Терьер прикоснулся боком к моей щиколотке. Я ощутил, как мощно и ритмично пульсируют его вихревые узлы под короткой шерстью. И его успокоил.

Ну хоть барон Сверчанский затих и не отсвечивал.

Широков вдавил педаль газа, успевая пролететь перекрёсток на зелёный.

— Поделишься планом? — прервал я затянувшееся молчание. — Куда мы едем? Ты говорил про информатора.

Комментатор нервно сглотнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Едем к журналисту «Масс-медиа». Нечаев Константин… Да ты его может и не знаешь. Он редко мелькает по зомбоящику. Больше в газетах, да свой канал ведёт с сотней подписоты.

Я вопросительно выгнул бровь. «Масс-медиа»? Он серьёзно?

— В общем, он варится в нашей тусовке, — пояснил Широков, перестраиваясь в левый ряд. — И в то же время общается… скажем так. кхм… в неформальной обстановке с одной младшей лаборантшей из исследовательского отдела «Нео-Синтеза». Некой Каролиной. Та во время одной из интимных встреч хвасталась перед ним новыми разработками фирмы. Да так, что чуть кровать не сломала. Ну ты понял…

Широков нервно засмеялся.

— Он и передал мне про ошейники, — добавил комментатор.

Всё же я насторожился. Странно, почему он так доверяет журналисту. Пусть он даже его приятель, но это ведь может быть просто вброс, чтобы нас запутать.

— Самуил, ты в своём уме? — я скептически прищурился, глядя на Широкова. — Ты готов доверить свою жизнь, карьеру, финал моей гильдии какому-то журналисту с длинным языком? Ты ему настолько доверяешь?

Широков тяжело вздохнул, закурив за рулём, выдул дым в приоткрытое окно. Его руки на руле побелели от напряжения.

— Разумеется, я ему доверяю, Артур, — глухо ответил он. — Костя мой двоюродный брат. Я ему доверяю как себе. А он умеет различать правду от лжи. Если ты думаешь, что его могли обмануть. Его хрен обманешь, поверь. Я своего братца знаю как облупленного.

Искорка чихнула, шикнула в его сторону и комментатор охнул, выкинул тлеющую сигарету в окно.

Вопросов я больше не имел, так что добрались мы до частного сектора в тишине.

Этот район разительно отличался от убогих промзон и тесных многоэтажек спальных районов. Дом Константина Нечаева выглядел добротно и уютно. Мы проехали через открытые ворота, и я огляделся. С удовольствием променял бы свою однушку на такое великолепие.

Небольшой участок был грамотно зонирован. Аккуратная подъездная дорожка вымощена тротуарной плиткой. Миниатюрный, но ухоженный садик с декоративными туями. Капитальная мангальная зона под навесом из поликарбоната. А в сторонке, за качелей, деревянная резная беседка, увитая диким виноградом.

Места во дворе было немного, соток шесть-семь. Но всё дышало достатком и неким домашним уютом. Было видно, что за территорией следили.

Сам Нечаев, подтянутый мужчина лет сорока с намечающейся лысиной, вышел нас встречать в уютном домашнем кардигане. Он замер на просторной открытой террасе, вглядываясь в нашу сторону.

— Самуил? Какими судьбами в такой час? — удивился хозяин дома, но тут же перевёл взгляд на меня, и его глаза округлились. — Вот так встреча… Это же сам Артур Горай! Наставник Огненных львов!

— Так и есть, — ответил я на рукопожатие.

— Так проходите. Проходите в дом! — засуетился Нечаев. — Супруга как раз чай заварила, с цедрой апельсина!

В ответ в моём кармане плюнул барон Сверчанский. У него уже аллергия на цитрусы, вот и не выдержал.

Хорошо, что я кашлянул почти в унисон с ним, щёлкая по карману. Сверчок затих.

Внутри дом Нечаева оказался не менее уютным. Просторная гостиная, совмещённая с кухней, кожаные диваны, большой плазменный телевизор на стене. Супруга журналиста, миловидная стройная брюнетка в переднике, поздоровалась с нами, радушно улыбнувшись, поставила на стеклянный столик чайник с ароматно пахнущим травяным сбором, затем вазочку со свежим, ещё горячим имбирным печеньем. После чего она тактично удалилась на второй этаж.

Нечаев суетился вокруг нас, разливая ароматный напиток по чашкам. Журналист явно пребывал в состоянии профессионального экстаза.

