Он вошёл.

Тот самый. Блондин. Красивый. Мерзавец. В руках — трость, которой он меня вырубил. Сейчас смотрел довольно, как кот, дорвавшийся до сметаны.

— Очнулась? — голос мягкий, почти ласковый. — Хорошо.

Он подошёл, опустился на корточки рядом. Я полулежала на матрасе, привалившись к стене, и смотрела на него с ненавистью.

— Мудак, — сказала я чётко. — Ты труп.

— Фактически верно, — он улыбнулся. Клыки блеснули в тусклом свете. — Но лишь наполовину. А если ты про то, что твой парень меня найдёт и убьёт — ошибаешься. Я умею прятаться.

— Найдёт.

— Не найдёт. Этот район старый, камер нет, свидетелей нет. Искал долго, выбирал тщательно. Так что... — он пожал плечами. — Сиди тихо, и тебе будет не так больно.

— Пошёл ты.

Он не обиделся. Только наклонился ближе.

— Клыки у тебя острые, — заметила я. — Чистишь их хоть?

Он усмехнулся. И впился мне в плечо.

Боль — резкая, обжигающая. Я дёрнулась, попыталась откатиться, но он был сильнее. Намного сильнее. Рука прижала меня к матрасу, клыки вошли глубже.

А потом вместе с болью пришла слабость.

Тёплая, разливающаяся по телу, вымывающая силы. Веки потяжелели, мышцы обмякли.

Он оторвался. Облизнулся.

— На первый раз хватит, — сказал довольно. — Лежи, отдыхай.

Он встал, поправил пиджак. Кивнул в угол.

— Вон там ведро. Нужду можешь справлять туда. Не стесняйся, я не смотрю.

— Пошёл ты, — прошептала я.

Глаза закрывались. Тело не слушалось.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту — его шаги и лязг закрываемой двери.

— Кость, — выдохнула я в пустоту. — Найди меня. Пожалуйста…

Сквозь сон — лязг двери.

Я с трудом приоткрыла глаза. Голова чугунная, тело ватное, мысли ворочаются медленно, как дохлые черви.

Силуэт в дверях. Маленький. Худой.

Ребёнок?

Я моргнула, прогоняя туман.

Девочка. Лет тринадцати, может, чуть больше. Чёрные волосы до плеч, бледная кожа, тёмные глаза. И клыки. Чуть видны из-под верхней губы.

В руках — плюшевый медведь. Потрёпанный, с оторванным ухом.

— Привет, — сказала она. Голос детский, но с хитринкой.

Я молчала. Смотрела.

Она подошла ближе. Села на корточки напротив, как тот мудак. Только этот мудак был маленький и с игрушкой.

— Свят сказал, теперь ты моя игрушка, — сообщила она радостно. — Здорово, правда?

— Что?

— Игрушка. Моя. — Она погладила медведя по голове. — Как Миша. Только Мишу не кусают, а тебя можно. Свят сказал, когда ты придёшь в себя, я тоже смогу тебя укусить.

Я смотрела на неё и пыталась понять, сплю я или это реальность.

— Так что давай быстрее, — она надула губы. — Приходи в себя. Я хочу уже.

— Пошла ты, — прошептала я. Голос хриплый, чужой. — И Свят твой туда же.

Девочка нахмурилась.

— Не ругайся. Иначе я пожалуюсь Святу, и он тебя накажет. Он умеет наказывать.

— Очень страшно.

— Ты не понимаешь, — она обиженно засопела. — Прошлую Лизу он выпил почти досуха. Она была прям как настоящая кукла — можно было её посадить, и она сидела. Я наряжала её, красила...

У меня внутри всё похолодело.

— А потом я её допила до конца, — закончила девочка буднично. — Вкусная была. Но кончилась быстро.

Я смотрела на неё и видела. Не ребёнка. Монстра. Маленького, воспитанного монстра, который не понимает, что делает что-то не так. Для неё это игра. Люди — игрушки. Укусы — веселье.

— Свят сказал, тебя зовут Доминика, — продолжала она. — Мне не нравится. Длинно. Будешь Ника.

— Я буду откликаться на то, на что захочу.

— Нет, — она покачала головой. — Теперь ты моя. Я называю, как хочу. Ника. Коротко и красиво.

Она протянула руку и коснулась моих волос. Белые, грязные, спутанные.

