Я откинулась на подушки, поправила его футболку на себе. Волосы растрепаны, на шее — свежие следы от его губ, всё тело приятно ныло после... ну, вы поняли.

Идеальный день.

Осталось только дождаться роллов.

Звонок в дверь.

— О! — я вскочила. — Кость, роллы!

Из душа донеслось неразборчивое мычание — то ли "окей", то ли "подожди".

Я накинула халат поверх футболки (на всякий случай, всё-таки курьер), подошла к двери, глянула в глазок.

Стоит мужик. Форма доставки, коробка с роллами в руках, логотип знакомый. Обычный курьер. Усталый, замотанный.

Я открыла.

— Здравствуйте, ваш заказ, — сказал он.

— Супер, сейчас...

И тут я увидела его глаза.

Знакомые. Светлые. Хищные. Те самые, из кафе. Те, что смотрели на меня тогда, прицениваясь.

Вампир.

Я дёрнулась захлопнуть дверь, но он был быстрее.

Тяжёлый удар в висок. Чем-то твёрдым — трость, наверное, или что там у них.

В глазах взорвалась темнота.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в никуда:

"Кость... он всё-таки пришёл…”

Квартира. Секунда до.

— Кость, там доставка!

Её голос. Счастливый. Голос женщины, которая ждёт роллы и любимого демона.

— Подожди!

Я выключил воду. Накинул полотенце. Вытерся на ходу, потому что не люблю ждать, а она не любит, когда остывают роллы.

Вышел в комнату.

Пусто.

Диван. Плед. Включённый телевизор, где президент с пафосным лицом взрывал поезд с вампирами.

Ни Доми. Ни моей футболки. Ни халата.

Деньги на полу. Рядом с дверью. Рассыпаны.

Дверь открыта. В подъезд. В холод. В никуда.

Я замер.

Минута. Одна гребаная минута, пока я вытирался. Пока думал, что роллы подождут. Пока был уверен, что она в безопасности. Дома. Со мной.

Опоздал.

Снова.

Как тогда. С крыльями. Та же минута. Тот же холод. То же чувство, когда внутри всё рушится и остаётся только пустота.

— Доми, — сказал я вслух.

Тишина.

Я подошёл к двери. Посмотрел на лестничную клетку. Никого. Только лифт уехал на первый этаж.

Телевизор всё бубнил про вампиров.

Вампир.

Первый снег.

Я достал телефон. Пальцы дрожали. Впервые за сотни лет у меня дрожали руки.

Соболеву:

"Он взял её. Только что. Из квартиры. Доми. Нужно всё. Камеры. Поиск. Имя. Фото. Всё. Срочно."

Отправил.

Сел на пол. Прямо у открытой двери.

Снег за окном всё падал. Белый, пушистый, красивый.

Как в том предсказании.

— Я найду тебя, — сказал я в пустоту. — И убью. Медленно. Очень медленно.

Телефон завибрировал.

Соболев:

"Работаем. Жди."

Я не умел ждать.

Но выбора не было.

Улица. Чёрная служебная машина Соболева.

Я влетел в машину, даже не закрыв дверь.

Соболев сидел за рулём, в руках планшет с записями с камер. Оборотень выглядел так, будто не спал неделю — мешки под глазами, щетина, взгляд уставший, но цепкий.

— Садись, — кивнул он.

— Говори.

Он развернул планшет ко мне. На экране — запись с камеры наблюдения у подъезда.

Вот он выходит. Мой подъезд. Мужчина в форме доставщика, с коробкой в руках. Тащит на плече тело, замотанное в плед. Мой плед. С нашего дивана.

Доми.

Она без сознания, голова свесилась, волосы касаются асфальта.

У меня внутри всё сжалось в тугой узел.

— Дальше, — выдавил я.

Соболев пролистнул. Следующая камера — он садится в машину. Обычный серый седан, номера размыты, специально запачканы. Переодевается прямо в машине — скидывает форму доставщика, остаётся в чёрном.

— Вот тут, — Соболев ткнул пальцем. — Переоделся. И уехал.

— Куда?

— Проследили до этого района, — он показал на карте. — Промзона, старые склады, заброшенные здания. Дальше камер нет. Сейчас ребята прочёсывают, но район большой. Нужно время.

