А затем работа закипела.

Белов, вооружившись сварочным аппаратом, сверялся с наброском, который Серёга начертил ему прямо на куске картона.

Поскольку длины цокольного зала не хватало для выстраивания одиннадцати дорожек в одну прямую линию, да ещё с пролётами, мы решили делать сложную конфигурацию. Белов принялся готовить куски швеллеров под металлический каркас в форме буквы «Г».

Затем установка полотен беговых дорожек с интервалами в полтора метра. Потом подпитка моторов и более тонкая настройка, к которой уже вовсю готовился Серёга.

Спустившись к нам со своими платами, он оккупировал угол напротив ступеней. Ему катастрофически не хватало рук для подготовки проводов. Поэтому Лера и Анна, еще недавно готовые вцепиться друг другу в глотки, сейчас спокойно сидели на полу рядом с хакером и зачищали контакты. Совместный труд сближал лучше любых психологических тренингов.

В полуподвале запахло озоном, горелой канифолью и горячим металлом. Искры от сварки Белова яркими фонтанами разлетались по бетонному полу. И удивительно, вытяжка работала очень неплохо. Я заметил дымок, потянувшийся к вентиляционной решётке. Так что все чувствовали себя комфортно.

Процесс летел вперёд, в буквальном смысле. Ветров помогал Белову стыковать швеллеры между собой, я разбирал коробы с платами управления дорожками. Анна и Лера, продолжали зачищать провода.

У нас был реальный шанс успеть собрать роторные маты до вечера.

Сквозь треск сварочного аппарата я услышал звук входящего вызова. Отошёл от сварки, мельком посмотрел на экран.

«Костя Смирнов, лев».

Я мог бы и не отвечать, дождаться когда он придёт, и принесёт то, за чем его послали. Но что‑то было не так. Я тут же принял звонок.

– Купил то, что нужно? – громко спросил я, отходя ещё дальше от потрескивающей сварки.

На том конце провода всхлипнули.

– Артур Викторович… Помогите! Мне тут нос разбили… – глухо выпалил Смирнов, и связь оборвалась.

Я бросился на выручку, напоследок ухватив переноску с Искоркой. Саламандра забавно пыхтела, будто пыталась тем самым подбодрить меня и ускорить. Ей также не терпелось посмотреть, кто же это такой там смелый, что перешёл нам дорогу.

Серёга прислал мне адрес в сообщении, когда я покидал здание гильдии. В целом тут недалеко, и пешком доберусь. Есть пара улочек, которые помогут мне сократить расстояние.

И десяти минут не прошло, как я добрался до приземистого бетонного здания. Вывеска с надписью «Радиотовары» грозилась упасть в любой момент, а у крыльца этого строения расползлась большая трещина.

На лавочке у крыльца сидел Костя. Он был расстроен, повесил голову, и то и дело прижимал платок к своему носу.

Искорка, которая уже перебралась на моё плечо, тревожно зашипела. Ей передалось моё состояние от выплеска адреналина. Барон Сверчанский, выглянувший из‑под воротника, сообщил, что надо срочно вызывать кавалерию.

На ходу я привычно оценил травму Кости, так сказать профессиональным взглядом ветерана. Кровь лишь на платке Смирнова, который парень сжимал в руке. Нос Кости покраснел, и не сказать что он сильно распух. Покраснел, да, чуть увеличился в размерах, но переносица невредима. Иначе отёк расползся бы на половину лица, и под глазами уже бы наливались большие багровые синяки.

Это обычный удар. Хлёсткий. Унизительный. От того, кто привык бить слабых.

– Рассказывай, – сухо бросил я Косте, не повышая тона. Присел рядом с ним.

Смирнов поднял голову. Затем оживился, вскочил на ноги, виновато шмыгая пострадавшим носом, затем вернулся на место.

– Артур Викторович… – забормотал Костя. – Зашёл за этой базовой станцией, как ваш техник просил. А там… Я очень удивился…

– Прекращай делать паузы, – сделал я ему замечание. – Сразу переходи к сути. Кто тебя ударил?

– Так я и говорю, – забормотал Костя. – У кассы стояли «Яростные». Те самые, которых мы на эстафете выбили. Точнее трое из них. А с ними их наставник.

