— Не был бы! — уверенно ответила Пиявка. — Текила внутри, а снаружи — бутылка! Она бы не разбилась!

Кайто, уже вытащивший крышку, при этих словах внезапно замер, как током поражённый. Он поднял глаза на Пиявку и тихо произнёс:

— А ну повтори…

— Что? — не поняла она. — Что бутылка бы не разбилась? Так правда бы не разбилась, я же слабо кинула!

— Нет, я про другое… — Кайто закупорил бутылку и оставил её висеть рядом, а сам снова кинулся на рабочее место. — Текила внутри, а снаружи бутылка! Не наоборот!

— Было бы странно, если было бы наоборот! — усмехнулся капитан.

— Но ведь обычно-то именно наоборот! — внезапно заявил Кайто, и глаза его загорелись тем самым безумным фанатичным огнём, по которому безошибочно можно было определить, что техник перешёл в режим ультра-инстинктов.

— Но ты, кажется, что-то понял… — негромко произнёс я. — Я прав?

— Возможно, возможно… — забормотал Кайто, бегая пальцами по своему посту. — Кажется, я понял… Кажется, я понял, что мы не то искали! И не там!

Картинки на лобовике внезапно пришли в движение. Рисунок Магнуса, прибавивший в деталях, но не в мастерстве, увеличился, а фотография корабля «потеряшек» наоборот — уменьшилась. И они продолжали увеличиваться и уменьшаться до тех пор, пока не стали примерно одного размера.

А потом Кайто, не отрывая взгляда от лобовика, соединил обе картинки, накладывая одну на другую.

— Твою… мать… — тихо прошептала Кори, глядя на то, что получилось.

— Мы думали, что у нас есть двигатель в корабле, — Кайто повернулся к нам с плохо скрываемым торжеством в глазах. — А на самом деле у нас есть корабль в двигателе!

Говоря, что слова «привычная инженерия» и «потерянные братья» не могут стоять в одном предложении, я, конечно, понимал, что это так и есть. Что это — чистая правда.

Но я даже не представлял, насколько именно это правда.

Две картинки на лобовике наложились друг на друга как фотографии двух братьев-близнецов… Только один из них с раннего детства много пил и вообще был чёрно-белым.

Всё, что Магнус на протяжении последних нескольких минут вырисовывал на своём схематичном рисунке, почти идеально легло на корабль «потеряшек» — на те самые потроха, которые мы не могли идентифицировать. Очень много где не хватало деталей, а в одном месте наоборот — лишнего накалякано, — но сама конфигурация всех этих трубок и форма Н-двигателя в целом идеально повторяла раздетый корабль «потеряшек»! Раздетый и лишённый кокпита, кстати, и теперь, без него, истребитель перестал быть семечкой-восьмёркой, а стал именно что семечкой-шипом!

— Вы искали уменьшенный Н-двигатель и даже не допускали мысли о том, что «потеряшки» поступили как-то иначе! — захлёбываясь словами от восторга, словно боясь, что кто-то опередит его и скажет это первый, тараторил Кайто. — А они его не уменьшали! Они, наоборот, его увеличили и использовали его детали как несущую конструкцию! Не двигатель установили в корабль, а корабль собрали в двигателе!

Любой нормальный человек, знакомый хотя бы с основами космической инженерии, в ответ на эти слова лишь покрутил бы пальцем у виска, и это было бы самой правильной реакцией. Делать двигатель, независимо от его типа, несущей конструкцией корабля — это буквально самый плохой вариант компоновки, какой только можно придумать. Это неизбежно вызывает дикие вибрации, которые невозможно погасить, потому что источник невозможно повесить ни на какие гасители. Весь корабль — это источник. Это неизбежно тянет за собой невозможность установки никакого навесного оборудования, и тем более — оружия, как из-за слабости несущей конструкции, так и всё из-за той же вибрации, которая просто не позволит навесному оборудованию работать как положено… А то оно и вовсе оторвётся к чертям при малейшем повреждении кронштейна, которое расползётся до масштабов катастрофы. Опять же — всё из-за той же вибрации.

Любой нормальный человек, знакомый хотя бы с основами космической инженерии, сказал бы, что теория Кайто — полный абсурд.

