У нас на носу битва с «Хищниками». Вот что главное.

— Да, я понимаю ситуацию, — кивнула Полина. — Поэтому не тороплю. День-два она протянет без серьёзных последствий, ничего страшного не случится. Но потом капсулу всё равно придётся покупать, иначе Ядро начнёт деградировать.

— Не переживай, Поля, — хмыкнул я. — Возможно, купальщицы спасут Розочку. Мы купим ей эту капсулу.

Полина непонимающе моргнула, остановила на мне настороженный взгляд.

— Что? Какие ещё купальщицы?

— Долгая история. Я потом расскажу, — я отвернулся от стола. — Пора бежать на тренировку.

Первая половина дня превратилась в одну сплошную и довольно изматывающую тренировку. Я сидел на скамейке, поглаживая Искорку и слыша как у ног похрустывает косточкой Живчик. Но всё моё внимание было направлено в центр зала, где на моих глазах рождалась идеальная симфония хаоса.

Команда, наконец-то, начала привыкать к непривычным действиям.

Желешка, в которой Костя теперь мастерски поддерживал баланс воды, работала очень хорошо. Её тугие щупальца выстреливали точно, обвивая ноги Артёма Сергеевича и роняя его на маты прежде, чем помощник успевал замахнуться эспандером.

Дэнни научился концентрировать внимание Неона на главном. Барс почти не дёргался. Перемещался плавными рывками и успевал выставлять хрустальный барьер-«зонтик» ровно в тот момент, когда это требовалось для защиты Бублика или атакующей Матильды.

Варан, раздувая зоб вжимался в пол, выполнял идеальную стойку. Лера хорошо им управляла, и тактика глухой обороны работала как часы.

А пустынная лиса Анны превратилась в рыжую молнию. Матильда выписывала такие невероятные пируэты, совершая кинжальные выпады в сторону Белова, что я невольно залюбовался её грацией.

Артём Сергеевич, честно исполнявший роль непредсказуемого «Улья», был недоволен. Особенно, когда был сбит с ног в десятый раз, не успевая выстрелить эспандером.

На покрасневшем лице, торчавшем из прорези полиэтиленового мешка, выступила испарина. Руки, сжимающие эспандер, безвольно болтались варёными макаронинами.

Ближе к обеду Белов уже просто не успевал вставать после очередного падения. Он валился с ног от усталости, хрипло дыша.

— Всё… — просипел Белов, растянувшись на матах звёздочкой. — Сдаюсь… Убили…

Я поднял руку, останавливая прогон.

Команда, хоть и вымотанная не меньше помощника, выглядела более свежей. Что меня ещё радовало, они больше не путались под ногами друг у друга, как раньше.

Мы были почти готовы. Но всё ещё не полностью.

Тренировочную идиллию прервал резкий звонок моего мобильного. Я выудил телефон из кармана, отправляя команду на перерыв.

— Слушаю, Родионыч, — ответил я.

— Артур Викторыч, тут проблема, — голос старого спецназовца звучал непривычно сухо и напряжённо. — Тут делегация. Говорят, что какая-то комиссия. Дисциплинарная. О как. Предъявляют ордер на проверку базы.

Внутри меня шевельнулось нехорошее предчувствие. Комиссия, значит. Но почему именно сейчас?

— Что с документами? Проверили? — напряжённо поинтересовался я у Христофора Родионовича.

— Визуально в порядке. Голограммы, печати оргкомитета «Бетонки». Я уже учёный, ага. Всё на месте, — доложил старик. — Требуют немедленного доступа к питомцам и помещениям. Что делать? Впускаю?

— Придержи их в холле, на пару минут. Проверяй каждую букву в ордере, тяни время, — приказал я и сбросил вызов.

Тренировка остановилась окончательно. Я объявил обед. Бойцы, почувствовав моё напряжение, тревожно переглядывались, освобождая кряхтевшего Белова из поролонового плена.

Я прицепил поводок к Живчику, забрал кость в заплечную сумку и переложил Искорку в переноску. Быстрым шагом направился в административное крыло, в кабинет к Кире.

Владелица гильдии уже стояла у окна, хмуро разглядывая через жалюзи скопление трёх чёрных джипов на парковке перед центральным входом.

— Дисциплинарная комиссия? — с ходу спросил я, закрывая за собой дверь. — Почему сейчас?

