Капитан мгновенно оценил расклад. Опытный чекист сразу понял мои знаки. Он перевел взгляд на Карасева, коротко рубанул ребром ладони по горлу и ткнул пальцем туда, где притаились нижние дозорные. Себя обозначил кивком в сторону левого фланга засады.

Затем Андрей Петрович посмотрел на меня, выразительно скользнул взглядом по раненому плечу и дважды похлопал ладонью по воздуху сверху вниз, приказывая оставаться на месте. Жест читался однозначно. В рукопашную мне соваться нельзя, тело может подвести. Моя задача — подстраховка. Если что-то пойдет не так, я должен ударить из ППШ на подавление.

Мишка хищно оскалился. Тенью скользнув в низину, в одно мгновение растворился во мраке. Ни хруста ветки, ни шороха листвы. Карась двигался так, словно его тело вообще не имело веса.

Я напрягся, до боли вглядываясь в темноту. Спустя минуту одно из черных пятен в папоротнике чуть дернулось. В тусклом лунном свете блеснуло узкое лезвие. Короткий, глухой хрип потонул в шуме приближающихся моторов. Вторая «фишка» попыталась обернуться, но Карась уже вырос за спиной диверсанта. Зажал ему рот и одновременно нанес точный удар под лопатку. Два трупа за десять секунд. Чистая, филигранная работа.

Котов тем временем ушел выше по склону. Действовал Андрей Петрович жестко и без сентиментов. Он обрушился на тройку диверсантов, готовивших фланговый удар, сверху. Первому свернул шею резким, страшным рывком. Второму всадил финку в основание черепа. Третий успел вскинуть пистолет-пулемет, но Котов ударом сапога выбил оружие, тут же сократил дистанцию и вогнал лезвие врагу под ребро.

Пятеро готовы. Остался костяк — ударная группа в центре. И времени на скрытное перемещение больше не было.

Тусклые лучи фар, пробивающиеся сквозь узкие щели светомаскировочных насадок, выхватили из ночной тьмы кусты и разбитую колею. Головной «Виллис» сопровождения медленно втягивался в горловину Глухого яра. За ним тяжело переваливалась на ухабах высокая генеральская «эмка-вездеход». Замыкал колонну еще один внедорожник с автоматчиками.

Оставшиеся в живых диверсанты, ударный костяк в центре и правый фланг, поняли — раз охранение и пулеметчики молчат, значит что-то пошло не так.

Из-за вывороченного корня дуба резко поднялся высокий силуэт в маскировочном халате. Немец размахнулся, собираясь метнуть в головной автомобиль связку тяжелых гранат. Одновременно с этим на правом фланге щелкнул затвор снайперской винтовки.

Действовать нужно было немедленно. С гранатой левой рукой не справлюсь. Остается один вариант — стрелять.

Уперев приклад ППШ в здоровую сторону груди, я вскинул ствол. Поймал в прицел маскхалат гранатометчика.

Сухой, оглушительный треск автомата разорвал ночную тишину. Отдача привычно толкнула в плечо, но боль сейчас лишь фокусировала сознание. Короткая очередь прошила немца насквозь. Он неестественно взмахнул руками, выронив гранаты прямо под ноги своим же товарищам, и кубарем покатился по склону.

— Засада! К бою! — истошно заорал командир охраны из головного автомобиля.

Водитель «Виллиса» ударил по тормозам, машина пошла юзом, перекрывая дорогу машине генерала. Бойцы сопровождения горохом посыпались из кузовов, на ходу открывая шквальный заградительный огонь по склону.

Диверсанты, а вернее то, что от них осталось, оказались в смертельной ловушке. План идеальной ликвидации рухнул в одну секунду.

Последний выживший пулеметчик попытался ответить огнем. Причем бил он уже куда ни попадя, веером. Наверное от злости или бессилия. Свинец ударил по стволам деревьев, сбивая кору и ветки в щепу. Я рухнул в сырой мох, перекатился за толстый пень. Раненое плечо взорвалось адской болью, перед глазами поплыли черные круги.

— Получай, гнида! — раздался сбоку яростный рык Карасева.

Мишка, подобравшись с фланга, швырнул лимонку прямо в гнездо пулеметчика. Оглушительный взрыв смешал с землей огневую точку.

