Капитан оторвался от карты посмотрел на меня, на старлея.

— Я отвлеку его разговором. Подберусь вплотную. Действуем жёстко только если он поймет, что это засада. Тогда валим на землю, вяжем. Стрелять в крайнем случае. Еще один труп мне не нужен. Без того можно уже целый список составлять. Понятно?

— Так точно, — в один голос ответили мы.

— Теперь ты, Сидорчук, — Котов повернулся к сержанту.

— Я готов, товарищ капитан!

— Заводишь свою шарманку. Фары не включай. Тихо, на малых оборотах, гонишь к Синему камню. Это ложбина за старым кладбищем, в километре от церкви. Стоишь там, ждешь нас. Берем радиста, тащим его к тебе. И гоним прямо в лес. Официальные допросные Управления сейчас не подойдут. Будем колоть его в полевых условиях. Понял?

— Понял, Андрей Петрович. Сделаю.

— Всё. Оружие к осмотру и… — Котов замялся, а потом все же сказал, — С Богом.

Черный ход вывел нас на тот же задний двор, где совсем недавно я исполнял акробатические этюды.

Тяжелая, обитая железом дверь натужно скрипнула. Мы выскользнули на узкое кирпичное крыльцо. На улице уже начало смеркаться. В воздухе стояла та паркая, тяжёлая влажность, которая летом обычно предупреждает о скором дожде.

В вечернем антураже здание бывшей школы выглядело мрачным и неприветливым. Даже яблоневый сад не казался таким уж приятным местом, как днем.

— За мной. Идём быстро, максимально естественно…— не оборачиваясь, бросил Котов.

— Ну да, — тихо буркнул я, — Это же вполне естественно, когда по двору Управления шляются мутные личности. Хоть и по заднему.

— Разговорчики! — шикнул на меня капитан. — Ты, Соколов, знаешь другой способ выйти отсюда незамеченными? Летать мы пока не научились.

Другого способа я не знал, поэтому благоразумно заткнулся.

Капитан пошёл впереди. Двигался он удивительно бесшумно. Профессионально гасил шаг, использовал каждый куст, каждое дерево, чтоб скрыться в тени.

Мы с Карасем топали следом. Причем на фоне Котова именно топали. Как два неповоротливых медведя. Прав Андрей Петрович, опыт не пропьёшь. Нам до его уровня еще расти и расти.

— Товарищ старший лейтенант, ты бы походку попроще сделал, — бросил через плечо Котов. — Тебя за версту считает любой приблатненный элемент. Почует родственную душу. Отсутствие формы на тебя так повлияло?

Я с усмешкой покосился на Карася. Тот и правда двигался слишком заметно. Голова чуть втянута в плечи, взгляд непрерывно сканирует периметр, руки в карманах. Не хватало только папироски в зубах.

— Товарищ капитан, да черт его знает, — мрачно высказался старлей, — Оно само как-то получается. К тому же, откуда на территории Ставки приблатненные элементы?

— Вот именно, Карасев, — мрачно констатировал Котов, — Их тут быть не должно. А один точно есть. Идет сзади меня.

Мишка тяжело вздохнул. Расправил плечи, приподнял голову. Шаг сделал чётче.

Нам нужно было обогнуть школу, пройти немного вперед и свернуть к забору. Чтоб не светиться на въезде, где стоит патруль.

Мы уже проскочили торец здания. Оставалось еще несколько метров. Потом — сортиры и хозяйственные постройки. А за ними, как заверил Котов, есть дырка в заборе.

Внезапно за нашими спинами раздался рокот автомобильного мотора. Ну как внезапно? В принципе, вполне даже ожидаемо. Мы двигались вдоль дороги, ведущей за пределы бывшей школы. Со двора Управления выезжала какая-то машина.

— В сторону! — отрывисто скомандовал Котов.

Капитан не стал дергаться или прятаться в кусты. Просто сдвинулся поближе к деревьям. Я и Карась сделали то же самое.

На всякий случай надвинули козырьки картузов на лоб. Отвернулись. Чтобы тот, кто сидит в машине, не срисовал наши физиономии. Черт его знает, чья тачка.

В принципе, со стороны трое гражданских выглядели как кучка обычных работяг. Мало ли их шастает по Свободе. Если бы в школе не базировалось Управление контрразведки — вообще по фигу.

