Айла вопросительно посмотрела на меня.

Похоже, спрашивала разрешения.

Кивнул и пододвинул лопух ещё ближе.

Тогда каждый по очереди взял ближайший к нему кусочек. Есть старались медленно и осторожно: сначала дули на мясо, потом откусывали совсем понемногу и долго жевали, пытаясь справиться с жёсткими волокнами.

Когда первый кусок был съеден, никто не потянулся за вторым.

Вместо этого на мне снова скрестились вопросительные взгляды — «Можно ещё?»

Интересно…

Их так воспитали? Или после всего пережитого дети просто боялись, что еда снова закончится и следующего куска уже не будет?

Особенно красноречиво на этот вопрос отвечал Эйо. Малыш смотрел на мясо такими огромными голодными глазами, что никаких слов не требовалось.

Кивнул и пододвинул лопух ещё ближе. Следом добавил туда новую порцию со второго шампура.

После этого ждать пришлось недолго.

Когда от птицы остались одни кости, костёр подкормили дровами от души. Раз уж другого укрытия поблизости не было, хотя бы огонь должен был защищать нас от хищников. Впрочем, одного костра для такой задачи казалось маловато, поэтому решил не экономить и разложил вокруг стоянки ещё несколько кучек дров.

Затем поджёг их одну за другой.

И тут обнаружилось кое-что интересное.

Айлу и мальчишек чуть-ли не сильнее самого ужина заинтересовала моя зажигалка.

Они внимательно следили за каждым движением, переглядывались, что-то тихо обсуждали между собой, но при этом даже не пытались протянуть руки и забрать её. Похоже, несмотря на любопытство, прекрасно понимали, что без разрешения чужие вещи трогать не стоит.

В конце концов протянул зажигалку сам.

Как ею пользоваться, дети уже видели, наблюдая за мной, поэтому осторожно принялись экспериментировать сами.

Эффект оказался потрясающим.

Они пришли в настоящий восторг. Заговорили все сразу, перебивая друг друга, и по очереди показывали, как ловко у них получилось разжечь огонь.

Лиор что-то быстро объяснял Майену, тот тут же пытался повторить его движения, а Эйо вообще смотрел на происходящее так, словно перед ним творилось настоящее волшебство.

Айла улыбалась.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри становится неожиданно тепло.

И тут со стороны перевала, откуда мы пришли, донёсся протяжный вой.

Через несколько секунд ему ответил другой — гораздо ближе.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Айлы.

Я медленно поднялся, сжимая копьё.

Волки…

Очень скоро между деревьями начали появляться первые серые тени. Сначала одна, потом другая, затем ещё несколько, и вскоре стало понятно, что вокруг лагеря собралась целая стая. Пять костров — один в центре и ещё четыре по сторонам — хорошо освещали площадку, поэтому волкам приходилось держаться за границей света, мелькая между стволами и кустами. В темноте то и дело вспыхивали глаза, появлялись серые силуэты, исчезали и через несколько секунд возникали уже совсем в другом месте.

Они не спешили. Просто ходили вокруг, выдерживая расстояние от огня, иногда останавливались и коротко порыкивали. С одной стороны отвечал другой зверь, потом третий, и казалось что весь лес наполнился этими негромкими переговорами.

Обсуждают нас. Решают, с какой стороны удобнее подойти.

— Ну конечно… — пробормотал я.

Кровь, потроха и запах жареного мяса. Мы сами пригласили их на ужин. А может, волки уже шли по нашему следу, привлечённые запахом крови людоедов? Приперлись туда, а там Потапыч. Не захотели с ним тягаться, а, уловив наши следы, решили, что если не поужинают, то уж позавтракают точно.

Хотя, скорее всего, пришли к лагерю слишком поздно. Потапыч либо уже всё схарчил, либо валяется рядом с останками и переваривает сожранное. Тогда понятно, почему серые настигли наш недоотряд только сейчас, а не вчера.

Голод — штука упрямая. Ради еды зверь может идти очень далеко.

Пока волки боялись огня, и я очень надеялся, что этот страх окажется сильнее голода.

