Внутри — тьма. Та самая, что поднималась каждый раз, когда ей угрожали. Но сейчас она не злая. Не жаждущая крови. Просто... глубокая. Тихая. Скорбная.

— Я больше не опоздаю, Доми, — шепчу я в темноту. — Никогда. Слышишь?

Она вздыхает во сне, прижимается ближе.

— Я буду рядом всегда. Каждую секунду. Буду смотреть за дверью, за окнами, за каждым звуком. Ни один мудак больше к тебе не подойдёт. Ни вампир, ни демон, ни человек. Никто.

Она не слышит. Спит.

Но я говорю. Для себя. Для неё. Для вселенной, которая, кажется, решила проверить нас на прочность.

— Ты моя душа, — шепчу я. — Моя. И я не отдам. Ни за что.

Душа демона.

Странная штука. В аду не принято говорить о таких вещах. Там считается, что у демонов нет души — только тьма, сила, жажда. Но это врут. Есть. Просто она не там, где у людей. Она — в другом. В том, ради кого готов на всё.

Я нашёл свою душу двадцать лет назад. На захолустном базаре, среди вони и грязи. Белые волосы, чёрные глаза, улыбка, от которой внутри всё переворачивалось.

И с тех пор — только она.

Три раза я её чуть не потерял. Три раза судьба щёлкала меня по носу, показывая, как легко всё может оборваться.

— Больше не щёлкнешь, — говорю я вслух. — Я теперь сам щёлкать буду.

Она поворачивается во сне, бормочет что-то невнятное. Кажется, про снеговика и розовую краску.

Я улыбаюсь.

Глупая моя. Любимая.

За окном светает. Снег перестал идти, небо очистилось, и в разрывах туч видно звёзды. Холодные, далёкие, но красивые.

Я смотрю на них и думаю о том, что всё будет хорошо.

Потому что она рядом. Потому что дышит. Потому что завтра мы пойдём лепить того дурацкого снеговика и красить его розовым.

Потому что мы вместе.

— Спи, — шепчу я ей в макушку. — Я посторожу.

И закрываю глаза.

Впервые за много дней — спокойно.

Дворик у бара «Нечистый котел». Утро.

Снег лежал пушистым одеялом, припорошившим всё вокруг — машины, крыши, забор, даже мусорные баки, которые Кика давно просила задекорировать под «индустриальный стиль».

Мы лепили снеговика.

Вернее, снежного демона.

Доми командовала процессом, размахивая руками и игнорируя боль в ещё не заживших шрамах. Я катал комья. Огромный — пузо, поменьше — грудь, маленький — голова с рожками, которые мы специально вылепили кривыми.

— Нет, Кость, не так! — Доми топнула ногой. — Глаза должны быть косые! Чтобы сразу видно было — мудак!

— Они и так косые.

— Ещё косее!

Я вздохнул и подправил глаза снежному демону. Теперь он смотрел в разные стороны и слегка косил в сторону бара.

— Идеально, — довольно кивнула Доми.

Она взяла ведро с розовой краской, которую Кика где-то раздобыла, и с наслаждением вылила на голову снежной фигуры. Розовое потекло по лицу, заливая глаза, нос, кривые рожки.

— Восхитительно, — пропела Доми. — Вот теперь он похож на себя.

Кика кружила вокруг нас с телефоном, щёлкая со всех ракурсов.

— Доми, повернись! Кость, встань рядом! Ой, сейчас, сейчас, снег на рожах, идеально! — она строчила пальцами по экрану. — Я это в блог! Сейчас! Подписчики офигеют!

Доми подошла ко мне, прижалась, и мы замерли для очередного кадра. Снег падал на наши волосы, на плечи, на розового снежного мудака за спиной.

— Готово! — объявила Кика. — Полетело в массы.

Я отряхнул руки от снега, обнял Доми за талию.

— Замёрзла?

— Я демон. Я не замерзаю.

Она прижалась ко мне сильнее, и я чувствовал, как её трясёт — то ли от холода, то ли от слабости. Всё-таки больница была совсем недавно.

— Пошли в бар, — сказал я. — Кофе сварю.

— С виски?

— Можно.

Мы уже двинулись к двери, когда Кика вдруг взвизгнула.

— Ой! Ой-ой-ой!

— Что? — обернулась Доми.

— Смотрите! — Кика сунула нам в лица телефон. — Мой пост уже полчаса висит, и тут... смотрите!

