— А-а… Значит, голосом горы.

— Именно. А мы с Велом пока останемся здесь и немного пошаманим. Эй, Рыжий, готов на подвиги?

Вел приподнял голову, и его кучерявые волосы тут же упали ему на лицо. Он дунул уголком рта, сдувая непослушную чёлку в сторону, освободил один глаз и вопросительно посмотрел на меня.

— Камни, Вел, — напомнил я ему. — Наши ловушки.

Лицо парня сразу просияло, и он понимающе кивнул. Вел уже собрался подняться, но я вовремя рявкнул:

— Лежать!

Он тут же плюхнулся обратно на живот и вытаращил на меня глаза.

— Ползи за мной. Вот так.

Я показал ему несколько движений и пополз вперёд по-пластунски, прижимаясь грудью к земле и проталкивая тело вперёд руками и ногами.

— Держись ближе к стене и голову береги. Касок у нас нет.

Вел, пыхтя, пополз следом.

— Касок? — переспросил он, стараясь не отставать.

— Угу, — отозвался я, двигаясь чуть впереди. — Защита для головы. Потом расскажу. Ползи давай.

Я оглянулся.

Барк уже полз вверх по тропе точно так же, как мы с Рыжим.

Пластун в исполнении древнего шамана — зрелище незабываемое.

Я невольно усмехнулся.

Как выглядит гусеничка каменного века? Примерно так. Правда, эта ещё и ругается.

Но шутки в сторону. Сейчас главное не отсвечивать и не дать дикарям верное направление.

— Ближе к стене жмись, — прошипел я Рыжему.

Вел коротко угукнул и пополз дальше, стараясь точно повторять мои движения.

Булыжники всё так же летели снизу один за другим, целясь в ритуальную площадку. Похоже, эти волосатые умники по-прежнему считали, что их жертвы там и сидят, дожидаются пока их сожрут.

Ага, сейчас. Держи карман шире.

Наконец мы добрались до нужного участка. Палка-рычаг лежала там, где мы её оставили. Я осторожно вытянул ногу и одним движением выбил из-под валуна подпорку. Глыба едва заметно качнулась, и Вел тут же подсунул с другой стороны под неё рычаг.

Замерли.

Мы слышали голоса и тяжёлый топот прямо под собой. Кто-то бегал у подножья скалы, тяжело пыхтел, рычал и время от времени пытался карабкаться выше, но камни под ногами осыпались, и по грохоту было слышно, как дикарь срывается и скатывается вниз. Очень хотелось посмотреть, что там происходит, но я прекрасно понимал, стоит хоть немного выглянуть и вся наша засада пойдёт коту под хвост.

Начало тропы находилось вовсе не со стороны входа в пещеру и ритуальной площадки, а с противоположной стороны скалы, в самом низу, у ручья. От воды она петляла через густые кустарники, затем проходила между скалой и огромным обломком камня, после чего начинала постепенно подниматься, огибая склон и делая один поворот за другим. Для подъёма это было удобно, а вот для наших ловушек — не слишком: прямых участков, достаточно длинных для разгона тяжёлого валуна, почти не было. Я тогда несколько раз облазил тропу от начала до конца, пока не подобрал подходящие места и не нашёл два участка, где вес камней можно было обратить против нежданных гостей.

Первая ловушка располагалась довольно низко, почти у самого подножия. Если дикари без особого труда докидывали камни до ритуальной площадки, то этот узкий участок тропы они зашвыряют булыжниками так, что мало нам не покажется. Пока же нас скрывали низкие кусты, каким-то чудом сумевшие прижиться прямо на каменистой насыпи.

Заметят — закидают так, что мокрого места не останется.

— Не толкни раньше времени, — тихо предупредил я Вела. — Пусть поднимутся повыше, а потом отпускай. Понял?

Вел кивнул.

По его лицу стекала тонкая струйка пота. Он тоже слышал топот и рычание совсем рядом, поэтому заметно нервничал: то и дело облизывал пересохшие губы, закусывал нижнюю, а пальцы крепче сжимались на рычаге. Я на всякий случай вытащил нож и перехватил его поудобнее. Против таких туш эта игрушка вряд ли могла многое изменить, но всё-таки встречать дикаря с ножом было лучше, чем с голыми руками и добрыми намерениями.

Я вас так накормлю, что подавитесь.

