— Доми! Это же золотая жила! Если они расскажут другим зомби, у нас будет новая аудитория! Я сделаю тематический вечер! «Зомби-вторник»! Пост в блог, мозги по акции, зелёный свет, музыка соответствующая...

— Кика, — останавливаю я. — Не беги впереди трупов.

— В прямом смысле. Они только въехали. Пусть обживутся сначала. А потом уже — тематические вечера.

Она вздыхает, но кивает. Потом смотрит на меня и улыбается.

— Ты знаешь, Доми... я тебя люблю.

— С чего вдруг?

— Ты даже зомби не послала. Выслушала. Помогла. Это... это редкость.

Я пожимаю плечами.

— Они такие же, как мы. Только мозги жрут. А мы, между прочим, и не такое жрали в своих мирах.

— Это да, — соглашается Кика.

Из подсобки вылезает Пес, убедившись, что опасность миновала.

— Ушли? — спрашивает он.

— Ушли. Можешь не дрожать.

— Я не дрожал. Я... тактически отступал.

— Конечно.

Я допиваю кофе и смотрю в окно. Там, за стеклом, Питер шумит, течёт, живёт своей жизнью. А в моём баре теперь будут зомби по вторникам. Семейные, с детьми, с проблемами.

Костя говорил, что эта ссылка — наказание. А я начинаю думать, что это просто... жизнь. Со всеми её странностями, мозговыми акциями и зомби, у которых отваливаются руки.

Дверь открывается. Входит Костя.

— Я слышал, у нас тут зомби были? — спрашивает он, подходя к стойке. — Им что, мозги понадобились?

— По акции, — киваю я. — Будешь?

— Что?

— Кофе с виски. Мозги пока не завезли.

Он усмехается, садится на свой любимый стул.

— Наливай. И рассказывай, как прошёл первый рабочий день после больницы.

Я наливаю. И рассказываю.

А за окном плачет Питер. И это, кажется, навсегда.

Бар «Нечистый котел». Вечер.

Я сидел за своим столиком, пил виски и наблюдал за Доми.

Она была за стойкой, обслуживала семейство упырей, которые зашли погреться. Упыри — народ скучный, вечно ноют, что кровь недостаточно тёплая, что холодильник шумит, что молодёжь нынче не та. Доми слушала вполуха, кивала, наливала, и я видел, как она скучает.

Две недели после больницы, а она уже рвётся в бой. Моя девочка.

В баре было спокойно. Тихон с Глашей сидели в углу и, кажется, мирились после очередной ссоры — он гладил её по руке, она делала вид, что недовольна, но на самом деле таяла. Пес уехал на вызов, Кика возилась в подсобке с новыми корягами.

Идиллия.

Дверь открылась.

Сначала я увидел букет.

Красные розы. Много. Целая охапка. Красивые, сочные, с каплями на лепестках. В другое время я бы подумал, что это вода. Но запах...

Кровь.

Розы были политы кровью. Свежей, горячей, ещё парной. Я узнал бы этот запах из тысячи.

А потом я увидел того, кто держал букет.

Высокий. Светловолосый. Красивый той слащавой красотой, от которой у нормальных демонов сводит скулы. Одет с иголочки — дорогой костюм, идеальная укладка, на губах — лёгкая улыбка превосходства.

Я знал его.

Азазель.

Мой кулак сжался сам собой. Стекло в руке жалобно хрустнуло, виски потек по пальцам. Я даже не заметил.

— Добрый вечер, — проворковал он, обращаясь к Доми. — Не ждала?

Доми замерла. Я видел, как напряглась её спина. Как пальцы, державшие бутылку, побелели.

— Ты, — выдохнула она. — Как ты...

— Нашёл, — улыбнулся он. — Долго искал, между прочим. Пришлось побегать по мирам. Но оно того стоило.

Он шагнул к стойке. Я встал.

— Азазель, — мой голос прозвучал тихо. Очень тихо. — Ещё шаг — и я оторву тебе голову.

Он обернулся. Увидел меня. Улыбка стала шире.

— А, Константин. Старый знакомый. Всё охраняешь сокровище?

— Всё напоминаю тебе, что она не твоя.

— Она вообще ничья, — он пожал плечами. — Свободная демоница. Имеет право выбирать.

— Она выбрала.

— Давно. Мало ли, вдруг передумала?