На экране была фотография нашего снежного демона. А под ней — комментарий.

Аватарка — чёрный квадрат с золотым глазом. Имя пользователя — @Высший_Совет_Официальный.

Комментарий: «Остроумно. Очень остроумно. Особенно рожки. Лайк.»

И рядом — золотая галочка. Верифицированный аккаунт.

Мы замерли.

— Это... — Доми ткнула пальцем в экран. — Это...

— Высший демон? — пискнула Кика. — Из Совета? Подписался на меня?! И лайк поставил?!

— Он лайк поставил, — медленно проговорил я. — На розового снежного демона с кривыми рожками. Который олицетворяет его самого.

Тишина.

Потом Доми расхохоталась.

В голос, заливисто, припадая к моему плечу.

— Кость! Кость, он лайк поставил! Он понял! Он понял, что это он, и поставил лайк!

— У него есть чувство юмора? — ошарашенно спросила Кика. — Я думала, у высших демонов нет чувства юмора.

— Видимо, есть, — я смотрел на экран и не верил своим глазам. — И аккаунт в соцсетях. И галочка.

— Кость, — Доми вытерла слёзы. — А как думаешь, он теперь комменты читает? Может, ему написать, чтобы нас в ад вернул? Раз уж он тут, в соцсетях?

— Доми...

— Ну а что? Снеговика оценил, мог бы и помилование подписать.

Я засмеялся. Рядом с ней это было неизбежно.

— Пошли в бар, — сказал я. — Кофе. С виски. И обсудим, как мы будем договариваться с Верховным Советом через блог.

— А что, — Доми взяла меня под руку. — Кика научит. У неё подписчиков вон сколько. И галочка теперь есть у фолловера.

Кика аж подпрыгнула.

— Точно! Я теперь могу написать: «Меня читают высшие демоны»! Это ж раскрутка! Это ж...

— Кика, — остановила её Доми. — Дыши.

Мы зашли в бар.

За окном остался розовый снежный демон с кривыми рожками, а в телефоне Кики — лайк от Верховного Совета.

Жизнь налаживалась.

Квартира. Ночь.

Я лежала и смотрела в потолок.

Не потому что там было интересно. Просто шевелиться было больно. Очень. Чертовски. Нечеловечески.

Шрамы от крыльев ныли — погода менялась, видимо, или планеты не так встали, или просто вселенная решила надо мной поиздеваться. Шрамы от пуль отзывались тупой пульсацией. Шея, которую этот урод чуть не оторвал, горела огнём.

Всё болело.

— Ненавижу погоду, — сообщила я потолку. — И метеоритные бури. Или что это там. На что ещё люди обычно валят вину, когда всё болит?

— На демонов, — голос Кости справа.

— И демонов ненавижу, — продолжила я. — Всех, кроме тебя.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Тебя я люблю. Вот только сейчас умру.

— Не умрёшь.

— Умру. От боли. Это новый вид смерти. Никто из демонов ещё не умирал, а я умру. Буду первой.

Он хмыкнул, но промолчал. Умный. Понял, что спорить бесполезно.

Я прислушалась.

Сверху, от соседей, доносились звуки. Ритмичные, громкие, со вкусом.

— Кость, — позвала я.

— М?

— Там наверху, кажется, кто-то размножается.

— Похоже на то.

— Громко так. Со вкусом.

— Угу.

Я вздохнула. Поморщилась от боли в груди.

— Мне завидно.

— Чего?

— Завидно. Я тоже хочу размножаться. А мне больно.

Костя повернул голову. Даже в темноте я видела, как у него дёрнулся глаз.

— Доми, ты серьёзно?

— А что? Я лежу тут, вся в шрамах, как поле боя, а они там... ну их. Нечестно.

— Ты хочешь размножаться. Сейчас. Когда у тебя болит всё, включая, кажется, душу.

— Душа не болит. Душа радуется, что ты рядом. А вот тело — тело болит. И завидует.

Он засмеялся. Тихо, сдержанно, но я услышала.

— Ты невыносима.

— Знаю. Но ты же любишь.

— Люблю.

— Тогда полежи со мной. И помечтай, что когда-нибудь я смогу двигаться без боли. И мы тоже будем размножаться. Громко. Со вкусом. Чтобы соседи завидовали.

Костя лёг рядом, осторожно обнял, стараясь не задеть больные места.

— Будем, — сказал он. — Обязательно будем.