— У неё нет этого времени! — я ударил кулаком по приборной панели. Пластик треснул. — Думаешь, он будет с ней чай пить и о погоде говорить?! Он их убивает!

Соболев поднял руки.

— Спокойно. Я знаю.

— Какое, к чёрту, спокойно?!

— Такое, — он посмотрел на меня в упор. — Я тоже не сплю третьи сутки. У меня четыре трупа, и все — девушки, похожие на твою. Я хочу поймать этого ублюдка не меньше твоего.

Я заставил себя дышать. Ровно. Глубоко.

— Что ещё?

— Те, кого нашли, — Соболев пролистнул фотографии. Я отвернулся — не мог смотреть на чужие мёртвые тела, когда Доми где-то там же. — На них множественные укусы. Он не убивает сразу. Он питается. Несколько дней.

Я замер.

— Сколько?

— Судя по следам — дня три. Потом, когда жертва слабеет и перестаёт быть "вкусной", он добивает.

Три дня.

У неё есть три дня.

— Значит, она жива, — выдохнул я.

— Жива. И будет жива, пока мы её не найдём. Время есть.

Я сжал кулаки.

— Найду. Я его найду.

— Мы найдём, — поправил Соболев. — Ты будешь сидеть здесь и не рыпаться. Потому что если ты пойдёшь один и всё испортишь, она умрёт. Ты понял?

Я посмотрел на него. Оборотень смотрел в ответ. В его глазах было что-то, чего я не ожидал — понимание.

— У меня тоже пара пропадала, — сказал он тихо. — Давно. Я тогда чуть весь город не разнёс. Но её нашли. Потому что я слушал тех, кто знает, что делать. Послушай и ты.

Я молчал.

Снег всё падал на лобовое стекло.

— Что мне делать? — спросил я наконец.

— Ждать. И думать. Кто этот тип? Ты его видел? Запомнил что-то? Любая деталь может помочь.

Я закрыл глаза. Вспомнил тот вечер. Бар. Доми у окна. Она говорит: "Опять этот тип". Я выбегаю — пусто. Потом её рассказ про кафе, про комплимент, про взгляд.

— Он её выслеживал, — сказал я. — Неделю. Может, больше. Приходил к бару, смотрел. В кафе заговорил, когда она одна была.

— Описание?

— Высокий. Блондин. Дорого одет. Вампир, старый, сильный. Взгляд... — я вспомнил тот миг, когда увидел его у фонаря. — Хищный. Он не просто убивает. Он охотится. Ему нравится процесс.

Соболев кивал, записывал в блокнот.

— Хорошо. Это уже что-то. Пошлю ребятам.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Соболев...

— Я сказал — нет. Ты ждешь. Будешь мешать — привяжу. Честное слово, привяжу.

Я хотел спорить. Хотел разнести эту машину. Хотел бежать, искать, рвать всех подряд.

Но он был прав.

Я нужен ей живой и спокойный. А не тот монстр, который выкосил три десятка демонов и не заметил.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Жду.

Соболев кивнул и я вышел из машины.

Соболев уехал, я остался один.

Смотрел на снег. На серые дома. На то, как люди спешат по своим делам, не зная, что где-то там, в промзоне, моя Доми лежит в подвале у вампира.

— Держись, — прошептал я. — Я иду. Только найду где ты.

Сознание возвращалось рывками.

Сначала — запах. Сырость, плесень, ржавчина и что-то сладковато-тошнотворное. Кровь. Старая, въевшаяся.

Потом — боль. Голова раскалывалась, висок пульсировал. Я попробовала пошевелиться и услышала лязг.

Наручники.

Я открыла глаза.

Комната — как подвал или склад. Бетонные стены, голые лампочки под потолком, железная дверь. В углу куча хлама, какие-то ящики. И матрас. Грязный, старый, на котором я сижу.

Руки скованы спереди. Цепь короткая, далеко не отойти.

— Чёрт, — выдохнула я.

Первая мысль: Костя. Он опять всех убьёт.

Вторая: Совет. Нас теперь точно навеки тут запрут. После того, что он там устроит — точно не простят.

Третья: выбраться.

Я дёрнула наручники. Бесполезно. Металл даже не скрипнул. Специальные, для нечисти. Кто-то подготовился.

— Сука, — прошептала я.

Дверь лязгнула.