— Вики, сможешь имитировать помехи и обрыв связи? — тихо спросил я. — Если да, то выполняй.

Голографическая развёртка моментально мигнула, пошла волнами, как будто кто-то взял за уголки невидимую простыню, и встряхнул её, а потом и вовсе погасла.

— Что? — капитан, который тоже слышал моё указание для Вики, повернулся ко мне. — Зачем⁈

— Обсудить план, — коротко ответил я. — Времени мало, так что слушаем внимательно.

И я быстро, буквально в трёх предложениях, изложил свой план всему экипажу. На это ушло семь секунд — благо, никто не перебивал и не пытался влезть со своим мнением.

И, как только я договорил, сигнал вызова разгорелся заново, явно демонстрируя, что на «Стрекозе» снова хотят с нами поговорить.

— А ещё варианты есть? — спросил капитан, игнорируя сигнал.

— У меня нет, — я развёл руками. — Вики?

— Мало вводных, — философски изрекла электронная умница. — При таких условиях предложенный тобой план может быть как оптимальным, так и самоубийственным. Равновероятно.

— Вот и я говорю — отличный план! — я кивнул.

— Будь по-твоему! — вздохнул капитан, и махнул рукой. — Открывайте канал.

— … смеет отключаться⁈ — раздалось из динамиков, как только канал открылся. — А, Синкх, что это такое было, не хочешь пояснить⁈

— Понятия не имею, помехи какие-то, — процедил капитан с плохо скрываемой злобой в голосе, и я бы не поручился, что это наигранная эмоция, а не его собственная. — Мы не отключались.

— Ну ладно, помехи и помехи, бывает, — голос нарочито подобрел, явно усыпляя бдительность и явно не желая терять деньги, которые, по его мнению, уже почти у него в руках. — Ну так что там с деньгами? Надеюсь, у тебя есть чем порадовать дядюшку сла… Меня, в смысле. Дядюшку меня.

Капитан коротко стрельнул глазами в мою сторону, не поворачивая головы, я так же коротко кивнул. Мои домыслы на темы параноидальной подозрительности и тяги к анонимности бандитов превратились из домыслов в объективный факт.

И ещё один факт тоже стоит отметить — может, они и подозрительны, но отнюдь не так умны, как хотели бы казаться. Их самый главный переговорщик вон чуть не назвал своё имя, или фамилию, не важно. А до этого, в самом начале разговора, он не «чуть», он вполне себе спалил одного из своих подельников — какого-то Ковача!

Конечно, тупость оппонента, тем более вооружённого, ничем хорошим для нас не является — не напрямую, во всяком случае. Ведь это означает, что он может банально недопонять какую-то фразу, решить, что его оскорбили и просто пальнуть из всех орудий на эмоциях.

Но в то же время это означало, что мой план имеет даже больше шансов на успех, чем я сам предполагал. Надо только его правильно разыграть. Правильными словами. Правильными картинками. Правильными эмоциями, которые мы вызовем у шантажистов.

И капитан явно знал, как это сделать. Он едва заметно улыбнулся самым краешком губ, и резко сменил тон:

— Слушай, давай не будем пороть горячку. Докажи, что наши родные живы и невредимы, и мы с тобой договоримся.

— Так значит деньги у тебя есть? — обрадовался собеседник на «Стрекозе».

— Денег нет! — прямо ответил капитан. — Но у нас есть кое-что более ценное. И оно стоит намного больше, чем полмиллиона юнитов. Раза в полтора, не меньше. Но что это такое и как его получить я вам скажу только после того, как удостоверюсь, что наши близкие ещё живы.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия! — в голосе собеседника явно проступили угрожающие нотки. — Мы можем просто уничтожить вас прямо сейчас и на этом вся история закончится! И для тебя, и для твоего экипажа, и для твоей сестры, и для всех остальных, кто у нас в заложниках!

— Это действительно возможно, — спокойно согласился капитан. — Но ведь и вы тогда останетесь в проигрыше. Никаких денег вы не получите, и уж тем более не получите то, что ценнее, а главное, интереснее денег. Мы проиграем — да. Но вы проиграете тоже. Неужели вы хотите быть среди проигравших?

