— Ну да, в старом фонде все эти шорохи и скрипы — дело обычное, — согласилась с ним тетя Паша. — Я бы тоже так подумала.

— И я, — добавил Игумнов, по молодости и добросердечности, скорее всего, заподозривший, что Олег себя сейчас корит за то, что вовремя не разглядел потенциальную опасность.

— А почему именно за вами-то? — стерла слезинку со щеки Галина.

— Галь, не тупи, — попросил ее Баженов. — Фраза «тут еще один» вариантов не оставляет. Они знали, за кем пришли и сколько целей в квартире.

— Все так, — кивнул Ровнин. — Антонов там оказался случайно, потому эти двое думали, что он — я. По сути, Васька мои пули принял.

— Остался только один вопрос — кто эти пули в ствол зарядил, — подытожила Павла Никитична.

— Ой, тетя Паша, только не начинай сейчас нас убеждать в том, что и здесь дело рук старого хрыча с Волхонки! — взмолился Баженов. — Эта твоя теория заговора…

— А кто еще? — как-то даже удивилась уборщица. — Тут даже не ноги торчат, а Шлюндт во всей своей красе нарисовался. Гость его, картину добывал он. Или не так?

— Предъявить ему все равно нечего, — встал на сторону Баженова Олег, — даже если захочется. Да и потом — понимаю, если бы Карл Августович гостя своего уработал, тут хоть какая-то логика есть, те же старые дрязги, кто-то из немецких друзей попросил его о том, чтобы фон Рингхальс не вернулся из дикой России обратно в просвещённую Европу и так далее. Но чем ему мы с Морозовым помешали? Зачем применять настолько радикальные меры? Тем более что в последние годы ни он нас, ни мы его не тревожим. Да и вообще, насколько я знаю, Шлюндт всегда держался в стороне от таких способов решения проблем. В смысле с кровью и стрельбой.

— Ты очень мало знаешь, Ровнин, — заверила его тетя Паша. — О жизни вообще и Шлюндте в частности.

— В любом случае на данный момент предъявить ему нам на самом деле нечего, — подытожил Баженов. — Уверен, что в момент убийства он или со шлюшкой в постели кувыркался, или в ресторане хрень какую-нибудь дорогущую жрал. Алиби стопроцентное. А что до фон Рингхальса — ну да, общался, так это законом не запрещено.

— Тупик, — вздохнул Игумнов.

— Не-а, — улыбнулся Ровнин и засунул руку во внутренний карман пиджака. — Не совсем так.

— Ох, горе, горе, — вздохнула Марфа Петровна, качая при этом головой. — Беда. Как есть беда!

Самое любопытное, что Олег сейчас ей верил. Старая ведьма на самом деле не испытывала большой радости от того, что состав отдела уменьшился на две кадровые единицы, одна из которой была его начальником. Дело в том, что с годами между Морозовым и Иволгиной установились более-менее неплохие отношения, не дружеские, подобное было в принципе невозможно, но те, где стороны были готовы слушать и слышать друг друга. С Баженовым же, который, судя по всему, вот-вот займет освободившееся место, на подобное Марфа рассчитывать не могла. Славян не любил ведьм как таковых в целом, а к ковену, которым руководила собеседница Олега, испытывал особенную неприязнь. Так уж исторически сложилось.

— Беда, — подтвердил Ровнин, — но ничего уже не поделаешь. Такая у нас работа, никогда не знаешь, где и как тебя смерть заберет.

— Это-то ясно. Другое плохо — только-только в городе порядок какой-никакой настал, а теперь, неровен час, какая сволота снова воду начнет мутить. Всегда ведь найдутся такие, кто орать станет, что, мол, гончие с Сухаревки ныне как кутята слепые. Дескать, Францева нет, Морозова нет, а без них им грош цена.

— Могут, — снова не стал спорить Олег. — Больше скажу, непременно такие найдутся. Только мы всех этих говорунов запомним, перепишем, а после должок с них за каждое слово взыщем.

— Нас в тот список не включай, — припечатала ладонь к столу ведьма. — Луной клянусь, ковен, где я старшая, как закон чтил, так и дальше по нему жить станет. А если какая поганка из моих себе лишнее слово и дело позволит, я сама ей косу с кожей вместе вырву, а после в такую глушь отправлю, где распоследний лесовик селиться не станет.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул Ровнин. — Но я тут не за этим.

