Оставалась грязная работа.

Я обернулся к остальным.

— Останьтесь здесь, — сказал я тихо, но таким тоном, чтобы никто не решил спорить.

Сам начал спускаться по тропе, внимательно осматривая каждый участок, куда могло отбросить человека после падения или удара камнем. Первый дикарь лежал у самой стены и не двигался. Второго отбросило ниже, к выступу. Ещё двое остались на тропе там, где прошёл валун.

Я проверял каждого.

Кто-то погиб сразу. Кто-то ещё дышал.

С последними я не задерживался.

Живой враг, оставленный за спиной, — это не побеждённый враг.

Здесь не было плена, суда и возможности связать раненого, а потом ждать, пока он поправится. Если такой человек очнётся, первое, что он сделает, — попытается добраться до твоей глотки. А если доберётся, следующими под удар попадут те кто тебе дорог.

Поэтому я заканчивал начатое.

Без злости и без ненависти. Просто делал необходимое.

Война вообще отвратительная штука. Особенно когда тебе приходится заниматься ею на голом камне с кремнёвым ножом.

Спускаясь ниже, я осматривал склон и постепенно пересчитывал тела. Один, второй, третий… К тому моменту, когда добрался до самого низа, сомнений уже не осталось.

Все тринадцать мертвы.

И все — мужчины.

Я остановился и посмотрел на них.

Скверно…

С досады плюнул себе под ноги.

Нет, мне не было жаль этих дикарей. Просто теперь я понял, чего именно не хватает для полной безопасности и что мне предстоит сделать дальше. От одной этой мысли на душе стало мерзко.

Тринадцать взрослых мужчин не приходят всей толпой к чужому жилищу просто посмотреть, что там происходит. Они пришли за добычей. За едой. И если верить Барку, для них мы сами были всего лишь мясом — убить, разделать и унести, чтобы прокормить своих.

Сука…

Я сжал кулаки до боли.

А это означает лишь одно — где-то поблизости находится их стоянка.

Женщины.

Дети.

Возможно, старики.

И все хотят кушать.

Я посмотрел вверх, туда, где находилась наша пещера.

Мы, конечно, не мамонты, но мясо оно и в Африке мясо.

Улыбаться этой мысли не хотелось.

Для этих людей мы были добычей. Они уже доказали это своими действиями. Если оставить рядом их стоянку, рассчитывая, что женщины и дети забудут о пропавших мужчинах, это будет не милосердие, а идиотизм.

Они придут.

Возможно, не завтра. Возможно, через неделю. Но придут.

Я снова посмотрел на тела дикарей.

Нельзя оставлять за спиной таких соседей.

Решение было простым.

И мерзким.

Настолько мерзким, что мне не хотелось даже думать об этом. Но я думал. Потому что так надо. Потому что это необходимо для безопасности моих близких.

Стоянку необходимо найти. И… зачистить.

Вот и когда мне созидать и нести в этот мир свет прогресса, если каждый новый день подкидывает новую проблему⁈

Я тащил очередной труп и мысленно сокрушался. Тринадцать тел нужно было куда-то убрать, причём желательно подальше от жилища. Это и вонь, и зараза, и, в конце концов, приманка для хищников.

А куда их девать, если у тебя нет ни машины, ни лопаты, а из тягловой силы — пятеро подростков от десяти до четырнадцати лет, одна женщина да я сам?

Правильно. Сжечь к чёртовой матери!

Весь день угробили на эту работу. К закату на поляне у подножия нашей скалы уже полыхал здоровенный погребальный костёр.

Остаётся надеяться, что этот дым не привлечёт к нам очередных незваных гостей.

— Хорошо горят, — со знанием дела подметил Вел. — Только воняет сильно.

— Угу, — буркнул я, недовольно морщась. — И дымят знатно. Пусть горят. Пошли к ручью. Нужно всю эту мерзость с себя смыть. И одежду замочить. Завтра прополощем.

Я махнул Лиору и Майену, чтобы шли за мной.

Мальчишки выглядели изрядно уставшими. Руки и лица у обоих измазаны подсохшей кровью — видимо, то вытирали пот, то смахивали волосы с лица, вот и перемазались. Майену досталось больше всех. Когда переносили очередной труп, он не удержал его, споткнулся, поскользнулся и всем телом рухнул сверху на покойника. А покойник, как назло, был одним из тех кто попал под камень-ловушку.