Ставка оказалась верной — такого собеседник стерпеть уже никак не мог. Сама вероятность того, что он может оказаться проигравшим, а значит не крутым, не укладывалась у него в голове и вообще не существовала в его мире, особенно если связано с потерей добычи, которую он уже считал своей.

Поэтому на том конце канала связи тяжело и злобно задышали, раздались едва слышные переговоры, а потом голос сменился на женский — испуганный и затравленный.

— Лукас! Лукас, это я! Я… Мы живы! И здоровы! Всё хорошо, правда!

— Не имею возможности идентифицировать личность говорящего, — тут же открестилась Вики. — На терминале капитана Синкха не обнаружено образцов голоса сестры.

Но нам с капитаном и не требовалось подтверждение от электронной умницы — я поймал его взгляд и коротко кивнул. В голосе женщины было столько страха и одновременно с этим — надежды, что ей бы поверил любой. Чтобы сыграть такое, надо быть гением театрального искусства вроде нашего капитана, а вероятность, что два таких гения окажутся одновременно в одной и той же точке космоса — исчезающе мала.

— Убедился? — снова раздался голос переговорщика от бандитов. — Пока что твоя сестрёнка жива, и все остальные тоже. Но если ты продолжишь испытывать моё терпение…

— Всё-всё, вопросов больше не имею! — миролюбиво произнёс капитан. — Спокойно, мы все на взводе, но это не повод делать глупости. Смотри, вот твоя награда, которую я тебе обещал.

И Вики, ждавшая этих слов, отправила по каналу связи фотографию уничтоженного нами работа.

— Смотри какой красавец! — довольно произнёс капитан. — Практически целый! Представляешь, сколько за него можно выручить? Уверен, уж ты-то знаешь кому продать такой редкий и ценный товар!

Насчёт «почти целый» это он, конечно, слегка преувеличил, но совсем самую малость. Роботов времён Великого Патча, сохранившихся до наших дней и при этом в таком техническом состоянии, действительно можно было пересчитать по пальцам одной руки. В основном всё, что удавалось найти более или менее сохранившимися и тем более функционирующим — это отдельные части, законсервированные на брошенных складах машин, а тут практически целый, почти что работающий робот! Это не те проржавевшие за шестьдесят лет железяки, которых мы нашли целыми толпами на базе роботов в поясе астероидов, которые, конечно, ни о какой консервации не думали перед своим самоотключением, о нет! Этот аппарат функционировал до самого последнего момента. Проводил какую-то диагностику, какой-то саморемонт, наверное — в общем, поддерживал собственное существование. И всё ради того, чтобы в нужный момент «ожить» и показать, почему война Великого Патча была так тяжела для людей.

И плевать даже что у него пробита башка и нет одной конечности — всё равно это огромная куча материала для изучения, за который многие корпорации готовы заплатить неплохие деньги. Капитан правильно сказал — полмиллиона это цена, с которой торги только начнутся.

И, кем бы там ни был наш собеседник, он это тоже понимал. Я буквально услышал, как его дыхание участилось, он аж засопел от избытка эмоций.

— Добро! — быстро проговорил он, наконец совладав с собой. — Сделке быть! Этот робот в обмен на всех ваших родственников!

— Но сам понимаешь, забрать его вам придётся самим, — капитан слегка развёл руками. — Мы и так чуть не надорвались, когда грузили его к нам.

— Заберём, заберём, не переживай! — елейным голосом, который обманул бы разве что пятилетку, ответил собеседник. — Ждите стыковки. И без глупостей! Помните, что у нас ваши родные!

Сеанс связи закончился, голограмма свернулась и пропала. Капитан несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, словно собираясь с мыслями, а потом повернулся ко мне и чуть улыбнулся:

— Ну что, Кар, кажется, они клюнули.

— О да! — с той же улыбкой ответил я ему. — Ещё как клюнули. Так что, дамы и господа, шоу начинается.

Конечно же, на «Аквиле» были камеры внутреннего наблюдения. Много камер внутреннего наблюдения, в каждом отсеке по камере. В каждой каюте и даже в душевой, правда к камерам в душевых доступ можно было получить только имея капитанские полномочия.