— Ах ты…! — выдохнул я, разворачиваясь.

Вел уже был на ногах. Он перехватил копьё, стоящее у стены, и, не говоря ни слова, начал заходить с тыла.

Я осторожно отодвинул в сторону корзину. Из стены торчал пухлый мохнатый зад. Видимо, хомяк понял, что его нашли, и яростно заработал задними лапками, протискиваясь глубже в расщелину.

— Ага, застрял, скотина, — оскалился я довольно и уступил Велу место — он уже прицелился для смертоносного удара.

Мгновение — и хомяк исчез в дыре. Протиснулся всё же.

— Вот же гад… — зло выругался я.

— Шкура блохастая, — так же зло добавил Вел и, встав на четвереньки, принялся тыкать копьём в щель.

Судя по разочарованной физиономии Рыжего, цели он не достиг. Но я заметил, что стена в этом месте не монолитная. Похоже, раньше здесь был проход, но его либо завалило, либо специально заложили камнями. Я вцепился обеими руками в край валуна и начал раскачивать его.

Поддаётся!

Немного, но каменюка сдвинулась с места. Вел мгновенно сообразил мою задумку, отшвырнул в сторону копьё и тут же присоединился.

Мы рычали и пыхтели, но сдвинули преграду. Сверху посыпались мелкие камни, открывая небольшой проход. В темноте испуганно взвизгнул наш воришка. Мы с Велом хищно переглянулись и налегли с удвоенной силой.

— Туда нельзя! — Старик стоял над нами, и голос его звучал жёстко. — Там запретное место!

Я обернулся и вопросительно посмотрел на Барка.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, но старик вдруг изменился в лице.

— Духи горы… — голос его дрогнул, утратив прежнюю уверенность. — Нельзя…

— С духами я как-нибудь договорюсь, — отмахнулся я, решив, что это очередные суеверные страшилки.

Теперь меня куда больше интересовало, что скрывается за этим завалом, чем сбежавший хомяк.

Мы с Велом снова принялись разбирать завал, вытаскивая камень за камнем.

Вскоре проход расширился настолько, что в него уже мог протиснуться ребёнок или худой подросток.

Я намотал на палку заготовленную для плетения верёвок пучок пакли и щедро обмазал жиром. Получился жутко чадящий и потрескивающий факел. Жир шипел, пакля дымила, но света давало достаточно, чтобы разглядеть узкий лаз, открывшийся за камнем.

— Ты как, Рыжий? — спросил я, обернувшись к Велу.

Он стоял, сжимая копьё, и смотрел на чёрный проход с явной неохотой. Но упрямство пересилило страх.

— Я первый, — буркнул он и, не дожидаясь моего ответа, протиснулся в щель.

Лаз оказался узким, но нам, худым подросткам, пробираться было вполне удобно.

Я сунул факел перед собой и полез следом. Камень был холодным и влажным, в воздухе пахло сыростью, мхом и чем-то древним, застоявшимся. Где-то впереди слышалось испуганное попискивание нашего воришки — он явно убегал вглубь, подальше от преследователей.

Через пару метров лаз резко расширился, и я смог выпрямиться во весь рост. Вел уже стоял, замерев, и смотрел куда-то вверх. Я поднял факел повыше… и замер сам.

Мы стояли на краю огромного подземного зала.

Потолок терялся где-то вверху на добрых тридцать метров. С него свисали длинные каменные сосульки-сталактиты — острые и белые, как зубы гигантского зверя. Внизу, из пола, росли им навстречу толстые приземистые сталагмиты, похожие на застывшие волны или окаменелые пальцы великанов.

Я никогда не видел ничего подобного вживую. Пространство простиралось вдаль, теряясь во мраке, и по своим масштабам легко могло бы поспорить с большой поляной или футбольным полем.

А в центре, уходя к дальней стене, чернела гладь подземного озера. Вода была неподвижной и настолько прозрачной, что отражение нашего факела дрожало в ней, как живой огонь. Где-то далеко в глубине угадывалось слабое свечение — видимо, там пробивался свет с поверхности через одну из каверн в потолке.

Вел стоял, разинув рот. Он переводил взгляд с одной каменной колонны на другую, явно не веря собственным глазам.

