— Тела Саши и Васька через пару дней можно забирать из морга.

— Это хорошо. Я сегодня созвонилась с ритуальщиками, они сказали, что… Ладно, не берите в голову.

— Спасибо теть Паша, что на себя это взяла, — поблагодарил ее Баженов, — а то мне звонка родне Васька за глаза хватило. Как от себя кусок отрезал, честное слово! И ведь еще раз надо будет набрать, сказать, когда им в Москву ехать, и все такое прочее. Да, Олег, вот еще что — тебе завтра надо к двенадцати утра подъехать на Петровку, дать показания.

— Не было печали, — нахмурился Ровнин. — Теперь задергают со своими переливаниями из пустого в порожнее.

— А как ты хотел? — глянула на него Веретенникова. — Пошла писать губерния.

— Это не все, — тяжко вздохнул Баженов. — От ОСБ в группу включили майора Остапенко. Информация верная, со слов того полкана именно Мария Антоновна настояла на твоем повторном допросе, он-то в этом смысла вообще никакого не видел. Зуб даю — Машка под тебя сильно рыть станет. Очень сильно. Так что каждое слово взвешивай по десять раз.

— Дела, — вздохнул Ровнин, взял со стола стакан и протер рукавом его края.

— Налить? — понимающе уточнил Славян.

— Теперь да, — согласился Олег. — Стресс надо запить. Блин, вот как не вовремя! Еще и в форме завтра, получается, таскаться целый день придется. Знаю я Марию, вот в таком виде заявишься, она сразу за это зацепится и начнет раскручивать маховик с надписью «коррупция». Ей только повод дай.

— А я тебе еще тогда, в конце девяностых говорил — не ту ты девку жаришь, — назидательно произнес Баженов.

— Вообще-то ты совсем другое говорил! — возмутился Ровнин. — Мол, давай-давай, Олежка, наяривай, может, мы через нее какую пользу для отдела поимеем, у нее ж папаша депутат.

— Да? — изумился Славян, наливая ему водки в стакан. — Ну, может быть. Я уже не помню, давно это было.

Сотрудники отдела выпили, после чего Олег достал из внутреннего кармана файлик, извлек из него фотороботы убийц и положил их на стол.

— О как! — уставился на бумаги Баженов.

— Именно. — Ровнин ткнул пальцем в портрет мужчины: — Вот он убил Мороза. А эта — Васяна.

— Ну здравствуйте! — ласково, почти по-семейному, проворковала Павла Никитична. — Вот и свиделись. Пока так, но авось и вживую познакомимся.

— Выходит, я с наемниками впустую встречался? — уставился на Олега Баженов. — С картинкой-то проку было бы больше.

— Без понятия, — пожал плечами тот. — Мы вчера говорили о том, что я поеду в прокуратуру фотороботы делать.

— Да? А я где в это время был?

— Вон там сидел.

— Ага-ага, все верно, — подтвердила Махова, поедавшая оливки из стеклянной банки, которая тоже обнаружилась в пакете.

— Ну, значит, я долбоящер.

— Хорошо, что ты это осознаешь, — похвалила его Веретенникова и взяла листок с изображением женщины в руки. — Вот тебя, стервь, даст Бог, сама убивать стану. Наизнанку выверну, слово даю. Вы, ребятки, так не сможете, нутро у вас слабовато бабу терзать, она как орать начнет, так вы ей смерть быструю и подарите. Легкую. А я так не хочу. Неправильно так. Давно, конечно, людишек не пластовала, думала, уж и не придется, но ради такой красуни тряхну стариной.

Олег усмехнулся, припомнив те слова, что были произнесены в беседе с Ленцем, и вопрос, что ему задал вурдалак. Ответ на него он еще тогда знал, потому подумал о том, что, пожалуй, и отдаст убийцу тете Паше. Так оно для всех лучше будет. Ну, кроме женщины-стрелка, конечно, но ее мнение и желания в расчет никто не берет.

— Теть Паша, я вас иногда боюсь, — призналась чуть захмелевшая Галка.

— И зря. Я теперь как змея, что яд свой пережила. Хватка не та, сноровка тоже, голова работает туго. Все, на что хватает, так это вас одного за другим хоронить.

— Галк, ты завтра сгоняй в фотоателье, что на углу, десяток копий сделай, — велел Славян. — Я кое-кому отдам, да и потом понадобятся. А ты, Олежка, завтра их на Петровке предъяви, мол, мы тоже без дела не сидим, вон теперь можно злодеев в федеральный розыск объявлять.

