Про захоронение Барк не сказал ни слова.

Думаю, он и сам о нём не знал.

Я обнаружил останки только сегодня, когда вернулся сюда уже при дневном свете.

Скорее всего, это те, кто не смог уйти вместе с племенем. Старики. Больные. Раненые.

Они остались здесь.

Навсегда.

Я молча стоял, разглядывая длинный ряд человеческих тел. Скелеты, местами обтянутые сухой кожей и истлевшими остатками шкур.

И что мне теперь с вами делать?..

Чёрт…

Такое соседство мне совершенно ни к чему.

Переносить — значит тревожить могильник. Не трогать — жить рядом с мёртвыми.

Неприятный выбор.

Я ещё раз внимательно осмотрел каменный уступ.

Никаких могил.

Никаких курганов.

Никаких завалов из камней.

Тела просто уложили рядами прямо на камень. Где-то по одному, где-то по двое, а местами и по трое.

Похоже, времени или сил хоронить их уже не оставалось…

Кроме меня, никто этого места пока не видел.

И, может, оно и к лучшему.

Если остальные узнают о захоронении, всё закончится очень предсказуемо. Барк объявит это место обителью духов предков, Вел побледнеет, Нэра соберёт детей и забьётся в дальний угол, а через полчаса всё племя потребует навсегда завалить проход.

Нет… Пока молчу.

Сначала поговорю с Барком. Всё-таки это его предки. Или, по крайней мере, люди его племени.

А сейчас…

Я пришёл сюда не за этим.

Подойдя к первой точке, я набрал полную грудь воздуха и заорал:

— А-а-а-о-о-у-у-у! Р-р-р-а-а! Кто пришёл на мою землю⁈ Кто осмелился тревожить меня⁈

Эхо несколько раз ударилось о стены и постепенно затихло.

Я сделал отметку углём на плоском куске коры.

«Точка № 1».

Затем перешёл в другое место и повторил всё сначала.

Через несколько минут у меня получилась примитивная карта распространения звука.

Оставалось выйти наружу и спросить моего «Большого Уха», в какой точке эхо звучало сильнее, откуда оно приходило и где направление определялось лучше всего.

Если эта затея сработает…

…то у меня появится настоящая карта акустики этой пещеры.

Выбравшись на площадку перед пещерой, я сразу понял — проняло.

Барк стоял на коленях у подножия скалы, вскинув руки к небу, и что-то горячо бормотал, умоляя духа горы не гневаться.

Рядом на четвереньках застыл Вел.

Я спустился ниже.

За густыми кустами у ручья обнаружились остальные. Нэра, прижимая к груди близнецов, сидела прямо на земле, а Тин с Таш молча жались к матери. Если бы не их тихие всхлипывания, я бы и не заметил — прошёл мимо.

Ну да… Голос у «духа» получился что надо.

— Не бойтесь, — попытался успокоить их я. — Вас никто не обидит. Это духи скал ругаются на чужаков, которые дымили на перевале. А нас они будут защищать.

Не знаю, помогло или нет, но всхлипы вроде прекратились.

Я вылез из-под куста и направился к старику и Рыжему.

— Барк! — крикнул я, широко размахивая рукой и привлекая к себе внимание. — Ну как тебе голос духа горы?

Старик замер.

Медленно опустил руки.

Так же медленно повернулся ко мне.

Я же стоял с самой довольной физиономией, на какую только был способен, сложив руки на груди.

— Ну как? — не удержался я от ухмылки, подходя ближе. Судя по всему, пробрало до самых печёнок.

Барк недобро прищурился. Потом тяжело поднялся, опираясь на плечо Вела.

А Рыжий молодец.

Несмотря на перепуг, про дело не забыл.

Перед ним лежал плоский кусок коры, весь исчерченный угольными линиями — тонкими, средними и совсем жирными.

Перед тем как уйти в глубину пещеры, я минут двадцать объяснял ему, что после каждого моего крика нужно отмечать, насколько громким и страшным показался звук.

Если всё записано правильно, то теперь у меня есть готовая акустическая карта большого зала.

Барка, кстати, я тоже предупреждал о своём эксперименте. Но, похоже, он не понял, что именно я собираюсь сделать.