— Это… — прошептал он, и голос его гулко разнёсся под сводами, — это… дом духов?

Я не знал, что ответить. Внутри меня бушевал дикий восторг. Огромное пространство, гулкая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями с потолка, и едва слышными шорохами нашего беглеца, скрывшегося где-то у самой воды.

— Возможно, — наконец выдохнул я, поднимая факел выше.

В этот момент под ногой предательски качнулся камень. Я рухнул на спину, факел вылетел из руки, проехался по сырой земле и с шипением булькнул прямо в озеро. Облако пара — и свет погас.

Стало темно. Абсолютно.

Только хомяк издал победный писк и, судя по звуку, шустро метнулся куда-то в сторону по камням.

— Я тебя убью, шерстяной клубок! — заорал я в темноту, не зная, кому адресовать эти слова — то ли проклятому грызуну, то ли собственным неуклюжим ногам.

И тут я поднял голову.

Наверху, почти в самом центре огромного купола, слабо мерцало пятно света. Оно пробивалось сквозь круглое отверстие в потолке. Свет был тусклым, сумеречным, но его вполне хватало, чтобы глаза привыкли к темноте.

— Вел, смотри, — тихо сказал я, указывая рукой направление.

Он задрал голову, и я услышал, как он судорожно сглотнул.

— Это… небо?

— Похоже на то.

Мне в голову пришла одна интересная мысль.

Я набрал в грудь побольше воздуха и засвистел мелодию. Не громко, очень осторожно.

Звук ударился о стены, отразился, усилился в десятки раз и, подхваченный каменными сводами, покатился по залу. Эхо оказалось настолько мощным и чистым, что мне показалось, будто мы стоим на сцене оперного амфитеатра. Вел от неожиданности аж присел.

Я ухмыльнулся.

Теперь я точно знал, как встретить непрошенных гостей, если они сунутся в наш дом.

Солнечный свет свободно проникал в этот каменный мешок, поэтому здесь было неожиданно светло. На небольшом клочке земли под неровной дырой в потолке пробивалась редкая трава, цеплялись за жизнь какие-то кусты, а у самой стены росли два невысоких, кривых деревца.

Скорее всего, семена когда-то занёс ветер. Или птицы. Не важно.

В любом случае место оказалось куда более живым, чем можно было ожидать, глядя снаружи на голую каменную гору. Вода в озере оказалась тёплой, чуть прохладнее человеческого тела, и с едва уловимым запахом серы.

Бинго.

Да ради такой пещеры я готов был простить этому наглому хомяку весь сожранный мёд.

Это же… сколько возможностей!

Да я…

Да мы…

Как там говорилось? «В зобу дыханье спёрло»?

Вот и у меня сейчас спёрло. Да так, что хотелось орать от счастья, смеяться и носиться по пещере, как последний псих.

Тёплая вода круглый год.

Можно мыться.

Можно стирать шкуры.

Можно…

Стоп.

Я заставил себя успокоиться.

«Не суетись, Егор. Всё по порядку.»

Настроение омрачало только одно.

Кладбище.

Барк рассказывал, что после смерти человека они проводят обряд прощания. Что-то вроде похорон. Но как именно это происходит, я тогда не спросил.

А зря.

Очень зря.

Такие вещи лучше знать заранее.

Когда мы с Велом вернулись из пещеры, на Нэре и Барке лица не было. Они успели себя накрутить, но, увидев нас живыми и невредимыми, оба облегчённо выдохнули.

Мы рассказали обо всём, что успели увидеть. Правда, тогда мы увидели далеко не всё — внутри царила почти непроглядная темнота. Но и этого Барку оказалось достаточно.

Старик рассказал, что когда-то в этой пещере их шаман проводил священные обряды. Во время Великой Беды, когда обрушилась гора и племя оказалось заперто под камнями, именно это место спасло их от гибели.

Духи небес тогда разгневались. Верх пещеры обрушился, и с неба долго лился чёрный дождь. Но дух горы укрыл своих детей. Когда чёрный дождь закончился, а пыль осела, воздух в пещере снова стал чистым, а воду можно было пить. Другой воды вокруг уже не осталось — реки умерли.