Сумерки сгущались с каждой секундой всё сильнее. Вот врубили прожекторы. Бойцы замерли под их слепящим светом, всё ещё до конца не веря своему счастью и оглушённые рёвом тысяч зрителей.

Они просто стояли, впитывая этот момент триумфа. Как и я. Как и Кира с Беловым, которые радовались, искренне, словно дети.

Я усмехнулся замечая настолько резкий контраст. Мажор, выпятивший грудь, демонстрировал спонсорский логотип на груди. Широко улыбался в объективы кружащихся камер, приобнимая мерцающего барьером Неона.

А на заднем фоне суровая реальность гладиаторских боёв. Лера, стирающая пыль с лица носовым платком, уставшая Анна, и Костя, который споткнулся и упал в объятья Желешки.

Я стоял у кромки поля, глядя на эту разношёрстную стаю, и не мог сдержать улыбки.

И только одни мысли кружились в голове.

Мы сделали это. Мы вышли в финал, несмотря ни на что.

Впереди нас ждал решающий бой, с Ильёй Муромцевым и его «Хищниками». Групповая схватка, которая расставит всё по своим местам. Но это уже потом.

Команда «Хищников» также приветствовала трибуны, вскидывая руки. Но их жесты были скупыми, а взгляды, которые они то и дело бросали в нашу сторону, красноречиво выдавали их состояние.

Никто из них не проронил ни слова, когда они покидали подиум финалистов Бетонки.

Илья Муромцев мрачно жевал губу, а его каменный панголин Щит нервно переступал с ноги на ногу. Его напряжённое лицо удовлетворяло меня куда больше, чем любые аплодисменты толпы. Он точно понимал, что лёгкой прогулки в финале не будет.

Когда мы спускались к своей команде, барон Сверчанский решил поделиться своим мнением.

— Ничего, командир, — хихикнул сверчок. — Мы им в финале такие усы накрутим — век помнить будут.

— Будем стараться, — ухмыльнулся Белов. — С таким тренером нам никакие хищники не страшны.

Впервые в голосе помощника я не уловил ни издёвки, ни нотки сомнения. И это был ещё один момент, который меня порадовал. Белов, который чуть не развалил в своё время гильдию, теперь искренне радовался за неё, и был готов трудиться на её благо, я уверен. Но что самое важное, помощник принимал меня как тренера. Причём без капли зависти или сожаления. Это значило лишь одно. Он свыкся со своей ролью, и ему она нравилась.

Трибуны остались позади. По пути я поздравил команду, а те в свою очередь выразили признательность мне, за ту подготовку, которая привела их к победе.

Мы скрылись в прохладном полумраке каменного тоннеля, затем свернули в переходный зал, ведущий к выходу. Впереди нас уже ждали «Хищники».

Илья Муромцев казался ещё шире в своей композитной броне. Рядом с ним разлёгся на полу панголин.

Рядом с Муромцевым возвышался тренер «Хищников». Худощавый, болезненного вида старик с ввалившимися щеками. Он опирался на трость и, казалось, еле стоял на ногах, но его глаза под кустистыми бровями горели фанатичным блеском.

Старик смерил нас презрительным взглядом, задержав его на расплывшейся Желешке и уставшем Живчике.

— Рано радуетесь, — прохрипел тренер, и его голос сорвался на карканье. — В финале будет жарко. Посмотрим, как запоёте, когда начнётся битва.

— Мы победим вас, вот что будет, — хмыкнул Белов.

Муромцев впился в моё лицо, когда я проходил мимо.

— Мы втопчем вас в песок, Горай, — мрачно пообещал бывший капитан «Львов». — Я обещал тебе, помнишь? Перед уходом! Каждый из вас будет пыль глотать!

Я даже не замедлил шаг, лишь слегка повернул голову.

— Втоптать? — бросил я ледяным тоном. — Илья, твой панголин скрипит так, что скоро рассыплется. Ты убиваешь его ради своих амбиций. Знаешь это?

Я перевёл взгляд на багровеющего тренера «Хищников», добавил с издевательской вежливостью:

— А вы… не забудьте перед финалом увеличить дозу химии. Иначе ваши монстры упадут от истощения. До того, как прозвучит гонг.

Муромцев резко побледнел и стиснул зубы так, что желваки вздулись под кожей. Я видел, как в его глазах мелькнула боль, жгучий стыд за состояние Щита.

