Гигантское электронное табло под сводами промышленного цеха мигнуло, обновляя турнирную сетку. Напротив названия гильдии «Огненные львы» загорелась яркая зелёная плашка:

«ПЕРВЫЙ ЭТАП ПРОЙДЕН. ВЫХОД ВО ВТОРОЙ ЭТАП».

Трибуны продолжали гудеть, а наша команда, тяжело дыша, стягивалась к зоне отдыха. В глазах ребят читалась усталость от напряжения, смешанная с адреналиновым восторгом выживших. Мы сделали то, во что не верил никто из пары тысяч зрителей на трибунах.

Краем глаза я посмотрел на своих. Никто не бросился друг к другу обниматься. Все-таки до команды им еще далеко. Я посмотрел на Киру. Та лишь одобрительно кивнула. Но это была лишь маска. На людях ей нужно было себя так вести. Вот когда останемся вдвоем, там она покажет своё истинное лицо.

Белов напрочь забыл про свой секундомер. Он лихорадочно водил пальцем по экрану планшета, изучая обновлённые результаты остальных групп. Бывший наставник мгновенно включился в аналитическую работу.

— Так, взгляните, Артур Викторович… — Белов нервно сглотнул, прикидывая расклады. — «Пантеры» вымотаны, у них два пета в лазарете, с ними можно бодаться. А вот «Ржавых клинков» лучше избегать. Там глухая оборона, завязнем. Если жеребьевка будет благосклонной, у нас есть шансы дойти до полуфинала…

Его палец скользнул ниже по сетке и внезапно замер. Голос Белова оборвался на полуслове.

Я проследил за его взглядом. Всмотрелся в экран.

Блок «В».

Напротив гильдии «Хищники» горели пугающие цифры статистики. Они раскатали свою противников по подгруппе со счетом 8:0. Ни одного проигранного раунда. Ни одного пропущенного удара.

Все четыре боя завершены досрочно и чистым нокаутом. Среднее время поединка — сорок две секунды. А локомотивом этого разрушения был Илья Муромцев, который поставил рекорд. Двадцать секунд.

Белов медленно опустил планшет. Его лицо стало серым.

— Щит буквально уничтожает соперников, — прошептал он, показывая мне записи боёв. — Они не дерутся, Артур. Они перемалывают тандемы в пыль. Если мы попадем на них в плей-офф…

— Значит, будем ломать их химию, — сухо отрезал я, хотя внутри прекрасно понимал, что означает накачанный алхимией каменный панголин, который не чувствует ни боли, ни усталости.

Это смертный приговор для любого лёгкого тандема, вроде наших. А если взять в расчёт, что в команде два бородавчатых носорога и сумеречная горилла, меня интересовал лишь один вопрос: на каком именно этапе мы с ними схлестнёмся?

Первый день был самым легким. Команд было много и два боя за день ни одна из них не могла провести. Элементарно не хватало мест.

Путь обратно на базу прошёл в атмосфере отходняка. Все пока молчали и смаковали про себя прохождение первого этапа. Напряжение постепенно отпускало, сменяясь скромными радостными улыбками.

Костя Смирнов сидел у окна, прижимая к уху телефон. Щуплый паренёк улыбался так широко, что, казалось, у него треснут щеки.

— Да, сестрёнка, мы прошли! — радостно тараторил он в трубку. — Второй этап! Желешка молодчина, она просто супер! Значок? Конечно, привезу, самый большой и блестящий!

Он тактично умолчал о том, что проиграл свой собственный поединок из-за паники. И я его понимаю. Раз он живёт гильдией, он искренне радуется победе, считает её общей. И для сестрёнки он был героем-победителем, это было главным.

Я промолчал. Не собирался рушить его триумф. Свой урок Костя уже усвоил, там, на песке.

На заднем сиденье Лера Соколова зашуршала фольгированным пакетом. Мангуст достала крупный кусок сушёного мясного лакомства, открыла заднее окошко и прицельно кинула угощение в прицеп. Оно упало как раз рядом с Бубликом, который тут же ухватил лакомство и, зажмурив глаза от удовольствия, захрустел угощением. Это был её личный, безмолвный способ извиниться перед зверем за то, что её упрямство чуть не привело к общему провалу. Она признала ошибку. Я видел её виноватый взгляд, который мелькнул в мою сторону. И это значило больше, чем любые слова.