Но тут, Котов прав, лучше не светиться. Тем более, мы двинули на свою личную операцию, о которой Назаров, Борисов и тем более Вадис — ни сном, ни духом.

Свет фар мазнул по забору. Медленно переваливаясь на ухабах, нас обогнала штабная «эмка».

Машина притормозила неподалеку от выезда, ожидая, пока часовой ее пропустит. Я бросил на тачку быстрый взгляд из-под козырька и… прибалдел

На заднем сиденье, как ни в чем не бывало, устроилась Елена Сергеевна Скворцова собственной персоной.

Она выглядела хмурой, недовольной. Смотрела доктор направо, в пустоту вечернего двора. Отсутствующим взглядом. Но по факту — как раз туда, где скромненько шли мы.

Карась весь подобрался, окаменел. Его взгляд намертво приклеился к «эмке». Он, как и я, узнал Скворцову.

Елена Сергеевна вдруг застыла, напряглась. Резко обернулась. Словно что-то почувствовала. Несколько секунд смотрела в нашу сторону. Потом медленно вернулась в исходное положение. Села ровно. Но через мгновение снова оглянулась.

Я, естественно, не видел ее взгляд из-за сгущавшихся сумерек и расстояния, но мне отчего-то показалось, Синеглазка четко сканирует именно меня.

— Стой! — её голос, звонкий и резкий, перекрыл шум мотора.

Шофер, который только тронулся с места, собираясь выехать за ворота, от неожиданности ударил по тормозам. «Эмка» клюнула носом, замерла.

— Товарищ военврач, что случилось? — донесся слегка недовольный голос водителя.

Скворцова ничего не ответила. Она распахнула дверцу, спрыгнула на землю.

— Да ладно… — прошептал Карась. — Не может быть.

Я со старлеем был абсолютно согласен. Сам обалдел от происходящего. Хирург торопливо двигалась к нам. Конкретно к нам. Шла уверенно, не сомневаясь.

То есть она, каким-то удивительным образом, узнала либо меня, либо Мишку. Вряд ли Скворцовой захотелось выпрыгнуть из машины и подойти к незнакомым людям.

— Эта здесь откуда⁈ — натурально взбеленился Котов, но тихо, шепотом. — Что ей надо?

Знакомство капитана и хирурга, когда мы впервые привезли Лесника в госпиталь, вышло не совсем приятным. Андрей Петрович хранил о Синеглазке скорее негативные воспоминания.

И главное ситуация — совершенно нелепая. С одной стороны нам точно не нужно, чтоб военврач из Золотухино тормозила группу или произнесла наши имена вслух, на весь школьный двор. Здесь, конечно, вечная суета, но по закону подлости кто-нибудь да услышит.

С другой — очень странно будет, если группа из трех человек резко рванет с места и со всех ног помчится от одной хрупкой женщины.

Поэтому мы продолжали идти в том же ритме.

Скворцова ускорилась.

— Соколов? — окликнула меня Синеглазка.

Между нами уже оставалось несколько шагов. Еще немного и она догонит. Голос доктора звучал взволновано, но уверенности в нем было — хоть отбавляй. То есть она не сомневается, что это — я.

— Алексей Иванович? Товарищ лейтенант! Да погодите вы! Постойте!

Я пониже опустил картуз, почти на глаза. Продолжал топать вперед.

А вот Котов не выдержал. Остановился. Ну или понял, что настырная особа не отцепится. Он сделал несколько шагов навстречу Елене Сергеевне бочком, как краб. Чтобы не светить анфас.

— Вы обознались, товарищ военврач, — произнес Андрей Петрович грубым, хриплым голосом, глядя куда-то ей в сапоги. — Идите к машине. Вас ждут.

— Перестаньте ломать комедию, товарищ капитан! Я вас узнала, — раздражённо ответила Скворцова.

Она быстрым шагом преодолела расстояние между нами, резко схватила меня за рукав, дернула на себя.

— Что за цирк? Почему вас перекосило? Что с плечом?

— Твою богодушумать! — в сердцах высказался Котов. — Не Управление, а проходной двор какой-то! И чего вам не ймется, товарищ лейтенант⁈ Вы ехали, мы шли. Нет, надо было остановиться, бежать следом.

Я поднял голову. Посмотрел на Скворцову. Теперь мы стояли друг на против друга. Рядом переминался с ноги на ногу Карась. Капитан злобно ругался за спиной хирурга.