Я поперхнулся дымом.

Она смотрела на меня с вызовом, будто ждала, что я начну шутить или переводить в пошлость. Но я не стал.

— Я знаю, — сказал я просто. — И я тебя. Дуру такую.

Она толкнула меня плечом. Я поставил кружку и притянул её к себе. Осторожно, чтобы не задеть спину.

— Если ещё раз скажешь, что ты жалкая, — прошептал я ей в ухо, — я тебя придушу. Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Просто иногда сильным тоже нужно, чтобы кто-то полежал рядом.

— Сопливый ты стал, — сказала она, но руки обвили мою шею.

— Это Питер. Здесь все сопливые.

За окном моросило. В спальне пахло кофе, сигаретами и нами. А я думал о том, что Совет, отправляя нас сюда, хотел наказать. А подарил мне возможность быть рядом. Каждое утро.

Бар «Нечистый котел». Поздний вечер.

Бар был пуст. Абсолютно, до звона в ушах. Даже Пес уехал на вызов — какой-то пьяный смертный требовал такси в лес, Пес обещал «экскурсию по полной программе». Кика уползла в подсобку полировать свои коряги и строчить посты. Тихон с Глашей снова не пришли — у них там кризис жанра, Глаша хочет развод, потому что Тихон положил мох в её дизайнерские кашпо.

Я осталась одна. Ну, не совсем одна.

Костя сидел за своим любимым столиком у окна, пил виски и смотрел на меня. Просто смотрел. Долго. Тяжело. Так, что между лопаток начинало покалывать, а внизу живота — тянуть.

Я выдержала минуту. Потом другую. Потом мне это надоело.

— Скучаешь? — спросила я, облокачиваясь на барную стойку.

— Разглядываю экспонат.

— Экспонат, значит?

— Самый ценный в коллекции.

Я усмехнулась и медленно, очень медленно, обошла стойку. Направилась к нему. Он следил за каждым моим шагом — хищник, который пока не решил, нападать или подождать.

Я подошла вплотную к его столику. Он сидел, откинувшись на спинку стула, нога на ногу, в руке стакан с виски. Идеальный. Чертовски идеальный. Чёрные волосы, чёрные глаза, лёгкая щетина, которая делала его ещё более опасным.

Я перегнулась через стол. Медленно. Так, чтобы он видел всё. Грудь легла на деревянную поверхность, вырез платья сделал своё дело. Одну ногу я отставила в сторону, чуть покачивая носком туфли.

— И долго ты будешь там сидеть? — спросила я тихо.

— Пока не насмотрюсь.

— А если я хочу, чтобы ты кое-что другое делал?

Его зрачки расширились. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

— Например?

Я облизнула губы. Медленно. Смакуя.

— Расскажи, чего бы ты хотел, Костя?

Он поставил стакан на стол. Медленно. Очень медленно. Подался вперёд, и теперь наши лица разделяли сантиметры. Я чувствовала его дыхание — горячее, с лёгким привкусом виски и дыма.

— Уложить тебя на этот стол, — сказал он хрипло. — Прямо здесь. И показать, что бывает с теми, кто так дразнится.

Мурашки побежали по позвоночнику. Хорошие такие мурашки, обещающие много интересного.

— Кика ругаться будет, — выдохнула я. — Стол потом чистить.

— К дьяволу Кику.

— К дьяволу, — согласилась я.

Его рука легла мне на талию. Пальцы сжались, притягивая ближе. Я уже чувствовала, как напряжено его тело, как тяжело он дышит. Ещё немного — и мы действительно устроим здесь представление, о котором Кика будет писать в блоге неделю.

— Доми, — выдохнул он мне в губы.

— Костя, — ответила я.

И в этот момент дверь открылась.

Я даже не поняла сначала, что происходит. Просто краем глаза увидела движение. И раньше, чем сообразила, что это не клиент, моё тело сработало быстрее мозга.

Я рванулась и оказалась перед ним.

Закрыла собой.

Выстрел.

Боль взорвалась в плече — горячо, остро, чуждо. Я даже не вскрикнула. Только охнула.

Второй выстрел — в грудь. Третий — куда-то в живот, я уже не чувствовала толком.

А потом надо мной разверзлась бездна.

Чёрные крылья.