А потом услышал…

И сделал собственные выводы.

— Это… был ты? — наконец спросил он, пытаясь совладать с дыханием. — Голос духа гор был очень молодым.

— Ну да. Я же говорил тебе, — ответил я, кивая. — А ты, наверное, не поверил?

Старик медленно покачал головой.

— Не поверил.

Потом помолчал и совсем серьёзно спросил:

— Ты стал духом горы? Как?

Я рассмеялся в голос.

— Нет. Но сейчас покажу, как заставить гору разговаривать.

Вел уже протягивал мне исписанный кусок коры, глядя на меня во все глаза.

— По порядку отмечал? — спросил я, принимая табличку.

Он энергично закивал, подтверждая.

— Самый страшный был вот здесь, — прошептал парень.

Его палец ткнулся в четвёртую, самую жирную отметку.

Я сверился со своей схемой.

Есть!

Четвёртая точка находилась прямо под овальным сводом.

Попал.

Именно там отражение звука оказалось самым мощным.

Вот здесь и будет наша сцена.

— Отлично, — довольным тоном сказал я. — А теперь стой здесь и внимательно слушай.

Вел заметно побледнел от мысли что скалы снова заговорят, но он даже не представлял, каким голосом они начнут ругаться на этот раз.

Надеюсь, мы бойца не потеряем.

Вел остался на месте, сглотнув ком в горле. А я перевёл взгляд на Барка и широко улыбнулся.

— Пойдём, шаман. Нас с тобой ждут великие дела.

Старик вопросительно поднял брови, изучая моё лицо.

— Сейчас эти скалы оживут и заговорят твоим голосом.

Барк хмыкнул, расправил плечи. Окинул скалы долгим задумчивым взглядом и неожиданно быстрым шагом направился следом за мной.

Проход мы с Велом разобрали полностью, и теперь старый шаман смог войти внутрь, лишь слегка пригнув голову.

Барк на миг остановился у самого входа. Замер, положив руку на шероховатый камень стены, и тихо зашептал слова. То ли заклинание читал, то ли испрашивал разрешение войти у духов — я не расслышал. Сделав глубокий вдох, старик решительно шагнул в проход.

Короткий коридор, несколько шагов — и мы стоим на краю огромной пещеры. Барк замер. Казалось, он даже не дышал.

О да, я его прекрасно понимал.

Сам сегодня стоял точно так же, с отвисшей челюстью, когда вернулся сюда при свете дня. Но для меня это была просто огромная, красивая пещера, а для Барка — нечто гораздо более значимое. Он ступил на священную землю своих предков и узрел величественную картину колоссальных размеров.

Ясный день и огромный столб света падали на небольшой островок зелени. Озеро блестело, а над его водой стелилась и перекатывалась клубами, паря как облака на небе, лёгкая полупрозрачная дымка. Там и тут торчали «зубы» сталактитов и сталагмитов. Мощные колонны-сталагнаты, образованные при соединении сталактитов и сталагмитов, те, что располагались на переднем плане перед Барком за линией света, словно светились изнутри. Они напоминали мутное стекло — жёлтые, красные, коричневые, молочные. А в стенах и в каменном своде над озером, поймав блуждающие блики света, поблёскивали, как далёкие звёзды, разноцветные минералы.

Пространство заполняло негромкое гудение, меняющее тональность — это сквозняки гуляли по коридорам и кавернам пещеры. Звуки воды завораживали: она не капала, а лилась ручейками по стенам, падая на выступы и пороги, разбиваясь о лужицы в природных чашах, и продолжала свой бег вниз, образуя ручейки и лужи.

Это грандиозное зрелище не могло не впечатлить старого шамана.

Барк тяжело сглотнул, и из его груди вырвался тихий, надломленный:

— Ох…

После этого воцарилось долгое, звенящее молчание. Старик стоял неподвижно, всматриваясь в красоту подземного мира. Я тоже молчал. Он осматривал всё вокруг так, словно боялся моргнуть и потерять это видение.

Потом почти неслышно заговорил:

— Я был мал…

Детям не место на обрядах…

Никогда не думал, что осмелюсь войти сюда…