— В психушку, что ли?

— Ага, — тяжко вздохнула Анфиса. — Почти на год.

— А как же она обратно на службу попала? — удивился Ровнин. — С таким прошлым?

— Знакомые помогли. Сам знаешь, у нас личные связи много чего решают.

— Ну и ситуация из тех, которые однозначными не назовешь, — согласился с ней оперативник. — К тому же спец она такой, каких теперь не делают.

— Именно. И еще… — Куваева замялась. — Ясно, что Алла, конечно, краски сгустила, но… Олег, я не хочу как она.

— Так ты и не она.

— Все ты понял.

— Понял, — в очередной раз не стал с ней спорить Ровнин. — Но времена теперь другие, Фис, да и я не из тех, кто на амбразуру грудью ложится. Чего я рассказываю, ты же не первый день меня знаешь?

— Это и пугает, — грустно констатировала девушка. — Обычно ты другой, не такой, как сейчас, и это настораживает.

— Еще раз говорю — нормально все будет. — Засунув под мышку файлик с фотороботами, Олег взял ее ладони в свои. — Я тебе когда-нибудь врал?

— Наверняка, — ответила Куваева. — Просто я не знала об этом.

— Пусть так. Но вот в серьезных вопросах?

— Скорее всего тоже. Как тогда, с убийцей, голову которого не нашли. Ну, то дело, на котором мы познакомились. Ты ведь точно в курсе был, что и как там случилось, но мне правду почему-то рассказывать не стал. И студентка-пострадавшая после в показаниях путалась, а когда про тебя речь заходила, то смеялась, то плакала. Вот с чего бы? Скажу так — отделу твоему и тебе лично тогда просто повезло, что дело это все хотели как можно быстрее закрыть и никто глубоко копать не стал.

— Умная ты у меня, — абсолютно серьезно, не в шутку, произнес Олег. — За то и…

— И — что?

— И восхищаюсь, — ушел от прямого ответа на вопрос Ровнин. — А вообще нам надо бы сесть и по душам поговорить.

— Давно пора. Я сегодня отчеты делаю, потом домой. Приезжай вечером — и поговорим.

— Договор. С меня пицца и бутылочка вина.

— Вот и славно. Просто у меня холодильник пустой, а в магазин заходить лень. Самой-то кофе с хлебцами хватает, а тебя же кормить надо…

Выйдя на улицу, Олег глянул на часы, вздохнул, достал из кармана телефон, выбрал в контактах номер Ленца и нажал кнопку с зеленой трубочкой.

— Дрыхнет наверняка, — пробормотал он себе под нос, слушая гудки. — А, нет! Арвид, привет!

— Мастер отдыхает, — раздался в трубке женский голос. — Ему что-то передать?

— Неожиданно, — произнес Ровнин, усаживаясь на лавочку, с которой открывался отличный вид на главный вход в прокуратуру. — Нет, не то, что он почивать изволит, а вас услышать. Вы же, если не ошибаюсь, София?

— Именно так, — весьма церемонно отозвалась собеседница.

— Видно, вы у Арвида вызываете немалое доверие, если он даже свой телефон вам оставляет на время сна.

— Я не обсуждаю те решения, которые принимает мастер, — холодно произнесла вурдалачка. — Повторяю свой вопрос — ему что-то передать?

— Он не оставлял никаких распоряжений на тему «если что — будите сразу»? Просто у меня к нему важный разговор, который нет желания откладывать надолго.

— Я не вправе делиться с вами подобной информацией, — перебила его женщина. — Прошу прощения.

— Ну, тогда хотя бы передайте Арвиду, что я звонил, — попросил ее оперативник. — И добавьте, что упомянутый мной разговор может повлиять на очень и очень многое, в том числе и на положение семьи Ленц в этом городе.

Его нежданная собеседница, вурдалачка София, появилась в свите Арвида относительно недавно, около года назад. Высокая, очень красивая, прекрасно сложенная, обожающая носить брючные костюмы и, что совсем уж странно, среднего возраста, лет тридцати — тридцати пяти. Дело в том, что при пополнении кланов, по той или иной причине понесших численный урон, главы предпочитают обращать мужчин самого продуктивного возраста, то есть в районе лет двадцати пяти — тридцати, а женский пол, наоборот, в приоритете юный, от восемнадцати до двадцати двух годков. На то есть и эстетические предпосылки, ибо немолодым вурдалакам приятно видеть рядом с собой цветение юности, и практические, поскольку молодых да симпатичных красоток после можно использовать в самых разных целях, от представительских до конспирологических, да и просто гастрономических, ибо, со слов Ленца, вкуснее крови юной девицы только кровь совершеннолетней девственницы, но последних в столице искать бессмысленно. Да и в провинции тоже.

