Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями — не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

— Но ты все же подумай, — доброжелательно посоветовал Ровнину его собеседник и сделал еще один глоток виски. — Не, я понимаю, что тебе нельзя заниматься коммерческой деятельностью, поскольку уставы не велят. Хотя, если честно, ты тут прямо белая ворона. В смысле, из моих знакомых ментов ты чуть ли не единственный, который…

— Да понял, понял, — ответил Олег, который традиционно предпочел спиртному кофе. — Только давай так, Леш: если бы я был из тех твоих знакомых, о которых ты говоришь, прозвучало бы данное предложение? Или нет?

— Такое — нет. Другое — да. Но речь не о том. Вон плакат мой агитационный, на нем этот… Как его… А! Слоган. Вот прочти.

— «Надежный кандидат — спокойный город», — выполнил просьбу Олег. — Не очень оригинально, но звучно.

— Вот! — поднял вверх указательный палец Алексей Юрьевич Киселев, когда-то «браток», после бизнесмен, а теперь еще и кандидат в Мосгордуму. — Именно. Звучно! Людям такое нравится.

— Людям вообще много чего нравится, — философски заметил Ровнин, закидывая ногу на ногу. — В основном, правда, то, чего у них нет. Так уж человеки устроены.

В принципе, он еще до визита в офис давнего приятеля знал, в какую сторону тот гнуть разговор станет, потому был к подобному предложению готов. Другое дело, что пока еще не решил, соглашаться на то предложение, которое прозвучит, или нет.

В целом выходило, что разумнее сказать «да», поскольку такой ответ мог бы решить массу мелких проблем, которые если не с начала времен, то уж точно с начала перестройки преследовали отдел. Например, можно было бы за счет Москвы ремонт крыши сделать, которая в осенний и весенний период текла просто безбожно. Фонды на ее починку в родном министерстве сначала Францеву, а после и Морозову обещали выделить с завидной периодичностью, приговаривая при этом: «Непременно заложим в бюджет следующего года», но так ни разу этого и не сделали. Ровнин вообще подозревал, что для финуправления подобные посулы стали старой доброй традицией, нарушать которую они считают недоброй приметой.

Да и неприятностей никаких от того, что он окажется среди соратников новоявленного кандидата, ждать не приходилось. Ну да, в прошлом бизнесмена Киселева присутствует период, во время которого он отзывался на кличку «Ржавый», но, во-первых, когда это было? Во-вторых, ничего такого он за этот период не натворил (в основном или догонял, или убегал), ну и, в-третьих, если всех, кто пошел во власть, начать отмывать до белизны, то много чего интересного обнаружится. Такого, о чем и сто лет спустя лучше вслух не говорить.

А сейчас это законопослушный член общества, налогоплательщик и даже меценат. Причем не тот, что на бумаге или перед телекамерой, а настоящий. Олег пару лет назад из интереса проверил, в самом ли деле Алексей Юрьевич сначала арендовал у Москвы, а после восстановил совсем уж разваливающийся стадион на одной из окраин Москвы и спонсирует три десятка бывших ДЮСШ, а ныне просто секций, загибающихся от недостатка денег. Все оказалось именно так. Причем стадион оказался тем самым, где когда-то метал то ли молот, то ли диск давным-давно полегший в одной из разборок приятель господина Киселева, откликавшийся на погоняло «Селезень».

Кстати, у последнего, как оказалось, не только оно имелось. Олег узнал про это в прошлом, 2005 году, поскольку, начиная с него, Ржавый стал проводить детско-юношеские состязания по легкой атлетике, в которых главной наградой стал кубок имени Никиты Рябинина. Мероприятие это проходило в день города Москвы, то есть в первое воскресенье сентября, и Ровнин даже на нем присутствовал, причем в качестве почетного гостя. Более того, он небезосновательно подозревал, что данный статус им получен благодаря тому факту, что кроме него из окружения генерального спонсора непосредственно покойного атлета Рябинина больше никто и не знал, в силу того что до этого дня не дожил.

