Кира зааплодировала, Белов скривился и подхватил, вяло захлопав в ладоши. Я собрал всех в центре, вытянул руку. И остальные повторили жест, соединяясь в командном порыве.

– Львы! Львы! Львы! – начала скандировать команда.

Горящие взгляды, пусть и напряжённые, но улыбки, уверенные лица. Вот что я и добивался от них. Правильный настрой. Верный. Он поможет им.

Первые десять минут после квалификации мы провели всей командой в предбаннике, наблюдая за тем, как Центрифуга перемалывает чужие надежды.

Я смотрел за выступлением, делал короткие пометки в блокноте, фиксируя алгоритмы реверсов и тайминги переходов на разных ярусах. Искорка лишь причмокивала в переноске, всматриваясь в сторону арены. Белов стоял рядом, то и дело хватаясь за голову, грызя ногти и хлебая воду из кулера.

Кира охала, когда очередной фамильяр с рычанием, визгом или шипением падал в страховочную сетку.

– Это нереально, Артур Викторович, – прохрипел Белов, вливая в себя уже наверное десятый по счёту стакан воды. – Четверть команд сходит с дистанции. Система реверсов просто бешеная! А скорости…

– Такие же, что и на нашей установке, – продолжил я, холодно посматривая на помощника. Захлопнул блокнот и убрал ручку в карман. – Спокойно, Артём Сергеевич. Мы тренировались. И справимся.

Я собрал вновь команду. Объяснил где ускорение сильнее, а где нужно преодолеть реверс. И главное, не забывать о переходах. Это очень важно, как и сохранять баланс на полосе.

Всё же та центрифуга, которую я проходил в другой жизни, отличалась от этой. И ярусов было поменьше, и настройка реверсов была другой.

Вновь я поймал себя на мысли, что будущее меняется, постепенно переходя в категорию альтернативной реальности.

– На старт приглашаются гильдии «Огненные львы» и «Неукротимые»! – прогремел диктор.

Стеклянные двери предбанника с шипением разъехались в стороны. Рёв толпы, жужжание сотен механизмов ударили в уши.

Мы с Кирой и Беловым поднялись в тренерскую ложу, занимая позицию у обзорного окна. Я достал секундомер.

Кира встала рядом, тревожно всматриваясь через бинокль в сторону арены. Внизу, на двух параллельных башнях, замерли наши тандемы.

Дэнни с Неоном вышли вперёд. По жеребьевке им достался первый стартовый номер. Барсу противостоял один из степных койотов «Неукротимых».

Удар гонга разнёсся по арене.

Барс и койот рванули вверх, выскочив на первый ярус, практически синхронно. Дэнни был полностью сфокусирован на звере.

Наш тандем шёл очень достойно. Всё же тренировки закалили Неона, без сомненья. Хрустальный барс пока что с лёгкостью преодолевал метр за метром движущейся полосы. На третьем ярусе лента под Неоном резко остановилась, пошла в обратную сторону. Лапы барса разъехались, он поскользнулся, и его задняя часть опасно свесилась за край платформы.

Трибуны ахнули. Хотя Дэнни не подвёл. Не запаниковал.

– Щёлк! Щёлк! – резкий, сухой звук пальцев прорезал шум моторов.

Идеальный «якорь» пробил панику барса. А следом Дэнни подкрепил это ментальной командой. Неон сгруппировался, выпустил когти, вцепился в резиновое покрытие и мощным рывком вытянул себя обратно на полосу.

На восьмом ярусе они с койотом выровнялись, пошли ноздря в ноздрю. На десятом оба тандема рванули к финишным кнопкам.

Два глухих удара прозвучали почти слитно. Я нажал кнопку секундомера, взглянул на табло. Время, которое я засёк, было верным. И мы отстали на полсекунды от противника. Койот оказался чуть быстрее на последнем переходе.

Вторыми вышли на дистанцию Костя с Желешкой. Против них выступал здоровяк с багровым броненосцем.

Желешка стартовала неуверенно, она была медленнее, но надёжнее. Слайм просто перетекал с яруса на ярус, игнорируя центробежную силу. Проблема возникла лишь на девятом, самом скоростном кольце.

– Дава‑а‑а‑ай! Рви, Рокки! – надрывал голосовые связки здоровяк. – Бегом!

Желешка от крика отвлеклась, её начало сносить к краю. Зелёная масса задрожала от перенапряжения. Но Костя заставил её собраться, подбодрил, использовал стоп‑команду, которую мы выучили.