Старик покраснел, начал что-то бухтеть, но я уже не слушал его, как и остальные.

Мы направились к выходу.

В дороге мало кто общался.

Общие фразы, радость от победы.

Все вымотались изрядно. Да и питомцы в прицепе будто уснули, ни звука от них. Зато Искорка расшипелась от эмоций так, что даже Кира рассмеялась. Живчик суетился возле ног, ожидая, когда мы доедем, чтобы выплеснуть свою энергию на внутреннем дворе.

Через полчаса наш микроавтобус въехал на территорию базы. Команда, уставшая физически и эмоционально, тем не менее, пребывала в приподнятом настроении. Всё из-за обещанного Кирой праздничного ужина.

Но у меня ещё было одно незаконченное дело. Точнее надо было поговорить с Ветровым, довольно серьёзно.

Как только мы вышли на парковке, я жестом подозвал к себе Дэнни.

Мажор, предвкушая похвалу за свой финальный рывок, подошёл с довольной улыбкой.

— Я слышал, что ты сказал проводнику «Топоров». Там, у финиша, — начал я без предисловий, и улыбка мгновенно слетела с лица Дэнни. — Это неспортивно. И недостойно бойца нашей гильдии.

Мажор нахмурился, напрягся.

— Они наши враги, тренер! Тем более он первый начал! — возмутился Дэнни. — Я имею право!..

— Ты представляешь гильдию, — резко оборвал я его, чеканя каждое слово. — Ты лицо «Огненных львов». И ты должен уважать противника. Тем более не злорадствовать над его поражением. Иначе чем мы отличаемся от тех же «Хищников»?

Ветров замолчал, пожевал губу, обдумывая мои слова. Затем неохотно, но искренне кивнул.

— Я понял, тренер. Извините. Просто… он и правда первый меня оскорбил, когда обходил меня на дистанции. Вот я и решил…

— Ты не он, Ветров, — уже мягче произнёс я, положив руку ему на плечо. — Ты — это ты. Так будь выше этого. Научись не поддаваться эмоциям, игнорируй дешёвые провокации. В финале их будет предостаточно, поверь.

Стоявшая рядом Лера ехидно хмыкнула.

— Как вы сегодня игнорировали, когда отвечали «Хищникам», да? — ядовито выдавила она. — Красиво вы их, конечно, осадили.

— Соколова, не путай тёплое с мягким, — беззлобно посмотрел я на неё. — Я защищал честь гильдии. Заставлял противника почувствовать себя неуверенно. Психологическое давление перед боем это ведь тоже часть тактики. А Ветров куражился над поверженным противником, который был в ловушке. Это совершенно разные вещи.

Костя и Анна синхронно закивали, поддерживая мою логику. Да и Лера с Денисом переглянулись, смущённо отвели взгляды. Задумались. Вот и пусть подумают, полезно.

В этот момент я услышал шум двигателя. Ворота были открыты, Родионыч ещё не успел их запереть. В них заехал серебристый джип, остановился рядом со мной.

Из него выскочил Широков. Он нервно отлабил сбившийся галстук.

— Артур, надо поговорить, — Широков подходя ко мне, едва не споткнулся о неровность на плацу.

Искорка на моём плече тут же угрожающе зашипела, и пришлось её успокаивать.

— Я вас поздравляю, но радоваться рано, — сообщил Широков, встречая тревожным взглядом подошедшую Киру. — Вы не должны были выйти в финал.

— Но мы вышли, — спокойно констатировал я факт. — Что это изменит?

Мы отошли в сторону от озадаченной команды, которую начал подгонять Белов, и проводники принялись вытаскивать питомцев из прицепа, косясь в нашу сторону.

Наконец-то мы добрались до скамьи. Уселись на ней.

— Ваша команда обречена, — вздохнул Широков. — Если хотите получить хоть какие-то шансы на выигрыш в финале, вам нужно прямо сейчас узнать кое-что…

Широков затих, достал сигарету и нервно закурил.

— Да что узнать-то? — раздражённо вмешалась Кира, начиная кашлять. — Можете убрать эту дрянь? У меня аллергия на табачный дым.

— Ох, да, сейчас, — Широков затушил окурок о бетонную площадку, оставляя чёрный след. Если бы это увидела баба Зина, вручила бы ему в руки тряпку. Не сомневаюсь.