Дети стояли у центрального костра, тесно сбившись вместе. Айла держалась рядом с Эйо, одной рукой придерживая малыша, а Лиор и Майен сжимали свои копья и напряжённо следили за темнотой. Они уже не выглядели беспомощными детьми, которых я нашёл в гроте. Испуганными — да. Но каждый прекрасно понимал, что сейчас происходит.

Достал духовую трубку, затем вынул из мешочка несколько длинных акациевых шипов. Рядом лежал кожаный свёрток с Даром смерти. Осторожно развязал его, стараясь даже пальцами не коснуться густой сероватой кашицы, и щедро обмазал ею шипы.

Та самая девятка дротиков, которая уже была закреплена на трубке, оставалась неприкосновенным экстренным запасом. Если время позволяло подготовиться заранее, тратить их не имело смысла.

Наконечник копья тоже тщательно покрыл ядом.

Вообще, насколько мне известно, волки боятся огня и дыма. Обычный инстинкт самосохранения: дым означает пожар, а пожар — опасность. Только голод способен заставить забыть даже об этом. Особенно если перед глазами окажется слабая и, главное, доступная добыча.

Если эти твари всё-таки решатся полезть к огню, лучше встретить их подготовленным.

Волки продолжали кружить вокруг стоянки, не решаясь переступить невидимую границу, которую для них обозначал огонь. Один из зверей держался чуть дальше остальных, почти не двигался и внимательно следил за центральным костром. Затем сделал несколько шагов вперёд, и наконец удалось рассмотреть его целиком.

Вожак.

Высокий, поджарый, с тяжёлой головой и широкой грудью. На огонь он почти не смотрел и остальными зверями тоже не интересовался. Всё его внимание было сосредоточено на людях.

На мне.

Вот ведь зараза. Уже выбрал.

Медленно поднёс трубку к губам, задержал дыхание и резко выдохнул.

Игла исчезла в темноте.

Через мгновение раздался короткий взвизг, и серый силуэт дёрнулся в сторону.

Попал.

Остальные волки мгновенно насторожились, начали беспокойно перемещаться между деревьями, а некоторые даже отступили на несколько шагов.

Зарядил вторую иглу и снова выдохнул. Откуда-то справа донёсся ещё один короткий визг.

Есть.

Третья игла ушла в темноту и, похоже, цели не нашла. Четвёртая, кажется, всё-таки зацепила кого-то: в кустах мелькнула тень, а следом послышалось раздражённое рычание.

Но волки уже поняли, что происходит что-то нехорошее. Теперь они держались ещё дальше и старались не подставляться под невидимое оружие.

Плохо.

Чем дальше они находились, тем сложнее было попасть.

А яд, похоже, тоже не спешил действовать.

Вот только бы не слишком медленно… А ещё лучше — валите отсюда к чёртовой матери.

Минуты тянулись одна за другой. Приходилось одновременно следить за стаей и не выпускать из виду детей. Айла уже поставила Эйо перед собой и что-то быстро объясняла мальчикам. Лиор ответил коротко, после чего они с Майеном разошлись чуть шире, но всё равно оставались в освещённом круге костра.

А затем началось кое-что интересное.

Майен схватил длинный кусок коры, валявшийся в куче дров, и водрузил его себе на голову. После этого принялся орать, подпрыгивая на месте:

— Ату! Ату ноя! Ату ноя!

Что означали эти слова, разумеется, не понял, но догадаться было несложно. Либо боевой клич, либо какие-то ругательства, которыми они пытались прогнать опасного зверя.

А вот с корой на голове всё было понятно и без перевода.

Майен просто пытался казаться выше.

В глазах зверя это действительно могло сработать. Он был самым маленьким из мальчишек, а значит, и самым слабым. Если хищник выбирает жертву по размеру, лишние несколько сантиметров могли оказаться совсем не лишними.

Какие смышлёные дети…

И вдруг один из волков споткнулся.

Он прошёл ещё несколько шагов, покачнулся и вдруг остановился, словно в одно мгновение забыл, куда вообще собирался идти. Потом тяжело опустился на землю, тряхнул головой и попытался снова подняться.