Далее то, что я увидел было как бальзам на сердце. Броненосец противника тяжело заелозил на последнем ярусе, потерял время на торможении. А Желешка распласталась на финишном отрезке, по команде заскочившего к финальной зоне Смирнова. Ударила по кнопке зелёным отростком. И на секунду раньше, чем Проводник «Неукротимых» успел добежать до своей кнопки.

Теперь мы вышли вперёд, на полсекунды. Кира приободрилась, а Белов теперь уже потянулся к графину с водой.

Как бы я не надеялся, что всё пройдёт идеально, всё же третий этап превратился в катастрофу.

Лера и Бублик вышли против второго степного койота. Дикарка гнала варана вперёд, пытаясь использовать его массу. Первые шесть ярусов они продавили напором. Но на седьмом кольце алгоритм Центрифуги выдал серию хаотичных рывков. И Бублик не удержал баланс. Его тяжёлый хвост мотнуло в сторону. Потеряв центр тяжести, варан с громким шипением сорвался вниз, повиснув на страховочной сетке.

Я замер, наблюдая, как койот противника, догоняя варана, совершил ту же ошибку. Не сбавил скорость и улетел в сетку.

Оба тандема провалили этап.

Я быстро сверил записи в блокноте. Затем бросил взгляд на табло. По очкам и времени мы шли с «Неукротимыми» почти вровень. Как и прежде, с разницей в полсекунды в нашу пользу.

По сути, никакого преимущества. Никакого права на ошибку. Вся надежда на выход в следующий круг ложилась на Анну с Матильдой.

Савельева замерла на красной стартовой линии с Матильдой, отцепляя от её ошейника поводок, что‑то прошептала на ухо лисице, а та лизнула её в щёку.

Рядом с ней вышел коренастый приземистый ирокез, подтаскивая к себе полосатую росомаху. Он размял шею, затем взглянул в сторону Анны и усмехнулся.

– Нет, это нереально, – отошёл от обзорного стекла Белов, сминая пластиковый стаканчик в пухлой руке. – Противник серьёзный. Вы что, не видите? Размотает нас как нечего делать!

Я знал, что полосатые росомахи быстры. Они сильны, агрессивны. Хищники с мощными, кривыми когтями, способными впиваться в ленты и удерживаться на них, делая кратковременные паузы. Даже при бешеном реверсе верхних ярусов.

Обойти такого фамильяра на скорости будет невероятно сложно. Но я то знал, что главное не навыки, а то, как ими пользуешься.

– Перестань истерить, Артём! – не выдержала Кира. – Уже невозможно слушать тебя! Какие у нас шансы?

Кира взглянула на меня.

– Анна справится, – сухо заметил я. – Непростой соперник, но его можно обойти.

Анна ждала гонг, выглядела абсолютно спокойной. Плечи расслаблены, в позе не читалось сковывающей жёсткости. Она была готова импровизировать.

Но мой опытный взгляд увидел нечто другое, отчего сердце забилось чаще. Я вгляделся в бинокль, навёл зум. И дело было не в хозяйке, а в её питомице.

Пустынная лиса сжалась в тугой рыжий комок у ног Савельевой. Её мелко и непрерывно трясло.

Я прищурился, впился взглядом в зверя.

Оглушающий вой сотен моторов двух гигантских Центрифуг, вибрация бетонного пола, крики тысячной толпы и густой запах чужого страха, пропитавший арену. Всё это ударило по чувствительным рецепторам пустынной лисы. Скопом. Разрушая прежний настрой. Дезориентируя её.

Ярко‑рыжий окрас на загривке Матильды начал тускнеть, приобретая пепельно– болезненный оттенок. Это значило только одно. Ядро лисы начало перегреваться. И процесс этот шёл лавинообразно.

Зверь находится в состоянии аффекта. Он просто не сдвинется с места по сигналу гонга. А если и сдвинется, то сорвётся в ров с первой же движущейся ленты.

Я проводил взглядом организатора в униформе Лиги. Он не спеша, под шум трибун, подошёл к массивному медному диску. Затем снял со скобы тяжёлый молот.

До старта решающего, финального забега, который определит судьбу нашей гильдии, оставались считанные секунды.

Организатор приготовился занести молот, взглянул на гонг. Мои нервы напряглись до предела. Искорка зашипела в ответ, она также переживала за нашу команду.