— Горай! Да вы просто феномен этого сезона! — восторгался журналист, присаживаясь на край кресла напротив. — То, как ваши «Львы» сегодня прошли эту гладкую скалу!.. Это было просто великолепно! Вся независимая пресса только о вас и говорит! Как вы умудрились понять механику трещин?

— Опыт, Константин, — сдержанно улыбнулся я, делая глоток вкусного чая. Искорка на моём плече потянулась к печенью, но я мягко отодвинул вазочку. Сладкое ей сейчас было ни к чему. — Слепо верить организаторам, значит обрекать себя на проигрыш. Приходится думать на два шага вперёд. И быть внимательным.

— Потрясающая внимательность… то есть опыт… Да, я хотел сказать — опыт, — суетливо произнёс Нечаев, затем уставился на Искорку. — О, это же огненная саламандра. Как вы с ней нашли общий язык?

— С любым существом можно найти общий язык, — натянул я дежурную улыбку. — Живой пример — слайм в нашей гильдии.

— О, то что показывает это желатиновое чудо, просто неописуемо, — радостно произнёс Нечаев.

Более десяти минут мы болтали о турнире, о питомцах, о том, насколько нелегко даются победы. Но… время поджимало.

Широков, который всё это время сидел как на иголках, нервно кашлянул, затем поставил чашку на блюдце с довольно громким стуком.

— Мы по важному делу, Костя, — напряжённо произнёс комментатор. — Нам очень нужна твоя помощь.

Нечаев озадаченно моргнул, переводя взгляд с брата на меня.

— От меня? Помощь? — удивлённо протянул он. — Чем рядовой журналист может помочь капитану финалистов Бетонки?

Я отпил из чашки вкусный напиток, поставил её на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине гостиной как стартовый сигнал. Я подался вперёд, посмотрел Константину прямо в глаза.

— Константин, ты знаешь, какой препарат будет спрятан в ошейниках «Хищников», в финале? — спросил я. Решил не тянуть кота за резину. — Нам нужна формула. И данные по микро-впрыску.

Нечаев моментально изменился в лице. Радушная улыбка сползла с его вытягивающейся гримасы. Журналист побледнел так, что начал сливаться с бежевыми обоями в гостиной. Он суетливо вскочил с кресла, едва не опрокинув чайник.

— Понятно… — его голос сорвался на полушёпот. — Спасибо за беседу. До свидания…

— Костя, постой, — попытался остановить его Широков.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — бормотал Нечаев. — Какие ошейники? Какая формула?.. — он отвесил лёгкий поклон, — Рад был встрече, господа, но уже поздно. Давайте я вас провожу.

Он сделал нервный жест в сторону входной двери.

Если Самуил поднялся из кресла, то я решил не спешить. Попытался подойти с другого ракурса.

— Костя, давай по чесноку. Ты восторгаешься нашими чистыми победами, — медленно чеканил я слова, вцепившись в журналиста тяжёлым взглядом. — Ты пишешь статьи о честном спорте, о городской жизни, о политике. Но при этом ты покрываешь тех уродов, кто выжигает питомцам нервную систему. Тех, кто превращает живых существ в бездушные машины для убийства.

Нечаев сглотнул, отступая к окну, затем выглянул наружу.

— Если промолчишь сейчас, — я решил ударить по самому больному, по его профессиональной совести, — тогда получается, что ты не журналист. Соучастник. Ведь если так разобраться, ты принимаешь сторону садистов из «Нео-Синтеза».

Слова мои повисли в воздухе. Широков замер на полпути к двери. Нечаев застыл у окна. Его грудь тяжело вздымалась. Он бросил затравленный взгляд на брата, потом на меня. Затем снова выглянул во двор и резким движением задёрнул плотные золотистые шторы.

— Вы не понимаете, с кем связались, — его голос дрожал от неконтролируемого страха. — Я просто не могу вам это сказать. Если они узнают, откуда пошла утечка информации… меня покалечат. А может даже убьют. Уходите. Пожалуйста.

Со второго этажа показалась супруга Нечаева.

— Всё хорошо, Костя? — настороженно оглядела она нашу компанию.

— Да, Олечка. Мои гости уже уходят, — Константин накинул на себя улыбку, затем добрался до меня и Широкова, потащив нас за локти до двери. — Ради моей семьи, уходите, прошу.