Я двинулся к нему. Не быстро, не медленно. Просто шёл, чувствуя, как под кожей закипает тьма. Контроль. Нам нужен контроль. Совет велел.

К дьяволу Совет.

— Костя, — голос Доми остановил меня. — Не надо.

Я замер. Обернулся.

Она смотрела на меня. Спокойно. Уверенно. Та самая Доми, которая улыбалась с ножом в животе.

— Я сама, — сказала она.

Потом перевела взгляд на Азазеля.

— Слушай сюда, красавчик, — начала она. — Я тебя посылала в аду. Я тебя посылала в трёх других мирах. Я пряталась от тебя в доме Кости, потому что ты не понимал намёков. Сколько можно?

— Доминика, — он шагнул ближе, протягивая букет. — Я изменился. Я понял свои ошибки. Дай мне шанс...

— Шанс на что? — перебила она. — На то, чтобы ты снова начал преследовать меня? Чтобы я просыпалась и видела твою слащавую рожу под окном? Чтобы ты дарил мне розы, политые кровью невинных жертв, думая, что это романтично?

— Это символ страсти! — обиделся он.

— Это символ того, что ты убил кого-то, чтобы произвести впечатление. А я, знаешь ли, убиваю только тех, кто заслуживает. Или кто просто мимо шёл, когда Костя в ярости, — она усмехнулась, кивнув в мою сторону. — Есть разница.

Азазель растерялся. Видимо, не такой реакции он ожидал.

— Но... я проделал такой путь...

— Никто не просил.

— Я принёс цветы...

— Засунь их себе в одно место. В то, которое думает, потому что голова у тебя явно не варит.

Я не выдержал и усмехнулся. Доми умела посылать. Это был её талант, отточенный годами практики.

Азазель покраснел. Вернее, лицо у него пошло пятнами — у демонов это признак крайней степени бешенства.

— Ты пожалеешь, — прошипел он.

— Угрожаешь? — она подняла бровь. — Серьёзно? Ты, который от одного вида Кости в ярости обделался в прошлый раз?

— В прошлый раз я был не готов!

— А сейчас готов?

Я шагнул вперёд. Встал рядом с Доми. Крылья за спиной не раскрыл, но дал им чуть проявиться — тени, намёк, предупреждение.

— Азазель, — сказал я спокойно. — Ты пришёл в наш дом. В наш бар. Ты пытаешься ухаживать за моей женщиной. Я даю тебе ровно три секунды, чтобы убраться, пока я не забыл про контроль.

Он посмотрел на меня. На Доми. На упырей, которые с интересом наблюдали за сценой. На Кику, которая высунулась из подсобки с телефоном наперевес — снимает, надо полагать, для блога.

— Это не последний раз, — бросил он, пятясь к двери. — Я ещё вернусь.

— Возвращайся, — кивнула Доми. — Только розы не забудь. Кике отдай, она их в декор пристроит.

Азазель вылетел на улицу, забыв закрыть дверь. Букет остался стоять у порога.

Повисла тишина.

Потом Кика пискнула:

— Это что сейчас было?

— Бывший, — коротко ответила Доми. — Назойливый.

— А розы правда можно мне? — осторожно спросила Кика.

— Забирай. Только кровь смой, а то воняет.

Кика подхватила букет и умчалась в подсобку, на ходу строча в телефоне.

Я подошёл к Доми. Встал близко. Она подняла на меня глаза.

— Ревнуешь? — спросила с усмешкой.

— Должен?

— Нет.

— Тогда не ревную.

— Врёшь.

— Немного.

Она толкнула меня в грудь, но без злости. Потом взяла мою руку и прижалась щекой к ладони.

— Спасибо, что не убил сразу, — сказала тихо. — Контроль, да?

— Да. И ещё... — я наклонился к её уху. — Я знаю, что ты меня выберешь. Всегда. Потому что я лучше.

— Самовлюблённый козёл.

— Твой самовлюблённый козёл.

— Это да, — она улыбнулась. — Ладно, иди садись. Я тебе виски новое налью. А то старое ты разлил.

Я вернулся за столик. Она принесла стакан, поцеловала в висок и ушла к упырям.

За окном темнело. В баре играла музыка. Кика в подсобке фотографировала розы.

А я сидел и думал, что даже бывшие ухажёры, притаскивающие кровавые букеты, не могут испортить этот вечер.

Потому что она — моя.

И точка.

Бар опустел часа два назад.