Хорошо, что мы не из таких.

Ведь мы знали, что «потерянным братьям» не просто плевать на вибрацию — она им крайне необходима! Ведь именно благодаря ей они вертят спейсом как хотят, используя его в том числе для миниатюрных прыжков на пару световых минут, что вообще-то, на минуточку, выглядит даже более ненормальным, чем грибы-телепаты.

А ещё мы знали, что «потеряшки» не используют навесного оборудования. Их корабли гладкие и обтекаемые, какой-то природной формы, будто их вырастили, а не построенные, полностью лишены даже банальных антенн РЛС и лично я так и не понял, как они вообще ориентируются в пространстве. А то же самое навесное оружие им вовсе не нужно — их корабли сами по себе оружие. Может, там из корпуса выдвигается пара грамм металла, когда корабль готовится атаковать, а, может, и нет, может, они изначально закреплены где-нибудь на носу — как раз там, где перед атакой разгорается яркое голубое сияние.

Кстати, об этом.

— Магнус, а что насчёт голубого сияния, которое загорается перед кораблём «потеряшек», когда он собирается атаковать? — я повернулся к здоровяку. — Есть идеи?

— Вообще ни разу! — он помотал головой. — Говорю же, нам даже принцип работы Н-двигателя никто не объяснял, предполагалось, что мы сами должны догадаться и построить его схему. Могу лишь предположить, что это побочный эффект накачивания энергии в Н-двигатель, но как и почему он образуется и почему именно такой — уволь, не знаю. Вполне вероятно, что в спейсерах происходит то же самое, просто мы этого не видим, поскольку там Н-двигатель спрятан внутри конструкции. Единственное, что мне остаётся непонятным — размеры двигателя «потеряшек». Я всё же был уверен, что они пойдут по пути миниатюризации технологии, это звучит логично. Зачем его увеличивать-то?

— Возможно всё что угодно, — я покачал головой. — Например, большой двигатель лучше охлаждается — вспомни какими выходят корабли из спейса, они же все в ледяной корке от сбрасываемой после торможения энергии. А ведь корабли «потеряшек» в разы меньше какого-нибудь там «Джавелина», у них просто нет такой площади, чтобы эффективно отводить всю эту энергию.

— Или дело в их способности прыгать намного чаще, чем это позволяет спейсер! — Кайто охотно включился в игру в угадайку. — У спейсера-то есть временной зазор в пятнадцать минут между прыжками, а у корабля «потеряшек» — его нет! Как мы все видели, они способны хоть раз в минуту прыгать!

— А ещё учтите, что они не пользуются спейсерами, — добавила Кирсана.

— Так мы же с этого начали, — Кайто удивлённо посмотрел на неё. — Кар же так и сказал.

— Нет, я про другое. Я про то, что они не используют спейсеры, как маяки для того, чтобы знать, куда прыгают. Они каким-то другим способом привязываются к координатам точки прибытия и, возможно, размеры их двигателей связаны как раз с этим.

— А, точно! — Кайто кивнул. — Такое тоже вполне может быть.

— Да в конце концов, может, большой двигатель тупо проще в производстве, — капитан развёл руками. — Когда тебе не надо ничего впихивать в маленький объем, оно и собирается завсегда без проблем.

— Какая вообще разница, почему он большой? — Кори поморщилась. — Нам главное понять, цел ли он и можем ли мы его использовать!

— А вот с этим как раз могут возникнуть трудности… — внезапно вмешалась в разговор Вики через динамики корабля. — Я прикинула несколько вариантов извлечения… э-э-э… корабля из двигателя, и по всему получается, что ни один из них нереализуем. По крайней мере, в нашей ситуации с нашими техническими возможностями. Вероятность того, что мы сможем извлечь все узлы, которые нам знакомы, не повредив при этом составные части Н-двигателя — около двух процентов. К тому же, даже если нам это удастся, всё равно отсутствует возможность как-то встроить его в имеющуюся систему какого-либо из кораблей. Разве что один из маршевых двигателей убирать из системы, но без посещения специализированной технической станции это что-то на грани невозможного.