– И что они забыли в магазине? – поинтересовался я у Кости, и он озадаченно посмотрел на обитую металлическими пластинами входную дверь.

– Они тоже какое‑то оборудование закупали, ждали со склада, – тихо произнёс Костя. – Увидели меня, и сразу узнали.

Смирнов судорожно сглотнул, затем продолжил.

– Слово за слово. Начали издеваться. То дрищём меня обозвали, то про нашу гильдию заикнулись. Мы для них вроде как нищеброды. Я и не стерпел. Сказал, что нищеброды их, придурков, выкинули из Бетонки.

Я молча слушал, позволяя ему выговориться. Костя, несмотря на свой страх, вступился за честь команды. Это дорогого стоило. Я вновь вспомнил слова Вэллора. И снова убедился, насколько же сейчас прав дракон. Благодаря таким людям команда и держится вместе.

– Проводник пятнистого манула вскипел, – тихо закончил Смирнов, пряча глаза. – Отмахнулся кулаком, прямо в лицо мне впечатал. А потом забрал пять тыщ. Сказал, что это штраф за дерзость.

– За дерзость, говоришь? – нахмурился я, и буквально закипел от гнева, с трудом удерживая его внутри себя.

Одно дело тонкие интриги корпораций и подковёрная борьба за турнирную сетку. И совершенно другое банальный гоп‑стоп, направленный против самого беззащитного члена моей гильдии. В мире арен слабость не прощают, но трогать чужого бойца на улице является прямым оскорблением всей гильдии в целом.

– Где они? – мой голос прозвучал настолько холодно, что Костя инстинктивно вжал голову в плечи.

– Всё ещё внутри, тренер, – шмыгнув носом, парень кивнул в сторону стеклянных витрин. – Я ж говорю, ждут какой‑то большой заказ со склада.

Я коротко кивнул.

– Сиди здесь, Смирнов, – произнёс я. – Никуда не уходи. Вон, переноску охраняй.

Убедившись, что Искорка надёжно закрепилась на плече, я решительным шагом направился к дверям магазина. Дёрнув за латунную ручку, я услышал скрип пружины. Дверь открылась, запуская меня внутрь.

Возле стеклянного прилавка, вальяжно облокотившись на витрину, стояла компания в спортивных костюмах с чёрно‑жёлтой символикой «Яростных». Трое бойцов и их наставник, грузный лысеющий мужик в потёртой джинсовке. У их ног я заметил питомцев, волка и манула. Если волк не был одет в броню, то пятнистый манул потел в матовой броне, лениво вылизывал лапу и поскуливал от дискомфорта.

Увидев меня, бойцы затихли на долю секунды, а затем тот самый крепко‑сбитый парень, проводник Манула, обидевший Костю, пренебрежительно оскалился.

– Смотрите‑ка. Папочка нищебродов пришёл. Никак за своего дрища заступаться, – заржал он, толкнув локтем щуплого хозяина волка.

Я не стал тратить время на словесную перепалку, ответные оскорбления. Смысл от всего этого? Только время своё тратить. Таким следует объяснять прямо и по существу, с таким же нажимом.

– Пять тысяч рублей. И извинения перед моим бойцом, – стальным тоном произнёс я, останавливаясь в двух шагах от их группы. – Или мы решаем этот вопрос по‑другому.

– Решаем по‑другому, – вышел вперёд наставник «Яростных», прищурившись.

Седой продавец побледнел, исчез за прилавком.

– Тогда прямо сейчас, – погладил я Искорку, задрожавшую от предвкушения битвы. – На парковке у входа. Мы сойдёмся с тобой в поединке. Кто упадёт, тот проиграл.

Проводник Манула между тем перестал смеяться. Оценивающе оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на Искорке, перебирающей лапками у меня на плече.

– Но после боя чтобы никаких ко мне претензий, – он дёрнул поводок Манула, потянул кошку за собой. – Ты сам предложил поединок, никто тебя за язык не тянул.

– Да, я сам предложил, – кивнул я, покидая магазин и направляясь к заросшей травой площадке.

– Ваша победа на эстафете была случайностью. И вот настало время для реванша, – оскалился пухлый наставник «Яростных».

Затем он распорядился тощему парню, чтобы тот снимал на камеру телефона.