Кира пожала плечами, нервно потирая переносицу.

— Загадка, Артур, — тихо произнесла владелица гильдии. — Я сама ничего не понимаю. Родионыч только что отзвонился. Сказал, что документы у них в порядке. Так ведь?

— Родионыч проверил печати, да, — я подошёл к окну, встав рядом с ней. — Но ты же сама прекрасно знаешь регламент, Кира. Проверки на санпин, аудит вольеров, допинг-контроль. Такую проверку всегда проводят перед заходом в Бронзовую лигу. После финала. А не за сутки до решающего боя. Это абсурд.

Кира закусила губу. В её глазах плескалась паника.

— Я не могу им отказать, Артур, — тихо произнесла она, поворачиваясь ко мне. — Юридически они имеют полное право войти, раз приехали с официальным постановлением. Если мы не пустим их на базу, нас автоматически снимут с финала.

— Да, я знаю, — согласился я в ответ. — За воспрепятствование работе комиссии. Мы потеряем всё. Но я всё же взгляну на документы, лично.

— Да толку-то. Они бы просто так не появились, — растерянно произнесла Кира. — Хотя и я посмотрю документы. У меня уже глаз намётан.

Мы вышли в коридор, направляясь в холл. Рядом цокали каблучки Киры, в переноске пыхтела Искорка, Живчик рвался с поводка, угрожающе рыча. Я успокоил их по Сопряжению, сам же стиснул зубы.

— Но смотрим в оба, — предупредил я владелицу гильдии. — Ни на шаг не отходим от них.

Через несколько секунд мы вышли в холл. Впереди мялся Родионыч, руки в карманах. Рядом с ним трое.

Делегация дисциплинарной комиссии выглядела так, словно вышли с конвейера на корпоративном заводе по производству бюрократов.

Двое упитанных мужчин в одинаковых мышино-серых костюмах, один с зализанной причёской и цепким взглядом, второй с аккуратно выбритой бородкой. На лицах холодное презрение ко всему сущему. А с ними строгая женщина с туго стянутым на затылке пучком волос и губами, сжатыми в такую тонкую линию, что казалось, у неё вообще нет рта.

Они демонстративно проигнорировали дежурное приветствие Киры.

Не тратя времени на формальности, троица продемонстрировала нам документы.

Печати и подписи были настоящими. Факт.

Следом комиссия отправилась на проверку. Бегло окинула взглядом старые вольеры, посмотрела на ухаля, который дрых на полу за стеклом, затем сухо поинтересовалась общим состоянием питомцев.

Я отвечал коротко, стараясь не давать им ни малейшего повода для придирок.

Затем начался обход остальных помещений.

Инспекторы синхронно, словно по команде, натянули белые латексные перчатки. А мы с Кирой действовали по намеченному плану, старались не спускать с них глаз ни на секунду, буквально дыша им в затылки.

Они миновали столовую, лишь мельком заглянули в лазарет к Полине и направились к кабинетам.

Первым был кабинет Белова.

Один из мужчин, бородатый, судя по всему был старшим инспектором. Он в основном и сообщал результаты проверки. Второй за ним записывал, а женщина отмечала его слова на своём планшете, тыкая в него пальцем.

Уверенным шагом они зашли в кабинет Белова. Бородатый подошёл прямиком к рабочему столу Артёма Сергеича.

Мы с Кирой зашли следом, перегородив дверной проём.

— Ну, что там? — услышал я за спиной голос Белова. — Ничего не нашли?

— Надеюсь и не найдут, — многозначительно посмотрела на него Кира.

— Да я ж… Кира, да я ж завязал, — запыхтел помощник.

Кира кивнула, проходя дальше.

— Стол, рабочий, — монотонно говорил бородатый. — Органайзер, документы, дырокол… Ничего подозрительного не выявлено…

Старший инспектор принялся выдвигать ящики стола. Затем по-хозяйски зашуршал бумагами.

— Так, а это что? — он с триумфальной ухмылкой извлёк на свет блеснувший фольгой большой блистер. Большие белые таблетки, но не белые, а синие.

Откуда у Белова транквилизатор усиленного спектра действия⁈ Я не верил своим глазам.

— Боевой стимулятор «Бета», — между тем вещал главный инспектор.