— По ощущениям — немерено, — неожиданно серьезно сообщил ему Олег. — Нет, правда. Будто прямо очень давно мы вурдалаков давили. Или даже в другой жизни.

— Ага, такая же фигня, — согласился с ним Баженов. — Давай, водку открывай. По рюмочке бахнем, закусим, а после обменяемся новостями. Галь, Игумнов где?

— В Дегунино уехал, — отозвалась девушка. — Там в одной из школ учительницы между собой передрались.

— И что? Сцепились бабы, случается.

— Так все сразу, — пояснила Махова. — Три десятка. Старые, молодые, географички, исторички… Весь имеющийся в наличии педагогический состав. Причем не стенка на стенку, а каждая сама за себя. Пятеро в больнице, причем одна тяжелая — ей диапроектором по башке сильно прилетело. Плюс физруку теперь в гипсе месяца два прыгать, товарищ ногу сломал, когда его из окна выбросили. Просто он все это остановить пытался.

— Ну да, что-то сильно массовая драка получается. Кабы две-три, я бы физрука причиной и назвал, но если так, то конечно.

— Надо Сереге пожрать оставить, — заметил Ровнин, — или некрасиво выйдет.

— Тут еды на десятерых, — сухо заметила Павла Никитична. — А вообще заканчивай сюда харчи невесть от кого таскать. Времена уже не голодные, потому лишнее это.

— Знаю, что у Ленца души по определению нет, но он нам это все именно от нее передал, а не милостыньку с барского плеча отправил, — чуть нахмурился Олег. — Будь по-другому, я бы не взял.

— Ты меня услышал.

— Ладно, не чокаясь, — тем временем разлил водку по стаканам Славян, причем два из них он не просто наполнил, но еще и сверху хлебушком прикрыл. — Пусть у наших там все будет хорошо.

— А разве возможен другой вариант? — удивилась Галка, после понюхала водку и скривилась. — Фу!

— По-разному случается, — взяла стакан со стола Павла Никитична, — уж поверь.

И сотрудники отдела выпили.

— Мне Морозов говорил, что ни разу никто из наших в виде бесприютной души по земле не шастал, — заметил Ровнин, взяв с тарелки кусок ветчины. — Ну, кроме Титыча, разумеется, но это отдельный случай. Он же прямо тут, в здании, помер.

— Так и есть, — подтвердил призрак, высунувшись из стены. — Но я не жалею, нет-с. Да и интереснее жизни посмертие-то у меня вышло.

— Эйлер как-то упоминал о том, что ему довелось разок побывать в некоем архиве, куда постоянный доступ разрешен двум десяткам человек на всю страну, и там, среди всего прочего, он ознакомился с документом, который написал сам Брюс, — негромко произнесла Павла Никитична. — По сути своей уникальная бумага, ибо Яков Вилимович свой архив спрятал так, что его за триста лет никто не нашел, и вряд ли в будущем кто отыщет. А официально он вовсе считается утраченным.

— Так совсем недавно трехтомник опубликовали с письмами Брюса? — удивился Олег. — Сам в книжном видел. Даже купить хотел, только дорого очень.

— Письма есть письма, — улыбнулась уборщица, — а архив — это архив. Две огромные разницы между этими понятиями. Не суть. Так вот, записка та, которую прочел Лева, была адресована государю Петру Алексеевичу, в ней Брюс перечислял функции, которые станет выполнять созданная им кумпания, а также разные мелочи, вроде штатного расписания, места постоянной дислокации, источников финансирования, размера жалований и так далее. Среди всего прочего, в самом конце бумаги, он упомянул о том, что каждому из служителей нового приказа полагается еще и светлое посмертие, как особая награда за труды их земные. Человек Яков Вилимович был непростой, с характером, но честный до одури и всегда отвечавший за свои слова. Если так написал, значит, имел на то все основания.

— То есть с кем-то о чем-то договорился? — продолжил ее мысль Ровнин.

— Наверняка, — кивнула Веретенникова. — В любом случае я за всю свою жизнь ни разу не слышала о том, чтобы кто-то из отдельских мотался после смерти по кладбищу или по городу. Мы сразу уходим туда, за облака. И если кто-то думает, что это малая награда за наши земные труды, то он попросту дурак.

