– Всё, мы молодцы, – Денис потрепал Неона по холке, и барс радостно зарычал.

Я проводил взглядом Ветрова. Его отец заставил его вкачать все свободные очки Ядра барса в силу и живучесть. Природную ловкость они проигнорировали.

Я понимал, что Неону критически не хватало координации, баланса. Но как перекинуть очки талантов, тем более вне серьёзного корпоративного оборудования, которое стоило более десяти миллионов, я не знал. Но выход точно есть. Я чувствовал это. Сделал пометку, я переключился на следующий тандем.

– Мангуст! На старт!

Лера была собранной, а в глаза её пылала злоба, и Бублик зеркалил её, пыхтя и напрягаясь в мышечный ком.

Лера выкрикнула команду на старт, и Бублик попёр вперёд. Варан брал полосу чистой физикой. Мощно отталкивался, приземлялся, прыгал и снова отталкивался, за прошедшие несколько дней привыкая к нагрузкам. Но что было плохо, как и до этого Бублик вновь изредка открывал пасть, и тратил силы на лишние движения.

– Сударь, этот бронированный шкаф вообще не думает, – доложил барон. – У него в голове та же мысль, что и раньше: «Пройти напролом. Сожрать ленту». Он злится, что не может укусить тренажер.

– Лера! Бублик слишком напряжён! – я выкрутил тумблер реверса на последней дорожке на полную. – Сама успокойся. И гаси его ярость! Он не должен кусать ленту! Он должен ловить баланс хвостом. Вот его главная задача!

Варан прыгнул на последнюю, самую коварную дорожку. Мотор под лентой взвыл, а сам лента резко дёрнулась назад. Бублик зарычал, потерял равновесие и с грохотом упал на маты.

– Да это слишком быстро! – Лера в бешенстве пнула мат под ногами. – Вы специально накрутили скорость!

– Ещё раз! – холодно скомандовал я. – Ещё подход. И скорость будет такой же. Хвост, Соколова! И баланс!

Лера лишь зарычала в ответ, таща Бублика на старт.

На следующей попытке грузная рептилия, уже не пыталась укусить покрытие дорожки. Послушно взмахивая тяжёлым хвостом, Бублик неуклюже, но прошёл последний этап и перевалился за финишную черту.

Все наши «проблемные» тандемы худо‑бедно научились выживать в этом хаосе.

Все, кроме одного.

Идеально выдрессированная Матильда, способная с закрытыми глазами проходить любые классические полосы препятствий, оказалась абсолютно беспомощной перед хаосом Центрифуги.

Да к тому же её хозяйка нервничала, и было от чего.

– Итак, на арену снова выходит безупречная Матильда! – воскликнула Лера, расплываясь в ироничной улыбке.

– Ты за собой смотри, – огрызнулась Анна, напряжённо посматривая в её сторону.

– Так я что сказала? – ухмыльнулась Лера. – Вроде ничего обидного.

– Соколова, перестань подначивать, – предупредил я, сбивая тем самым улыбку с лица Мангуста. – Ты выступаешь совсем неидеально.

– Но мы прошли, – заметила Лера.

Их конфликт перешёл в тлеющую стадию, изредка вспыхивая вот такими искрами. И Белов уже голос сорвал, стараясь разогнать их по углам. Понятно было, что Лера так сбрасывала накопившийся стресс. Но Анне от этого не лучше. Она наоборот, будто копила неудачи внутри себя. И ругала себя за это.

– Сударь, у этой рыжей паника, – заметил Сверчанский, нервно переступая лапками на моем плече, когда тандем Савельевой замер у зелёной черты. – Кричит: «Неправильный алгоритм! Неправильный вектор!». Ждёт команды от хозяйки, а та не может сформулировать. Лиса не понимает, почему земля под лапами движется.

– Анна! – я перекрыл гул моторов, глядя, как блондинка застыла на старте. – Ты слишком напряжена! Твой перфекционизм её убивает! Здесь нет инструкций! И нет правильных векторов! Импровизируй!

Анна кивнула, значит поняла. Матильда прыгнула на вращающуюся ленту, инстинктивно пытаясь зацепиться когтями, но дорожка резко ударила по тормозам. Лиса пошатнулась, перепрыгнула на следующую дорожку, чуть не упав в прореху между участками.

