— Кость, — Доми поднимает голову. — Пойдём пиццу купим?

— Можно.

— И сериал посмотрим, — продолжает она. — Там новый. Про демона, который с ангелом мутит.

— Опять?

— Ага. И там то ангел грешит, то демон исповедуется. Представляешь? Демон — и исповедуется. Это ж ужас какой-то.

— Бредятина, — киваю я.

— Полная. Но посмотреть хочется. Чтобы поржать.

— Я с вами! — встревает Саша. — Я тоже хочу поржать.

— Тебе рано, — говорит Доми. — Там ангелы и демоны целуются.

— Фу, — морщится Саша. — Тогда не хочу.

— Правильно, — одобряю я. — Целоваться вообще не надо. Никогда.

Доми пихает меня локтем.

— А сам?

— Я исключение. Я особенный.

— Самовлюблённый козёл, — но она улыбается.

— Твой самовлюблённый козёл.

— И папа мой, — добавляет Саша, прижимаясь к моему боку.

Я обнимаю их обеих и смотрю в окно.

Там, за стеклом, идёт снег. Обычный питерский снег, мокрый, серый, но почему-то красивый.

Двадцать лет прошло. Крылья, пули, вампиры, предсказания, больницы, шрамы. Всё это было. Но сейчас — только они. Мои девочки. Моя душа и её продолжение.

— Кость, — голос Доми.

— М?

— Ты о чём задумался?

— О том, что Совет, отправляя нас в ссылку, хотел наказать. А подарил нам жизнь.

Она смотрит на меня. В её глазах всё та же искра, что и двадцать лет назад. Безумная, смешливая, любящая.

Саша дёргает меня за рукав.

— Пап, а пойдём пиццу купим? Я хочу с ананасами.

— С ананасами? — я делаю страшные глаза. — Это же извращение.

— А мама говорит, что извращения — это когда ангелы с демонами целуются, — парирует Саша. — А ананасы на пицце — это вкусно.

Я смотрю на них и смеюсь.

— Пошли. С ананасами. С ангелами. С демонами. Со всем.

Мы встаём, одеваемся. Кика машет рукой, обещает пост про «семейный выход в свет». Пес кричит, чтобы взяли ему кусочек. Тихон с Глашей желают хорошего вечера.

Мы выходим на улицу.

Снег падает на наши головы, на плечи, на маленькую Сашу, которая ловит снежинки языком.

— Пап, мам, смотрите! — кричит она. — Снег!

— Видим, — улыбается Доми.

— Красиво?

— Очень.

Я беру Доми за руку. Она сжимает мои пальцы.

— Кость.

— М?

— Снег теперь не страшный.

— Не страшный.

— И дочка у нас есть.

— Есть.

— И бар.

— И бар.

— И Кика со своим блогом.

— Это самое страшное, — смеюсь я.

Она смеётся тоже. Потом поворачивается ко мне, встаёт на цыпочки и целует.

— Я люблю тебя, Константин.

— Я люблю тебя, Доминика.

— Пап, мам, — Саша дёргает нас за руки. — Вы долго? Я замёрзла!

— Идём, — говорю я.

Мы идём по снегу втроём. Впереди — пицца с ананасами, дурацкий сериал про демона и ангела и ещё много-много лет.

Вместе.