София же в этот канон не билась никак, но тем не менее Арвид обратил ее лично, а после приблизил к себе. И вот уже возвел в ранг личной помощницы.

— Даже «до свидания» не сказала, — вертя в руках телефон, пробормотал Ровнин. — Это неправильно. Ладно, тогда план Б.

Он покопался в телефоне, нашел нужный контакт и через десять секунд произнес:

— Мирослав? Добрый день, это Олег Ровнин. Помните такого?

— Разумеется, — ответил глубокий мужской голос из числа тех, которыми хорошо петь под гитару задушевные баллады — Я, конечно, уже стар, но склероз пока до меня не добрался. Да и имя ваше в телефоне определилось. Вот до чего, однако, техника дошла, выбирать можно — с кем говорить, с кем нет. Удобно.

— Ну, думаю, что с учетом вашего происхождения упомянутая хворь вам вообще не грозит. И рад, что я в списке тех, с кем вы не прочь пообщаться.

— Так чем обязан? Или пришло время вернуть должок?

— О каком должке речь? — изумился Ровнин, причем по его интонациям собеседнику должно было стать ясно, что он в своем удивлении искренен, но при этом не настолько, чтобы услышанному поверить полностью. — То, что случилось зимой, являлось лишь дружеской услугой, не более того.

— Но теперь подобная услуга, несомненно исключительно дружеская же, требуется от меня? — предположил Мирослав, не сильно скрывая иронию в своем голосе.

— Просто беседа, причем лучше всего под чашку чая и пирожок с мясом. Ну или какую-то другую снедь. Если честно, голоден страшно.

— В чем же дело? Я сейчас на «Баррикадной», тут кафе да ресторанов пруд пруди.

— О! А давайте в «Елках-палках» встретимся? — предложил Ровнин. — Там цены, конечно, не сильно низкие, но зато есть можно до отвала. Как раз мой нынешний вариант — бюджетно и много. Единственное — я раньше чем через полчаса вряд ли буду.

— Ничего, подожду, — согласился Мирослав. — Как другу не потрафить?

Олег убрал телефон в карман, потер руки и шустро зашагал к метро, поскольку время на перекур или размышления теперь тратить не стоило. Его собеседник относился к тому типу людей, которые очень скрупулёзно относятся к словам, как своим, так и чужим. Лишних минут десять, может, он и подождет, но если Олег не появится за этот срок, то потенциальный собеседник и сотрапезник просто встанет и уйдет, причем предъявить ему после будет нечего. Сам опоздал — сам виноват.

Знакомство с Мирославом Ровнин свел прошлой зимой. Нет, про то, что в Москве имеется такой наемник, он, конечно, знал, как и про то, что именно этот вольный стрелок очень разборчив в выборе заказов. Он никогда не работал, например, с оборотнями, хотя те, несмотря на то что денег у них всегда кот наплакал, несколько раз предлагали ему крайне выгодные контракты, причем приезжая в столь ненавидимый ими город специально для этого. Почему, отчего — никто не знал, но вот так. Еще одним пунктиком Мирослава являлось то, что он держался в стороне от заказов, которые могли спровоцировать внутревидовые разборки, то есть никогда не соглашался отыскать или, хуже того, умыкнуть какую-нибудь реликвию ведьм по заказу колдунов или добыть артефакт, который после станет использоваться одной стороной как предмет агрессивного давления на другую. Да и вообще он не любил лить кровь как таковую, предпочитая ум и слово грубой силе.

Проще говоря, у этого наемника имелся свой личный кодекс, по которому он жил. Кстати, именно это обстоятельство и стало той межой, что отделила его от остальных столичных вольных стрелков. Те, разумеется, тоже имели свои принципы, ибо совсем уж отбитых на голову персоналий среди этой братии сроду не водилось, но в целом разница между Мирославом и остальными все же была хорошо заметна.