Вблизи рёв воды заглушал всё, даже собственные мысли казались приглушёнными, затёртыми белым шумом. Брызги секли лицо, как ледяные иголки, и я щурился, ориентируясь по контурам скал, выступающих из пены.

Стена воды стояла передо мной вертикальной завесой, плотной и очень тяжёлой. Я вдохнул поглубже, прикрыл лицо предплечьем и шагнул сквозь неё.

Холод ударил мгновенно. Вода обрушилась на плечи и голову с такой силой, что колени подогнулись, и я схватился за каменный выступ, чтобы удержаться на ногах. Поток давил сверху непрерывным прессом, заливая глаза, забивая нос и рот.

Два шага в этом аду, каждый давшийся через скрежет зубов, и вода отступила, оставив меня мокрым насквозь, дрожащим от холода и моргающим в полутьме.

Проход был узким, в ширину плеч, с гладкими стенами, уходящими вглубь скалы. Потолок нависал в полуметре над головой, и капли, стекавшие с моих волос, звонко стучали по каменному полу. Дневной свет едва просачивался сквозь водяную завесу за спиной, окрашивая первые метры прохода в молочно-голубой оттенок.

Камень под ногами был гладким. Слишком гладким для естественного образования. Я провёл ладонью по стене: поверхность ровная, без сколов и трещин, с лёгкими параллельными бороздками, идущими по всей длине прохода, следами инструмента, которым выравнивали породу. Пол был таким же ровным, со слабым уклоном от входа вглубь, рассчитанным на отвод воды, просачивающейся через стену водопада.