— А за чем же?

— Помощь нужна.

— Какая? — вполне искренне удивилась Марфа Петровна. — Мы-то чем можем пособить? Ну не денег ведь на поминки ты пришел сюда просить?

— Деньги не нужны. Но вот насчет поминок вы прямо в яблочко попали.

— Совсем ты меня запутал, — призналась ведьма. — Хочешь, чтобы мои девки их обустроили, что ли? Так о чем речь, пришлю, куда скажешь. Кутью и все остальное, что надо, приготовят, столы накроют, потом посуду перемоют. Все честь по чести.

— Не совсем. — Ровнин достал из кармана изрядно помявшегося за последние два дня пиджака пакетик с носовым платком, на котором хорошо было заметно коричневатое пятно.

— А, вон ты о чем! — мигом смекнула, что именно притащил в ее дом оперативник. — Теперь поняла. Стало быть, душегубы оплошали маленько?

— Есть такое. Подстрелил я одну из них.

— Ишь ты, баба-злодейка. Однако! Думала, только в сериалах такое бывает. А куда попал?

— Живот и нога.

— Нога ладно, завяжи да ходи, а вот пуля в брюхо — это серьезно. Если убийца не из наших, то наверняка сейчас где-то на койке валяется, в себя приходит. День-два у вас, получается, есть, если, конечно, ее напарник раньше подушкой не придушит. Чтобы ноги ему не вязала, значит.

— Не думаю, — качнул головой Олег. — Он ее на себе упер, хотя мог прямо там добить.

— Ну, в запале чего только не сделаешь, — рассудительно произнесла ведьма. — Зато потом, когда посидишь, подумаешь и поймешь, что с раненой мороки много, а на хвосте милиция висит, то разное может в голову прийти. А если эти двое еще и ведали, кого именно положили…

— Знали, — подтвердил оперативник. — Уверен, что так.

— Тогда тем более им в городе сейчас оставаться не резон. А по-другому как? С такой раной не побегаешь, тут сразу врач нужен, а потом покой. Что лекаря они найдут — не сомневаюсь, вопрос только какого. Если деньги есть — хорошего, с палатой и питанием, если нет, то какого-нибудь попроще, который на дому все сделает.

— Думаю, второй вариант.

— А ты, значит, хочешь ту квартирку, где они затихарились, отыскать, — щелкнула по пакетику ногтем глава ковена.

— Очень хочу. Марфа Петровна, я знаю, что за так и скворец клювом не щелкнет, потому сразу цену помощи назовите.

— Не будет цены, — усмехнулась ведьма. — Так все сделаем. Не потому, что мы такие благородные и добрые, тем более все не так. Просто Александр Анатольевич дела всегда честно вел, как раньше Аркадий Николаевич. Как все дальше пойдет — не знаю, но, чую, с чистого листа начнем, значит, надо прежде старые долги обнулить, а они у нас есть. Тебе только место надо знать или еще чего желаешь?

— Вы про «горячку»? — уточнил Ровнин.

Он знал, что при наличии человеческой крови и желании опытная ведьма может не только обнаружить ее владельца, если тот находится не сильно далеко от нее, но и, к примеру, порчу навести. Не любую, разумеется, ибо их разновидностей существует огромное количество. Для каких-то нужна кровь человека, для каких-то волос или, к примеру, ноготь, в некоторых случаях ему подмешивают то или иное снадобье в еду, а где-то вообще объект порчи должен быть в зоне прямой видимости. Конкретно сейчас речь шла о самой простой и эффективной порче, гарантирующей весьма быстрый результат, которую с давних пор называют «горячкой». Штука это очень недобрая и болезненная, у человека возникает ощущение, что кровь у него в венах начинает закипать, причем чем дальше, тем сильнее. Опытная ведьма может таким образом свою жертву за сутки уморить, при этом заставив пройти путь от «что-то мне жарко» до «с ума сойти как больно». Начинающая… Там уже масса вариантов, от почти моментальной смерти бедолаги, чья кровь досталась не тому, кому надо, до двух-трехдневных мучений.

Минусы, впрочем, тут тоже имелись. Например, то, что порча эта снималась так же легко, как и накладывалась, поскольку ни о какой тонкости плетения заговора тут речи нет. Но плюсов все же было больше, особенно применительно к данной ситуации.