– То есть сначала ели питомцы? – уточнил я, замечая, как у Ветрова начинает дёргаться бровь.

– Мы только по маленькому кусочку дали! – торопливо забормотал Костя, виновато посматривая на растекающуюся по линолеуму Желешку. – Честное слово! В качестве поощрения!

Я закрыл глаза, призывая на помощь всё свое терпение. Элитная человеческая пицца. С трюфельным маслом. Для эфирных животных со сложнейшим метаболизмом.

Последствия этой гастрономической диверсии были налицо.

– Неон, – остановился я напротив хрустального барса. – Радужка глаз побледнела, мутно‑серая. Он тяжело дышит, хочет упасть набок… Желешка. Потерял прозрачность. Он стал похож на комок строительного клея, форму не держит.

– Ему и раньше тяжело было это делать, тренер, – выдавил Костя.

– Смирнов, не встревай. В следующий раз крепко подумай, прежде чем, что‑то говорить, – предупредил я, затем остановился напротив лисицы. – Матильда. У неё чесотка. Явно острая аллергическая реакция. Ну и Бублик. Он икает, и у него повышенное слюноотделение. Соколова, ты знаешь, когда вараны икают?

– И‑и‑и‑ик! – ответил за неё Бублик, содрогаясь всем телом.

– Нарушение пищеварения, – пробурчала Лера.

– Неправильный ответ, – сухо заметил я.

Ко мне подошла Полина. Док окинула взглядом застывшую шеренгу, затем перевела взгляд на страдающих зверей. Её лицо превратилось в бесстрастную гипсовую маску, а глаза метали молнии.

– Я, конечно, знала, что будет непросто, но масштаб катастрофы каждый раз меня удивляет, – ледяным тоном констатировала Полина.

Она подошла к икающему варану, профессионально осмотрела его слизистые и выпрямилась.

– Глубокая интоксикация. Острый панкреатит Ядра, – вздохнула она. – Если бы я не была связана клятвой Гиппократа, вот прямо сейчас бы устроила каждому из вас промывание желудка. Без наркоза. Через нестандартные отверстия.

Бойцы синхронно побледнели. Всем было понятно, что Доку не до шуток. Да и я кое‑как сдерживался, чтобы не повышать голос.

– Всех в лазарет. На капельницы, – скомандовала она, разворачиваясь. – Молитесь, чтобы я успела вывести эти ваши трюфеля из их кровотока без последствий.

Полина быстрым шагом покинула столовую, а я оглядел притихшую команду. Не стал кричать. Не стал читать долгих моралей о безответственности.

– Обед отменяется. Отведите питомцев к лазарет и в тренажерный зал, – спокойно произнес я.

Спустя десять минут стая наматывала бесконечные штрафные круги по периметру зала. Тяжёлый топот кроссовок эхом отдавался от высоких потолков.

Дэнни бежал первым, обливаясь потом. Буквально в метре за ним, тяжело и угрожающе дыша прямо в затылок мажору, неслась Лера.

– Я скормлю тебя Бублику, Ветров… – сквозь зубы, в такт шагам шипела Соколова. – Как только он перестанет икать… я лично запихну тебя в его пасть… хоть пицца и была вкусной, зараза…

– А я говорила, – заметила Анна. – Нельзя им такое.

Остальные члены команды злобно покосились на неё. Команда продолжала нарезать круги. Пыхтела, тихо ругалась себе под нос.

Они злились, проклинали Дениса, его пиццу, питомцев, которые выпрашивали еду, и меня.

Но, наблюдая за этой картиной с легкой полуулыбкой, я видел главное. Они бежали в едином ритме. Злились вместе, страдали вместе, и каждый из них сейчас чувствовал ответственность не только за себя, но и за того парня, что бежит рядом. Стая, пусть и через боль и обиды, постепенно объединялась.

Писк таймера на секундомере Белова возвестил об окончании экзекуции. Команда, услышав это, рухнула на ближайшие скамейки. Хрипло и прерывисто дыша, мои подопечные начали жадно хлебать воду, умывать разгорячённые лица.

Они были измотаны до предела, но в их глазах больше не было той расхлябанной самоуверенности, с которой они заявились на утреннюю тренировку. Урок усвоен.