— Красивые, — сказала задумчиво. — Я такие хочу. Свят говорит, нельзя всё сразу. Но может, потом он разрешит тебя совсем убить и я возьму твои волосы? Сделаю куклу.

Я отдёрнула голову.

— Руки убрала, мелкая.

Она засмеялась. Звонко, по-детски. Жутко.

— Ты смешная. Мне нравится. Свят хорошо выбрал.

Она встала, поправила платье. Посмотрела на меня сверху вниз.

— Отдыхай, Ника. Завтра я тебя укушу. Только не умирай быстро, ладно? Мне скучно одной.

И вышла.

Дверь лязгнула.

Я осталась одна.

Смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что здесь было до меня. О девушке Лизе, которую наряжали, как куклу. О том, что стало с ней в конце.

Кость, подумала я. Кость, найди меня быстрее.

Потому что здесь не просто вампир. Здесь целое семейство уродов.

И маленькая девочка с плюшевым медведем ждёт, когда сможет меня убить.

Отдел Соболева. Вечер.

Я метался по кабинету как зверь в клетке.

Туда-сюда. Туда-сюда. Снег за окном всё падал, белый, спокойный, равнодушный. А у меня внутри всё горело.

Соболев сидел за столом, пил уже пятую чашку кофе и смотрел в монитор.

— Ну? — я остановился напротив. — Есть хоть что-то?

— Пока нет. Надо ждать.

— Ты мне с самого утра на мозг капаешь, что надо ждать! — я ударил кулаком по столу. — А она там! С ним! С этим ублюдком!

— Она ждёт, — Соболев даже не вздрогнул. — И ты будешь ждать.

— Я не могу!

— Сядь, Константин.

Он посмотрел на меня. В упор. Усталыми, красными от недосыпа глазами.

— Сядь, — повторил он. — Я знаю, каково это.

Я замер.

— Что?

— Я знаю, — он откинулся на спинку стула. — Когда моя пара пропала, я тоже с ума сходил. Тоже рвался искать, убивать, крушить. И знаешь, что я сделал?

Я молчал.

— Я не послушался. Тех, кто старше, кто знал, как надо. Решил, что сам справлюсь. Влез не туда, спугнул настоящих похитителей. Они её перевезли, пока я по ложному следу бегал. И ловить пришлось на две недели дольше.

Он сжал кружку с кофе.

— Она выжила. Слава богам, выжила. Но те две недели... я их себе никогда не прощу.

Я смотрел на него.

Оборотень. Старший дознаватель. Мужик, который видал всякое. А в глазах — боль. Настоящая, живая, незажившая.

— Ты понял? — спросил он тихо. — Дай моим людям сделать их работу. Они профессионалы. Они найдут.

— А если не найдут?

— Найдут. Но если ты сейчас сорвёшься и влезешь не туда — можешь всё испортить.

Я опустился на стул.

Руки дрожали.

— Что мне делать? — спросил я.

— Сидеть здесь. Ждать. И верить, что она сильнее, чем он думает.

Я закрыл глаза.

Представил её. Белые волосы. Улыбка. Глаза, в которых всегда вызов.

Она сильная. Она выдержит.

— Ладно, — сказал я. — Жду.

Соболев кивнул и снова уткнулся в монитор.

Снег падал за окном.

Я ждал.

Я потеряла счёт времени.

Здесь не было окон, только тусклая лампочка под потолком. Слабость то накатывала, то отступала, но никогда не уходила совсем. Я лежала на матрасе, смотрела в потолок и считала про себя.

Раз. Два. Три. Четыре.

Кость, где ты?

Дверь лязгнула.

Я повернула голову. Вошли двое.

Мудак-блондин и девочка с медведем. В руках у девочки — яркая упаковка. Агуша. Детское питание. Фруктовое ассорти.

Я засмеялась. Истерически, на грани.

— Привет, — девочка подбежала, присела на корточки. — А вот и мы! Скучала?

— Как по геморрою, — прохрипела я.

— Свят сказал, время прошло, тебя можно опять укусить, — она проигнорировала мою грубость. — И я тебя тоже попробую. А сейчас я тебя кормить буду, пока Свят кусает. А потом я тебя укушу.

Она протянула упаковку.

— Смотри, специально тебе выбирала. Тут с фруктовым ассорти. Яблоко-абрикос-персик. Вкусно, да?

Я смотрела на неё. Потом на Свята, который стоял в дверях, опершись на трость, и наблюдал с лёгкой улыбкой.