Анна сидела с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник. Её ледяная маска наконец-то дала трещину, уступив место обычной усталости.

— Как мы размотали этих кандибоберов мохнорылых! — раздался приглушенный, бодрый скрип из моего нагрудного кармана. — Гусары пьют шампанское!

Анна услышала его слова, прыснула со смеху.

Барон Сверчанский, который благоразумно просидел весь турнир в кармане, решил напомнить о себе.

— Сударь, я немедля требую премиальных! — ворчал сверчок, щекоча мне шею длинным усом. — Свежий укроп, а ещё каплю забродившего нектара!

— Все получишь, когда приедем, — тихо сказал я, чтобы не услышали кому не надо. — Помалкивай пока.

Искорка, довольная победой, нашла игрушку, постреливая тонкими струйками дыма в сторону Белова.

— К-ха, Кх-ха-а! Ну правда, Артур… Викторрвич, дышать нечем, а тут ещё дым этот, — выдавил Белов.

Я взял Искорку на руки, помассировал вокруг терморегуляционных узлов, затем перешёл к трём точкам на животике, где происходило формирование дымной секреции. Саламандра успокоилась, потеряла интерес ко всему, что происходит вокруг. Тепло взглянула на меня и замерла у меня на коленях.

— Прям как обычный кот, — хихикнула Анна. — Правда ещё умеющий огнём стрелять.

— Я бы не хотел себе такого кота, — опасливо взглянул на Искорку Дэнни. — Не понимаю, как Тренер с ней управляется.

— Знание сила, Денис. Ты уже убедился в этом сегодня, — подчеркнул я.

Дэнни кивнул, растягиваю широкую улыбку.

Я даже немного задремал, а затем микроавтобус дёрнулся, остановился у ворот базы «Огненных львов».

Мы заехали на задний двор, начиная выгружать вольеры. И в этот момент мой телефон завибрировал.

Я достал его, взглянул на входящее сообщение от Полины.

«Анализы завершены. Корм абсолютно чистый. Перепроверила дважды на масс-спектрометре. Все партии. Состав идеальный, ни следа алхимии или стимуляторов. Можете кормить зверей».

Я ещё раз перечитал, нахмурился, убирая телефон обратно в карман.

Вместо облегчения пришла давящая тревога. Идеально составленный меценатский контракт без подводных камней. Элитная броня без скрытых трекеров. Идеально чистый корм.

Пазл не складывался.

Моё второе я, уже привыкшее к грязным интригам арен, буквально кричало о том, что ЭТО НЕНОРМАЛЬНО. Если приманка чиста, а капкана не видно, значит, он зарыт гораздо глубже.

Ответ ждал меня на втором этаже.

Мы с Кирой поднялись в административный блок, чтобы обсудить выход гильдии в следующий этап. Владелица гильдии распахнула дверь своего кабинета и замерла на пороге.

Я взглянул через её плечо. В кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, сидел незнакомец. Мужчина лет сорока, в абсолютно неприметном сером костюмчике и с таким же неприметным лишённым особых примет лицом. Выглядел словно классический клерк средней руки, каких тысячи в любом корпоративном офисе.

Повернувшись к нам в кресле, он вежливо поднялся.

— Добрый вечер. Кира Андреевна, — его голос звучал мягко, профессионально и слегка отстранённо. — Меня зовут Пичугин Николай Евграфович. Я представляю интересы вашего анонимного спонсора. Хотел лично убедиться, что композитная броня подошла вашим питомцам, и заодно поздравить с блестящим прохождением первого этапа квалификации. Вы показали впечатляющий результат.

Кира, мгновенно сбросив усталость, включила режим жёсткого переговорщика. Она ведь понимала, к чему всё идёт.

— Вы ворвались в мой кабинет без приглашения, чтобы поздравить нас? — холодно осведомилась она. — Передайте вашему руководству нашу благодарность. А теперь, если вы закончили…

— О, я только начал, Кира Андреевна, — Пичугин вежливо улыбнулся, не обращая внимания на тон хозяйки кабинета. Он достал из внутреннего кармана пиджака безупречно белый носовой платок, аккуратно промокнул лоб.

Пичугин не источал угрозы. Даже не пытался давить авторитетом, как это делал Ветров-старший. Напротив, от него исходили уверенность и спокойствие.