– Артур, зайди ко мне. Срочно! – раздался знакомый голос из динамика над входной дверью.

– Ещё десять минут передышки, и затем блуждающие мешки, – бросил я измотанной команде, а сам отправился в кабинет Киры, ловя на себе напряжённый взгляд Белова.

Когда я зашёл внутрь, увидел Киру не за столом. Она стояла у окна, а услышав меня, обернулась.

Владелица гильдии нервно сжимала в побелевших пальцах планшет, вцепившись в него, словно утопающий в спасательный круг. Медленным, каким‑то деревянным шагом она пересекла зал, остановившись в паре метров от меня.

Кира посмотрела мне прямо в глаза, сглотнула ком в горле.

– Артур… У меня для тебя есть две новости. Плохая и… очень плохая.

Я не стал задавать вопросов. Ждал, когда Кира сама всё расскажет.

В тесном кабинете надрывался под потолком старый кондиционер, гоняя по помещению запах остывшего кофе и бумажной пыли. На стене мерно тикали часы.

– Тебе не интересно, что это за новости? – удивлённо приподняла бровь хозяйка кабинета.

– Начинай по порядку, – спокойно ответил я, и прошёл к креслу у стены, усаживаясь в него. Поставил переноску с Искоркой на журнальный столик, намотал на руку поводок, на конце которого дёргался Живчик. Щенок рвался к ножке старого шкафа, явно чтобы попробовать её на вкус.

– Третий этап квалификации объявлен, официально, – тихо и как‑то даже скорбно произнесла Кира. – Испытание «Столбы». Бои на выбывание. У нас ровно семь дней на подготовку.

Я коротко кивнул. Сроки были вполне ожидаемыми, но жёсткими, учитывая, что испытание я уже это проходил в прошлой жизни, и оно было не из простых.

– А теперь очень плохая новость, – Кира тяжело сглотнула, не отрывая от меня взгляда. – Опубликованы результаты жеребьевки. Наш противник – «Острые жала».

В кабинете повисла мёртвая, звенящая тишина. Имя этой гильдии было на слуху чтуь ли не у каждого букмекера Бетонки. «Острые жала» славились на квалификационном турнире своей безжалостной эффективностью в испытаниях и отточенными до автоматизма контратаками во время схваток. Идеально скоординированная машина для перемалывания аутсайдеров. На допинге её не ловили, не было такого случая. Но кто их знает?

Я не верил, что некий слепой жребий свёл нас именно с «Острыми жалами». Не удивлюсь, если это очередные закулисные интриги мецената, выгода которого понятна. Он решил собрать куш на тотализаторе. И ставил на нас. Наиболее логичный вариант.

Я молча протянул руку. Кира покорно вложила планшет мне в ладонь.

– Знаешь, что нас бросили под каток? – она побледнела, вглядывалась в моё лицо, искала хоть малейшую поддержку. – Горай, не молчи. Мы справимся?

– Да, справимся, – кивнул я, понимая, что любая пауза сейчас только усугубит её вздёрнутое состояние.

Быстро пробежав глазами по официальному регламенту, загруженному из базы судейского комитета, я вник в суть предстоящей мясорубки. Да, это те самые «Столбы», что я проходил ранее.

Восемь подвижных платформ на гидравлике, пять метров в диаметре. Внизу болото с вязкой грязью. Фамильяры бьются, сбрасывают противника вниз. В общем, испытание дикое и жутко напряжённое.

В голове уже начали выстраиваться векторы движения наших фамильяров с учётом их особенностей, время и векторы прыжков и прочие величины. Для меня, как для тактика, этот формат был не просто испытанием. Вызовом. Здесь не сработает тупая грубая сила. Здесь победят баланс, контроль дистанции и отличная ментальная связь с питомцем.

– Пойду, обрадую команду, – передал я планшет Кире, и она молча кивнула, отвернувшись. Понимала, что в этот раз выкрутиться будет сложнее, чем с той же Центрифугой.

Проблема заключалась в одном значительном нюансе. Ни внутри базы, ни на её территории не было даже намёка на столбы, а уж тем более на какие‑либо площадки над уровнем земли.

Вернулся я в тренировочный зал, где Белов вновь отчитывал Дэнни, который принялся снимать очередное видео.