— Только на то и надежда, — вздохнул Ровнин. — Ладно, наливай еще по одной, да я пойду.

— Куда? — глянул на часы Славян. — Понимаю, что звучит дико, но хорошо сидим. Когда еще такой вечерок выдастся?

— Как приказ на тебя придет, так сразу, — ответил Олег. — Что я, тебя не знаю?

— Согласен, — признал Баженов его правоту. — Сам себя не пойму, если не проставлюсь. Вопрос, только когда это случится.

— Думаю, вопрос двух-трех дней, — предположил Ровнин. — Хм. Забыл, как Мороза назначили — до похорон Аркадия Николаевича или после? Славян, не помнишь?

— Вроде после. Или нет?

— Ну вот тебе и ответ. Все, давай на посошок — и я пошел. Буду морально готовиться к завтрашнему цирку с конями.

— Весь вечер на арене, — глянул на почти опустевшую бутылку Славян. — Мужайся, брат. Мысленно мы с тобой!

— И чего ты в форме не ходишь? — поинтересовалась Анфиса, глядя на Олега, который с недовольным видом смотрел на себя в зеркало. — Тебе идет.

— Не нравится, — пояснил тот, — дискомфортно. Да и потом, я же в главке не работаю, в кабинете не сижу, бумажки по коридорам туда-сюда не ношу. Волка ноги кормят.

— Ой, вот только не надо сказок! — рассмеялась Куваева. — Раньше, когда в джинсе щеголял, еще ладно, такое объяснение сошло бы с рук. Но я даже не помню, когда тебя в ней в последний раз видела.

— Ну хорошо, просто не люблю.

— Ладно, дело твое, не хочешь отвечать — не надо. Ты мальчик взрослый, в конце концов.

— Фис, по поводу моего вопроса не забудь.

— Не имею такой привычки, — постучала девушка пальчиком по потрепанному ежедневнику. — Сегодня наберу одного знакомого из УБЭПа, может, чего узнаю. Он высоко сидит, далеко глядит.

Речь шла о просьбе Ржавого, той, которую он изложил Ровнину несколько дней назад. Правда, у Олега имелось ощущение, что этот разговор с кандидатом в депутаты Мосгордумы случился не недавно, а с полгода назад или даже больше.

— Если чего за услугу надо будет, маякни, — попросил оперативник любовницу. — Ну, ты поняла, о чем речь?

— Да уж не дура. Но сразу скажу — если дело свернет в эту степь, то дальше без меня. Контакт дам, а там сам звони, договаривайся о встрече и так далее. Я карьеру строила не для того, чтобы ее за здорово живешь в унитаз слить.

— Резонно, — кивнул Олег. — Услышал.

— Да и сам в эти дебри особо не лезь, добром подобное не кончается. Раньше, если верить тому, что мне рассказывали, возможно, и прокатывало, но не сейчас. Если под твоего приятеля конкурент какой копает — это одно, а если парни с Люсиновской — то совсем другое. Потонет он и тебя за собой утащит — вот только его адвокаты под залог вытащат, после отвезут в Шарик и в Лондон отправят, а ты в Нижний Тагил уедешь. Я таких историй много слышала, результат всегда один и тот же.

— Душа моя, если ты думаешь, что я за него до талого впрягаться стану, то очень ошибаешься. Я подписался только на «узнать» и не более того. А почему нет? Он человек не только полезный, но, как бы это странно ни прозвучало, еще и неплохой.

— Такое бывает?

— Представь себе. Но все равно не настолько, чтобы я пакеты с деньгами за него кому-то таскал. Ну или чем-то подобным занимался.

— Надеюсь. — Куваева провела пальцем по медалям, висящим у Олега на груди, те мелодично брякнули. — Будут новости — наберу. Ну и ты, когда все закончится, позвони, что ли. Надо же мне понимать, что делать — ужин готовить или передачку собирать?

— Да тьфу на тебя!

— Когда речь идет о твоей бывшей, то можно ждать чего угодно, даже конвоя в коридоре, который тебя на выходе из кабинета примет. Очень уж она непримиримо борется за моральный облик сотрудников милиции. Правда, почему-то исключительно в твоем лице.

Олег даже парировать этот выпад не стал, просто снял трубку с телефона, стоящего в коридоре, и начал набирать номер фирмы по вызову такси. В метро он в таком виде соваться не собирался.