– Импровизируй, Савельева! – рявкнул я. – Отпусти свой разум! Перестань просчитывать траектории, просто дай ей двигаться! И отставить панику!

Анна старалась, и не могла. Её безупречная дисциплина, выкованная в одиночных тренировках, переросла в непробиваемую глухую стену.

Я давно понял, что чувствует Аня. Она привыкла всё контролировать. И этот хаос приводил её в ступор. Вот только никак не получалось дать ей понять, что нужно быть более гибкой.

Матильда всё же умудрилась впервые добраться почти до финиша. Попыталась совершить классический двойной прыжок, преодолевая сразу два звена. Но последняя дорожка в этот момент вышла на максимальную скорость реверса.

Лиса с отчаянным рычанием соскользнула с ленты, кубарем полетела на маты. Глухой удар, и яростное рычание рыжей лисицы, которая оставила отметины на кожаной обшивке.

Анна побледнела так, что её лицо стало похоже на фарфоровую маску. Она молча подошла к Матильде, пристегнула поводок и отправилась на выход.

– Ань, я пошутила! Ты молодец! – бросила ей вслед Лера, всё же понимая, что в этом и её вина.

Анна даже не повернулась, поднялась по ступеням, скрываясь от посторонних глаз.

Тренировка была окончена. Я вдохнул воздух, насыщенный нагретой резиной и отчаянием. Отключил питание на пульте. Вой моторов стих, погружая подвал в давящую тишину.

Я остался сидеть в темноте за пультом, ломая голову над очередной задачей. Завтра мы проведём ещё несколько тренировок. В целом и Костя с Желешкой, и Дэнни с Неоном, да и Лера с Бубликом могут показать неплохие результаты на Центрифуге.

Мы и собирали Франкенштейн, рассчитывая на более сложный режим, и я выставлял более высокую скорость движения и более быстрые такты переключения на реверс и обратно. Так им будет легче выступать потом.

Но как разбить психологические барьеры Савельевой за оставшееся до испытания время? Как заставить человека, привыкшего всё контролировать, довериться хаосу? Я пока не находил ответа.

Стянув куртку, я поднялся на первый этаж. В коридорах базы уже было пусто и тихо. Уставшие тандемы потянулись в раздевалку. А я заметил Анну с Матильдой. Они уже покинули коридор, исчезая в холле.

Искорка, которая устроилась на моём плече, неодобрительно зашипела. Она злилась, потому что откровенно не понимала, зачем так расстраиваться. Всё же Матильда ей была симпатична. Можно сказать, она болела за лисицу, каждой своей чешуйкой. И вот такой кульбит от казалось бы примерного тандема.

Я догнал Анну у выхода из здания. Савельева замерла на пороге, накидывая на плечи куртку. Матильда жалась к её ногам и тревожно водила ушами.

Плечи девушки мелко, едва заметно подрагивали. Она плакала.

– Анна, послушай, – я подошёл к ней, стараясь говорить максимально мягко, убирая из голоса любые командирские нотки. – Надо постараться. Я понимаю, что тебе непривычно. У вас с Матильдой отлажены связки, схемы атаки и защиты. Но у нас завтра испытание на Бетонке. Важный этап. Не пройдём, и все наши усилия напрасны. У нас нет времени на…

Я не успел договорить.

Анна даже не обернулась. Она судорожно всхлипнула, затем зарыдала и, не сказав ни слова, толкнула тяжёлую дверь, выскочив во двор. Матильда серой тенью метнулась за ней.

Я остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся дверь. Затем обернулся, встречаясь взглядом с Костей Смирновым. Щуплый парень держал в руках полотенце и растерянно смотрел на улицу через оконное стекло.

– Артур Викторович… – выдавил Костя. – И как же мы теперь завтра выступать будем без Анны? Мы же вообще не готовы…

Я взглянул в сторону Анны через открытую дверь, девушка направилась по тротуару, утирая слёзы. Затем по‑отечески посмотрел на Смирнова.

– Мы уже много прошли, Костя. Так что не переживай. Поводов для этого я не вижу, – я вложил в его руку поводок с Живчиком. – Присмотри за ним. Я скоро.

Вышел я из здания гильдии с Искоркой на плече. Не стал окликать Анну, просто ускорил шаг. Что я мог сделать сейчас? Принудить её вернуться? Это будет неправильным.