— Даже в мыслях не держал! — возмутился Баженов, снова берясь за бутылку. — Хотя материальных наград, особенно денежных, нам в земной юдоли все же изрядно не хватает. Я новый телефон хочу, Олежка вон книжку про Брюса.

— Пока пас, — прикрыл свой стакан ладонью Ровнин. — Пропущу.

— Чего так? — удивился Славян.

— Меру надо знать, — пояснил Олег. — Мы с Ленцем под разговор бутылку на двоих раздавили, а я, как ты знаешь, вообще не по этому делу. Так что пока без меня.

— Нам больше достанется, — покладисто согласился с ним приятель. — Галк, ты как? Тоже пас?

— Мне чуть-чуть, — попросила девушка. — Просто для компании.

— Верное решение.

— Ты лей да рассказывай! — велела Баженову Веретенникова. — Что наемники? Говорил с ними?

— Говорил, — кивнул Славян. — Они в один голос утверждают, что никто из московских профи подобный заказ брать бы не стал, потому как себе дороже выйдет. Да и дилетанты, даже совсем зеленые, на такое не подпишутся. Ну, за помин души Александра и Василия!

— Ленц мне то же самое сказал, — дождавшись, пока коллеги выпьют, добавил Ровнин. — Правда, основной аргумент был другой. За наши головы не заплатили бы столько, сколько нужно для дальнейшей счастливой долгой жизни далеко-далеко от Москвы.

— Ну да, такое тоже звучало, — кивнул Славян. — Короче, их точка зрения — «гастролеры». Россия велика, подрядил кто-то хороших провинциальных стрелков, не знающих столичных раскладов, на разовую работу, вот и все. Причем в городе их сейчас уже нет. Да и в стране тоже.

— Опять же — совпало, — поддержал его Олег.

— Когда мнения едины, то это о многом говорит, — заметила Махова.

— Тот случай, когда самая очевидная версия вряд ли является верной, — поморщилась Павла Никитична.

— Да-да, это все происки Шлюндта, — не удержался от колкости Баженов. — Теть Паша, ну сколько можно?

— Пока вы, долбни, не поймете, что все так и есть. Одно плохо — скоро сюда новенькие придут, и колесо придется сызнова раскручивать. Тьфу!

— Ну да, пополнение на подходе, — кивнул Славян, — молодое и зеленое. Плюс и Игумнова ветераном отдела пока не назовешь. Весело живем.

— Арвид очень четко дал мне понять, что он и Ростогцев в данный момент времени и сложившейся ситуации находятся на стороне закона. Мало того, если кто-то из молодняка или гостей столицы свободу почувствует и дурить начнет, то они сами этому живчику по лбу настучат.

— Да ты что?

— Представь себе.

— Не хотят кровососы, чтобы двухтысячный повторился, — довольно улыбнулся Баженов. — Хорошо мы их тогда. А вообще отличная новость.

— Да, и Джума, со слов Ленца, тоже заняла нейтральную позицию, — добавил Олег. — Ее устраивает то, как она живет сейчас.

— Я сегодня с Клавдией Звягиной виделась, той, что замоскворецких ведьм под рукой держит, она мне практически то же самое сказала, — добавила Павла Никитична. — Причем вроде как от себя, но не сомневаюсь, что таково общее решение глав ковенов. Не желают ведьмы снова в эпоху перемен входить, не понравилось им в ней.

— Прямо оптимистично, — начал разливать водку по третьему кругу Баженов. — Душа радуется! Олег, ты как?

— Пока мимо.

— Ну и ладно. Короче, если вам не наездили по ушам, то это снимает с наших плеч гору проблем.

— Так быстро увидим, соврали или нет, — заявила тетя Паша. — Это тебе не семейная тайна, которая может через полвека всплыть, тут по утрам трупы на улице либо станут находить, либо нет.

— Что еще? — произнес Славян, наконец поставивший бутылку на стол и начавший сооружать себе бутерброд. — Общался с полканом, которого назначили начальником совместной следственной группы, он мне сам позвонил пару часов назад. Разных слов было много, в основном о том, что задета честь мундира, потому в кратчайшие сроки следует найти тех, кто поднял руку на наших товарищей. Короче, все как всегда. Но кое-что полезное все же прозвучало.

— Например? — заинтересовалась Веретенникова.