Огромные, во всю комнату, они раскрылись за моей спиной, закрывая нас обоих. Я знала эти крылья. Я чувствовала их каждой клеткой. Они пахли им — грозой, пеплом и чем-то тёмным, древним, что не имело названия.

Рык. Настоящий, демонический, от которого стёкла в окнах задрожали, а у меня внутри всё сжалось от гордости и ужаса одновременно.

Я оседала, и он подхватил меня, прижимая к себе. Я видела его лицо — перекошенное яростью, с глазами, в которых плескалась бездна.

На моих губах выступила кровь. Я облизнулась. Вкус металла, жизни, боли — такой знакомый, почти родной.

— Костя, — выдохнула я, криво усмехаясь. — Только не убивай всех сразу. Оставь парочку на десерт. А то нас теперь точно...

Он что-то рыкнул, но я уже не слышала.

Темнота накрыла меня, мягкая и тёплая.

Последняя мысль была глупая, совершенно неуместная: «Он теперь опять всех убьёт. Так нас никогда обратно в ад не пустят...»

И улыбка. Потому что, бездна раздери, оно того стоило.

Бар «Нечистый котел». Секунды после.

Кровь.

Её кровь.

Опять.

Она лежит на мне, тяжёлая, тёплая, и эта проклятая красная жижа течёт сквозь пальцы, заливает рубашку, капает на пол. Я сжимаю её, прижимаю к себе, а она не открывает глаза. Не дышит? Дышит. Кажется, дышит. Слабо, еле слышно, но дышит.

— Доми, — мой голос чужой. Хриплый, рваный. — Доминика, открой глаза. Слышишь? Открой.

Она не отвечает.

И тогда внутри что-то ломается.

Я чувствую это каждой клеткой — как рушатся последние барьеры, как контроль, которому нас учили, которому мы пытались следовать, летит в бездну. Как тело перестаёт быть телом.

Боль. Яркая, сладкая, освобождающая.

Крылья распахиваются сами — огромные, чёрные, с острыми шипами на сгибах. Кожа темнеет, превращаясь в нечто, что смертные назвали бы «бронёй дьявола». Когти вырастают, прорезая рубашку, раздирая ткань. Глаза... я знаю, что в них сейчас. Там нет ничего, кроме жажды убивать.

Они хотели монстра? Те, кто это сделал? Те, кто послал этих жалких тварей?

Они его получат.

— Костя! — голос Кики откуда-то издалека. — Костя, не надо! Я вызвала скорую! Для нечисти! Специальную! Они приедут, они её спасут, только не надо! Пожалуйста!

Я не слышу. Вернее, слышу, но слова не имеют значения. Имеет значение только то, что лежит у меня на руках. Белые волосы в красном. Бледное лицо. Кровь на губах, которая всё ещё сочится, потому что она улыбалась. Улыбалась, пока падала.

Я опускаю её на пол. Осторожно. Очень осторожно. Головой на мою куртку, которую успел подсунуть. Она даже не шевелится.

Потом встаю.

В баре воняет страхом. Четыре фигуры у входа стоят, сжимая оружие, и смотрят на меня.

Смотрят на то, во что я превратился.

— Мать вашу... — шепчет один.

— Это не демон, — говорит второй. — Это... это...

— Это ваш профиль, — мой голос — низкий, вибрирующий, нечеловеческий. — Вы же охотники? Убиваете нечисть? Демоны — ваш профиль?

Один падает, пытается отползти. Я наступаю ему на лодыжку. Хруст. Вопль.

— Кто?

— Что? — он не понимает.

— Кто послал?

— Заказ... заказ через сеть... нам не сказали... просто два демона в баре...

— И вы решили, что можно стрелять? Без разведки? Без подготовки? Просто зашли и начали палить?

— Мы думали... вы слабые... запертые... без сил...

Я смеюсь. Это страшный звук. Даже для меня.

— Слабые, — повторяю. — Запертые.

Моя рука — лапа, когтистая, чёрная — смыкается на его горле. Я поднимаю его. Он болтается в воздухе, хрипит, царапает мои пальцы, пытаясь разжать.

— Ты видел, что она сделала? — спрашиваю я тихо. — Когда вы вошли? Она закрыла меня собой. Она приняла пули, которые предназначались мне. Ты понимаешь, что это значит?

Он не понимает. Он вообще ничего не понимает, этот жалкий червь.

— Это значит, что вы только что ранили самое дорогое, что у меня есть. А теперь я буду убивать вас.