Оставшийся в одиночестве снайпер бросил тяжелую винтовку и попытался уйти вверх по склону, в спасительную темноту. Но там его уже ждал Котов. Капитан бесшумной тенью шагнул из-за ствола наперерез беглецу и коротким ударом в челюсть отправил немца в глубокий нокаут. Затем привычным, отработанным движением заломил обмякшему диверсанту руки за спину и потащил за шиворот вниз.

Это была жирная точка. Восемь из восьми. И мы даже разжились пленным.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. В ушах звенело.

Снизу, от освещенных фарами машин, донеслось лязганье затворов и напряженные голоса:

— Оружие на землю! Выходить по одному, руки держать на виду!

Опираясь на ствол ППШ, я тяжело поднялся на ноги. Гимнастерка на левом плече подозрительно намокла. Похоже, я снова растревожил рану.

Мы шагнули в свет фар. Трое перемазанных в грязь, оборванных мужиков в гражданском тряпье. Несмотря на выдержку и опыт, охрана генерала от такой картины слегка прибалдела, хотя по-прежнему держала нас на мушке.

— Свои! — рявкнул Андрей Петрович, поднимая свободной рукой над головой красную книжечку удостоверения. — Старший оперуполномоченный СМЕРШ капитан Котов!

Из-за спин своих бойцов вышел статный человек в генеральской форме Это, как я понимаю, и был Василий Иванович Казаков. Он окинул нашу троицу цепким взглядом, затем посмотрел на оглушенного фрица, которого за шиворот буквально тащил по земле Котов.

— Свои, говорите? — переспросил командующий артиллерией. — А ну-ка, ребятушки, посветите мне на того, что представился старшим оперуполномоченным.

Один из автоматчиков охраны послушно вскинул трофейный фонарик. Желтый луч ударил капитану прямо в лицо, высветив перемазанные грязью скулы и жесткий, упрямый прищур глаз.

Казаков сделал шаг вперед, вглядываясь.

— Ба… Котов! — Генерал удовлетворенно «крякнул», — Точно, ты. Хотя, не удивительно. Кто еще мог такую бойню устроить? Засада, так понимаю. Верно? Опускай фонарь, сержант, это действительно наши из СМЕРШа.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, — вытянулся Котов. — Проводим оперативное мероприятие по ликвидации вражеской диверсионной сети.

Казаков подошел еще ближе. Внимательно оглядел склон. Естественно, заметил трупы фрицев.

— Оперативное мероприятие, значит… — генерал усмехнулся краешком губ. — Вовремя вы со своим мероприятием здесь оказались, товарищ капитан. Спасибо, сынки. Артиллерия вам этого не забудет.

Казаков поправил фуражку, кивнул на свои машины:

— Едем в штаб. Думаю, вашему начальству будет очень интересно послушать доклад о том, как трое оперов в одиночку целый элитный отряд Абвера перебили. Да еще «языка» прихватили.

Карась тихонько толкнул меня локтем. Я покосился на него. Физиономия у старлея была донельзя довольная. Мишка явно предвкушал реакцию Назарова, когда мы заявимся в Управление в компании спасенного генерала Казакова. Ради такого стоило рискнуть.

Наш грузовик трясся по разбитой дороге, пристроившись в хвост генеральскому кортежу. Впереди, разрезая предрассветную серую дымку узкими полосками светомаскировочных фар, шли ленд-лизовские внедорожники и тяжелая «эмка» Казакова. Командующий артиллерией решил перед возвращением в штаб, завернуть в Управление СМЕРШ.

Вообще, конечно, забавная история. Даже здесь, на фронте, армейские и контрразведка живут и работают порознь. Хотя, вроде бы, цель у нас одна. Выбить врага.

Наверное, дело в том, что СМЕРШ — структура обособленная, чужих глаз не терпит. Поэтому контрразведка расположилась в здании школы,а основной штаб обустроился по соседству, на территории бывшего мужского монастыря, от былого величия которого практически ничего не осталось.

Главные храмы были взорваны еще в двадцатые. Сохранились только колокольня и та церковь, в которой мы взяли Воронова. До войны здесь устроили то ли санаторий, то ли профилакторий. А когда началась Великая Отечественная, выяснилось, что братские корпуса весьма крепкие и идеально подходят для нужд Ставки.