— Спокойно, Рыжий, — прошептал я. — Ждём. Они скоро найдут где подниматься.

И словно в подтверждение моих слов снизу раздался торжествующий вопль разведчика. Он что-то радостно проревел на своём языке, несколько раз коротко ухнул и снова заорал:

— ГРРРАХ! ХА-АЙ! ГЫЫЫРР!

Нашёл, скотина.

Ему тут же ответили остальные. Снизу поднялся такой гвалт, что стены ущелья загудели от множества голосов. Дикари орали, улюлюкали, ухали и перекрикивали друг друга, а затем всей толпой рванули к найденному подъёму. По топоту было слышно, как они бегут по камням, а их возбуждённые вопли становились всё ближе и ближе.

Толпа вынырнула из-за поворота почти бегом, цепляясь ногами за камни и толкаясь плечами на узкой тропе, где едва могли разойтись двое. Впереди, как и положено вожаку, шёл самый крупный, а остальные теснились за его спиной. Ещё секунду назад они наверняка ожидали увидеть испуганную добычу, которая при их появлении бросится прочь, но вожак первым вышел из-за поворота и резко остановился.

Посреди тропы стоял мальчишка.

Невысокий, худой, с кремнёвым ножом в одной руке и короткой непонятной трубкой в другой. Он не кричал, не звал взрослых и не пытался отступить. Просто стоял и смотрел прямо на вожака, совершенно спокойно, без того ужаса, который тот привык видеть на лицах тех, кого загоняли в угол.

Вожак замер.

Такого он не ожидал. Он знал, как ведёт себя добыча, когда понимает, что перед ней хищник: бежит, прячется или цепенеет от страха. Этот мальчишка не делал ничего из этого. Стоял посреди открытой тропы и смотрел ему в глаза так, будто не он оказался перед хищником, а вожак должен был решить, стоит ли вообще делать следующий шаг.

Умный мужик. Сразу понял, что картинка не складывается.

Вожак чуть подался вперёд, всматриваясь в нож и непонятную палочку. Он не знал, что это такое и зачем мальчишка держит её в руке, а неизвестность заставляла его не спешить. Может, перед ним действительно лёгкая добыча, а может, за этим странным спокойствием скрывалось что-то, чего он пока не видел.

Он остался на месте.

Следовавшие за ним дикари тоже начали останавливаться, один за другим упираясь в спины тех, кто был впереди. На узкой тропе они быстро сбились в плотную массу, и каждый пытался выглянуть из-за плеча соседа, чтобы понять, почему вожак вдруг прекратил движение.

Кто-то недовольно ухнул, другой коротко рыкнул, несколько дикарей начали переминаться и подаваться вперёд, но никто не решался обойти главаря.

А я продолжал стоять и смотреть на него.

Ну давай, командир. Ты первый. Тебе и решать, насколько я безобидный.

У этих тоже была иерархия. И, судя по всему, довольно жёсткая: остальные держались за спиной вожака и не лезли вперёд, пока он сам не сделал первый шаг.

Дисциплинированные, твари. Не ожидал.

Между нами было метров пятнадцать, может, чуть больше. Вела, спрятавшегося за камнем, они пока не замечали.

Я медленно, без резких движений убрал нож за пояс и показал вожаку пустую ладонь, после чего поднял плевательную трубку, давая ему как следует рассмотреть моё оружие. Затем так же спокойно поднёс её к губам, набрал полную грудь воздуха и прицелился.

А теперь вам дядя Егор фокус покажет.

Первый выдох отправил иглу в цель. За ней последовала вторая, затем третья. Я стрелял быстро, одну за другой, целясь не в вожака, а в тех, кто стоял за ним. Семь игл разошлись по толпе, и только две последние я оставил для главного.

Вожак дёрнулся, когда шипы вошли ему в грудь, но вместо того чтобы отшатнуться, с недоумением посмотрел вниз, выдернул одну иглу и несколько секунд разглядывал её между пальцами. Потом вдруг запрокинул голову и расхохотался.

Он повернулся к своим, что-то выкрикнул и принялся показывать им иглу, словно только что обнаружил невероятно смешную безделушку. Соплеменники загоготали следом. Несколько человек потрогали места попаданий и начали вытаскивать из себя иглы, показывая их друг другу, словно хвастались: мол, смотрите, и у меня такая же штучка есть.