Вел тем временем умостился задом на том самом камне, который мы всего несколько минут назад пытались поднять. Барк сел прямо там, где стоял.

Я ничего не ответил, только кивнул и продолжил обдумывать, как всё организовать так, чтобы получать как можно больше пользы и при этом не устраивать лишней суеты.

Бегать с копьём по лесу за козами не хочу. Не настолько я охотник, чтобы этим заниматься. Всё равно не поймаю. А мяса нужно много, причём его надо заготавливать впрок. Рыбу тоже можно запасать. А ещё нужна печь. Нормальная, полноценная печь.

— Мясо добудем, — наконец сказал я. — Сегодня же отправимся на охоту. А завтра…

Что-то просвистело прямо возле моего носа и с глухим стуком ударилось о каменную стену. Я инстинктивно отшатнулся и со всего маху приложился затылком о выступ. Боевая привычка сработала раньше, чем успел включиться разум: за годы службы и не одной горячей точки тело научилось реагировать на свист летящего снаряда быстрее любой мысли.

— Ложись! — рявкнул я во всю глотку.

Сам тут же рухнул на живот и что было сил дёрнул Вела за ногу. Рыжий, совершенно не ожидавший такого обращения, плюхнулся рядом со мной. Барк ничего не понял, но, увидев, как мы легли, тоже поспешил распластаться на земле.

— Хея! Хея! — донеслось из леса.

Я осторожно приподнял голову, пытаясь разглядеть, что происходит у подножья, и тут же чуть не поплатился за своё любопытство.

Камень размером с мой кулак пролетел прямо над головой, едва не задев волосы.

Следом прилетел второй, потом третий.

На нас обрушился настоящий град из камней.

— Да что за… — только и успел выдохнуть я, снова прижимаясь к земле.

Барк болезненно охнул и подтянул к себе ногу, когда очередной камень ударил совсем рядом.

Их было тринадцать.

Чёртова дюжина. Чтоб вам пусто было.

Низкорослые, широкоплечие, черноволосые, с густым естественным волосяным покровом по всему телу, таким плотным, что они и впрямь напоминали йети. Но, как ни странно, это совершенно точно были люди: разумные, прямоходящие и, судя по всему, прекрасно понимавшие, что делают. Камни они метали с такой меткостью, что высовываться из укрытия было крайне глупой затеей, дубинами размахивали вполне уверенно, а всё своё недовольство выражали оглушительными воплями вроде: «Гарррх! РРРах! Хая! Ух-ух-ух! ГЫЫЫЫррр!» Что именно означали эти возгласы, я не знал, но почему-то сильно сомневался, что таким образом они приглашали нас на чашку чая ради знакомства.

На фоне этих существ даже людоеды выглядели цивилизованным и вполне себе развитым народом. Ну да, едят людей, но у каждого, как говорится, свои гастрономические предпочтения. Зато людоеды хотя бы не щеголяют голышом, умеют обращаться с оружием, а если сами не способны изготовить копьё, то могут отнять его у тех, кто способен. Эти же граждане производили впечатление явно недостающего звена между обезьяной и человеком.

Вел подполз к самому краю обрыва и осторожно высунул голову, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу.

— Проклятые! — с ужасом выдохнул он и тут же отпрянул.

В том месте, где всего мгновение назад находилась его голова, со свистом пролетел увесистый булыжник и с глухим ударом врезался в камень за нашими спинами.

— Ой-ёй… — пробормотал Вел, после чего лёг ничком, прикрыл голову руками и замер.

Разведчик из него, конечно, пока так себе. Зато живой. Уже неплохо.

— Полулюди? — переспросил Барк.

Старик лежал чуть дальше от нас, укрывшись за большим валуном, который теперь надёжно прикрывал его от летящих снизу камней. На бедре у него уже наливался здоровенный синяк, оставленный особенно метким броском, и Барк время от времени морщился от боли, когда пытался немного изменить положение.

— Откуда они здесь? — спросил он скорее сам себя а не нас с Рыжим, и в голосе его удивление смешалось с откровенным страхом. Старик осторожно выглянул из-за камня, тут же спрятался обратно, зло выплюнул: — Гиены рода людского. Раз нашли наше жилище, теперь не отступятся, пока до всех не доберутся.