В общем, картина маслом.

Не обошлось и без рвотных позывов. Всех выворачивало, причём далеко не по одному разу. Хорошо хоть ничего толком не ели — рвать было практически нечем.

Вел тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, куда именно он хотел бы послать меня вместе с этой идеей ночного купания, но всё-таки понуро поплёлся следом.

Айла уже возвращалась от ручья вместе с Нэрой.

Таш и Эйо остались в пещере, присматривали друг за другом и за близнецами.

А Барк и Тин несли дозор на смотровой площадке. Оказывается, у нас есть ещё и дозорная площадка. Я о ней даже не знал. Теперь знаю. Завтра обязательно залезу туда и осмотрюсь.

Пока я топал к спасительной воде, мысли вдруг выдали флешбек. Вспомнил рожу нашего шамана, когда он наконец-то проорал всё, что мог, в большой пещере, вышел наружу и тихо охренел от увиденного.

Глаза округлились, лицо вытянулось, старик сдавленно крякнул, поскрёб нечёсаную голову и с протяжным:

— М-да-а-а… — сел на ближайший камень.

Заговорил Барк тихо, задумчиво. Его взгляд медленно скользил по стенам, тропе и следам недавнего сражения.

— Если бы мне рассказали, что здесь произошло, не поверил бы. Но глаза… глаза не врут.

Он помолчал и почти шёпотом добавил:

— Не иначе сам дух горы нам помог.

— Ага, — серьёзно поддакнул Вел. — И богиня Физика тоже встала на нашу защиту.

Старик вопросительно посмотрел на Рыжего.

А этот засранец лишь пожал плечами и ткнул пальцем в мою сторону.

— Мудрый Ха-Рук воззвал к ней, — заявил Вел с самым невинным видом. — Хорошая богиня. Служить ей буду.

И ещё для убедительности закивал своей рыжей гривой.

Вот же простак. Душа нараспашку. И кто тебя за язык тянул?

Я мысленно наградил болтуна далеко не лестным эпитетом и приготовился отбиваться от неудобных расспросов старика.

Барк хищно прищурился и медленно перевёл на меня крайне нехороший взгляд.

Ожидаемо.

— Кто такая? Как давно ты ей служишь? Какие жертвы приносишь? — вопросы посыпались один за другим, как горох.

Ну началось.

Я закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Хорошая она богиня, Барк. Жертв не требует. Только глупцов не любит — наказывает.

— Как наказывает? — не унимался шаман.

— По-всякому. Бывает и смертью. Но тут уж сам глупец виноват. Нечего к Физике с пустой головой лезть.

Старик нахмурился ещё сильнее. Судя по всему, мой ответ его совершенно не удовлетворил.

— Барк, обещаю, я всё расскажу тебе про неё. Но давай не сейчас. Видишь? — я указал на ближайший труп. — Вот это нужно убрать. А их тут много. Потом поговорим.

— Ты сказал — я услышал, — кивнул Барк. — Прав ты. Не время сейчас для разговоров.

На том и разошлись.

Барк и Тин полезли на смотровую площадку, которая находилась где-то над нашей пещерой, а мы — я, Вел, Айла, Лиор, Майен и Нэра — отправились таскать дрова и покойников.

Первыми после нелёгкой работы отмываться ушли девочки.

И надо заметить, Айла сама изъявила желание помыться. Жестами она объяснила Нэре, что кровь воняет, а вонять — плохо.

За всё время, что находился в этом мире, ещё ни разу не видел, чтобы Нэра полностью мылась.

А тут, гляжу на неё, — даже за дубиной не потянулась, чтобы унять непрерывный жестовый и словесный монолог Айлы. Только хмурилась, переводя взгляд с неё на себя.

Айла тем временем показала на свои волосы, потом вытянула прядь Нэриных волос, сунула её под нос и выразительно поморщилась: мол, нюхай. Воняет же.

Нэра послушно понюхала сначала свои волосы, потом волосы Айлы. Сравнила их, приложив пряди друг к другу, и, похоже, что-то для себя решила. Хмурое выражение её лица сменилось задумчивым.