Впрочем, Олег о том, что отправился на соревнования, ни капли не пожалел. Его приятель все устроил лучшим образом, молодежь бегала, прыгала и метала, люди на трибунах болели за своих, девчонки из группы поддержки выдавали на-гора зажигательные танцы, спонсоры вручали призы, а под конец еще и концерт состоялся, причем с довольно известными артистами.

Мало того, репортаж об этом по телевизору показали, где Киселева назвали «патриотом города» и «настоящим гражданином». Может, после того, кстати, он и решил в депутаты баллотироваться.

А может, он на такой шаг решился от скуки. Бизнес у него шел в гору, к одному торговому центру еще четыре добавилось, да сеть автосалонов, да много чего еще по мелочи. Ясно, что не все было прямо его-его, за Ржавым как раньше, так и сейчас стояли какие-то люди, но многое ли это меняло?

Собственно, и офис, в котором происходил разговор, теперь не в торговом центре располагался, а в историческом центре города, на Кузнецком Мосту.

Да и со стороны руководства МВД, если вдруг до того дойдет весть о том, что некий капитан Ровнин вошел в команду одного из депутатов, неприятностей ждать не стоило. Партия, к которой относился будущий избранник народа, была правильной, той, за которой сила, лозунги он тоже верные в народ нес, а что бизнесмен, так сейчас это ненаказуемо. Опять же и персона Ровнин невеликая, если что не так, его с доски смахни — никто не заметит. И не заступится, поскольку заместитель министра, тот, что несколько раз Олега выручал, тоже ушел в политику и, соответственно, погоны с плеч снял. Ну а новому замминистра до капитана с Сухаревки, ясный пень, дела никакого не было. Хотя и старый о его карьере, само собой, тоже не особо пекся, просто несколько раз карта в пользу Ровнина ложилась, вот и все.

Так что по-любому выходило, что надо не чудачить и соглашаться. И все же никак Олег не мог себе ответить на один очень простой вопрос: а вот ему самому это надо или нет? За минувшее десятилетие он настолько врос в отдел, что иногда ловил себя на мысли, что в ряде моментов мерит все по определенной мерке, эдакому «сухаревскому стандарту».

Впрочем, на вопрос, хорошо это или нет, Ровнин, пожалуй, тоже ответить не смог бы просто в силу того, что никогда на эту тему не размышлял. Как, впрочем, и каждый человек, который доволен тем местом, что в этой жизни занял. Если все нормально, есть ли смысл в своем бытии копаться?

Но тут еще не стоило сбрасывать со счетов другой нюанс — начальство начальством, но все же могут найтись те, которые сочтут подобную инициативу не сильно правильной. Нет-нет, речь не о Машке Остапенко, которая из милиции никуда не ушла, разве что год назад сменила пост в «кадрах» на место в службе собственной безопасности. Тут другое. Кто знает, как отреагируют на подобную новость те, кто присылает в отдел новых сотрудников, после выдает им ножи и приходит на помощь тогда, когда все совсем плохо? И не спросишь же, потому что ни сам Ровнин, ни Баженов, ни Антонов понятия не имели, кто эти самые таинственные «они». Да что штатные сотрудники? Морозов и то знал лишь человека, который являлся первой ступенью лестницы — и только.

Может, тетя Паша могла бы кое-как прояснить данный момент, но она никогда не страдала излишней откровенностью. Подзатыльник или хлопок по заду половой тряпкой — это да, это из ее оперы.

Короче, не знал Олег, что ответить приятелю, а потому принял решение пока ничего не говорить.

— Тут да, тут само собой, всем надо всего, причем много, даром, и чтобы после ничего за это не было. — Киселев снова отпил виски. — Но я не про то. «Спокойный город», Олег. А кто лучше сможет символизировать это спокойствие, как не ты? Вот представь — плакат. Стою я, весь такой вызывающий доверие, слева Гриня с бородой и в белом халате, он у меня медицинским центром рулит, а справа — ты. Бизнес, правопорядок, медицина. Три гаранта людского спокойствия. Единственное, не в этом костюме, конечно, сниматься надо будет.