— Это как те людоеды? — спросил я, обернувшись к нему.

— Хуже, — без колебаний ответил Барк. — Те хоть говорят по-человечески и кое-какие понятия имеют, а эти — полузвери. Кара страшная — уродиться и не зверем, и не человеком. Проклятые, иначе и не скажешь. Если поймают, разрывают голыми руками, а потом жрут прямо так, на месте, как звери дикие. Детей малых особенно любят, аж дерутся за них. Поэтому, если понимаешь, что от проклятых не спастись, лучше уж принять смерть от своих, чем попасть к ним в руки и вот так закончить.

Воображение услужливо подкинуло картину: эти твари врываются в нашу пещеру, хватают детей, а потом начинают рвать добычу друг у друга прямо посреди жилища.

Очень информативно, мозг. Именно такой картинки мне сейчас и не хватало.

Я отогнал эту картину и снова сосредоточился на том, что происходило внизу. Представлять, как эти твари рвут наших детей, можно сколько угодно, но пользы от этого никакой: сейчас важнее понять, что они задумали и сколько времени у нас осталось. Барк, похоже, не преувеличивал — оказаться в их руках действительно не хотелось бы. Но и считать нас лёгкой добычей рановато.

Не для того я столько раз выбирался из передряг, чтобы меня теперь съели какие-то волосатые обезьяны.

Я продолжил ползти, прижимаясь к камню и стараясь не подставляться под очередной бросок. Добравшись до первого изгиба тропы, осторожно приподнял голову и выглянул из-за выступа. Внизу пока никого не было — дикари ещё не нашли подъём и не пытались забраться к нам.

В этот момент над головой с резким свистом пронёсся очередной булыжник, ударился о скалу, высек несколько искр и, отскочив от камня, загрохотал вниз по склону.

Я проследил за ним взглядом и отполз назад.

Неплохой бросок.

Кидать такие булыжники снизу на такую высоту — это уже не просто хорошая физическая форма, а феномен. Я бы такой камень сюда не забросил, даже с разбегу, а эти гориллы швыряли их почти без замаха. Длинные руки, широкие плечи, тяжёлые тела — природа явно решила собрать в одном месте всё, что пригодится для рукопашной драки.

Силы у них заметно больше, чем у нас. Проверять, насколько именно, желания нет.

Значит, в ближний бой их пускать нельзя. В силе и весе они нас превосходят, зато у нас есть высота, дистанция и время на то, чтобы думать, пока они пытаются понять, как вообще до нас добраться.

Пока эти волосатые шкафы стоят внизу и тупят, преимущество на нашей стороне. Главное — не просрать это самое преимущество.

Хотя…

Я снова посмотрел вниз.

Один из дикарей, самый здоровый среди остальных, вскинул голову и коротко рыкнул. Остальные тут же повернулись к нему. Он начал быстро что-то объяснять жестами, размахивая ручищами, тыкая дубиной в нашу сторону и показывая то вправо, то влево. Потом несколько раз ухнул, грохнул дубиной по земле и махнул руками в обе стороны, отправляя двоих искать обход.

Вожак, падла.

Остальные остались у подножия, продолжая подбирать камни и швырять их вверх, не давая нам высунуться.

А вот это уже хуже.

Они не просто пытались достать нас камнями. Они искали дорогу наверх.

Значит, не такие уж тупые.

— Барк! — окликнул я старика.

— Чего? — отозвался он из-за валуна.

— Тебе нужно стать голосом горы.

Старик недоумённо уставился на меня.

— Они не понимают слов, То-Рек. Им угрожать — что камню сказки сказывать.

— А ты им и не угрожай, — ответил я, продолжая следить за дикарями внизу. — Просто кричи. Чем громче, тем лучше. Пусть думают, что сама гора злится и решила их покарать.

Барк несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на подножие скалы, где дикари снова готовились к очередному броску, и на его морщинистом лице медленно появилась понимающая усмешка.