Охранник резко развернулся, зашагал прочь, нервно поправляя кепку и стараясь не оглядываться.

Я не стал его окликать. Смысла в этом не было. Просто молча провожал старика задумчивым взглядом.

А этот старичок ох как непрост. Обычные сторожа не знают о глушителях эфира, не крутят их в руках так, будто работали с ними всю свою жизнь. И не находят они такое оборудование без специального сканера.

Да к тому же, о каком отряде он чуть не проговорился?

Этот человек знал слишком много для своей скромной должности.

Я поставил себе ментальную отметку. За Христофором Родионовичем нужно будет приглядывать. Ещё не хватало, чтобы он оказался внедренцем.

Я в это не верил. Всё же старик внушал доверие. Но… доверяй, но проверяй. Вроде так говорят.

Время покажет, на чьей стороне этот отставной специалист по глушилкам.

Забрав Живчика у Полины, я решил прогулять его на заднем дворе. Да и Искорка просилась на свежий воздух, настойчиво пофыркивая из переноски.

Прицепив поводок к ошейнику пса, который успел лизнуть меня в щёку, я добрался до выхода, толкнул тяжёлую металлическую дверь и вышел во внутренний двор гильдии. Прохладный вечерний ветерок приятно холодил разгорячённое лицо. Я заметил в стороне Леру. Она держала телефон в руке, с кем‑то напряжённо разговаривала, агрессивно меряя шагами бетонную площадку.

До меня отчетливо донеслись обрывки фраз.

– Я же опекун!.. – отчаянно выпалила Лера. – Нет!.. не имеете права! Я отправила все документы, ещё на прошлой неделе!..

Живчик гавкнул, потащив меня к микроавтобусу, у которого суетились Ветров с Беловым. И тем самым пёс выдал моё присутствие.

Лера заметила меня, сбросила звонок, убирая телефон, и попыталась пройти мимо.

– У тебя проблемы, Соколова? – максимально мягко поинтересовался я. – Тебе кто‑то угрожает? О какой опеке идёт речь?

– Вам послышалось, – буркнула Лера, дёргаясь в сторону двери. – Дайте пройти.

– Если у тебя проблемы, просто скажи, – продолжил я. – Могу помочь.

Лера исказила лицо, будто я нападал на неё. Она просто не умела принимать помощь.

– Это не ваше дело, тренер! – грубо огрызнулась она, сверкнув исподлобья злющими, полными затаённой паники глазами. – Следите лучше за своими питомцами. А в мою жизнь не лезьте!

Не дожидаясь ответа, Соколова прошла мимо. Быстрым шагом направилась к двери, пряча руки в глубокие карманы спортивной куртки.

Проводив её взглядом, я вздохнул. В нашей сборной солянке у каждого бойца за душой прятались свои демоны, свои секреты. Каждый из них отчаянно цеплялся за свою независимость, не понимая одной простой истины.

Гильдия не просто вывеска на фасаде или контракт на столе. Это семья. Настоящая семья, где каждый готов встать за товарища горой, невзирая на чины, заслуги и прошлые ошибки. Сейчас они напоминали ежей, выставивших колючки во все стороны. Они не доверяли никому, кроме себя.

Но обязательно придут к правильному настрою. Я приведу их к этому. И выстрою из них настоящий монолит.

Прогуляв Живчика, который был энергичней прежнего и тянул меня вперёд похлеще многотонного тягача, я вернулся в тренажёрный зал.

В нём царил полумрак. Лишь тусклые дежурные лампы под потолком выхватывали из темноты контуры спортивного инвентаря по углам и пульт управления. Застарелый запах резины и старой краски пощекотал ноздри.

Выпуская Искорку, я взял её на руки, взглянул в большие умные глазки, поблёскивающие золотом.

– А сейчас мы немного поупражняемся. Блуждающие мишени будут в самый раз, – улыбнулся я, коснувшись пальцами её чешуйчатого носика.

– Ш‑ш‑ш‑ш‑ш, – одобрила кроха, выпрыгнув из рук на пол. Подбежала к красной стартовой черте, потянула задние лапки.

Я добрался до пульта и врубил нужный режим. Механизмы загудели, мешки с цепями дёрнулись в конце зала, раскручиваясь на месте и увеличивая амплитуды.

«Только не стрелять огнём. Не сейчас. Просто удержись на линии», – отправил я импульс саламандре. – «Завтра защитим мешки новым полотном и тогда будет можно».

Я почувствовал ментальное касание. Искорка сообщила, что всё поняла. А затем я нажал на старт. Мешки понеслись навстречу саламандре, а она отважно кинулась вперёд. Прыжок, затем ещё один, следом ускорение и ещё серия прыжков.

Я направлял её, просчитав за пару секунд движение кожаных мешков. Раздался сигнал пересечения финиша. На табло загорелась цифра – «17».

– А ты делаешь успехи, подруга, – я встретил довольную Искорку, которая забралась на меня. Сердечко билось очень быстро, Ядро нагрелось, но не очень сильно, терморегуляционные каналы в норме. Значит, переживать не о чем.

Что меня радовало, так это пульсации Ядра. Более частые, чем прежде. Всё говорило о скором получении уровня.

– Уав! Уав! – Живчик подбежал к полосе препятствий, остановился, обернувшись и виляя хвостом.

– Ты тоже хочешь пройти? – рассмеялся я. – Хорошо. Учти только, мешки тяжёлые.

Саламандра послушно замерла, вновь забираясь на моё плечо, она с интересом смотрела в сторону джек‑терьера, который вилял своим хвостом‑вентилятором и ждал сигнала.

Из моего нагрудного кармана показался барон Сверчанский, протяжно зевнув. Сверчок потёр фасеточные глаза передними лапками, пошевелил длинными усами.

– Никак, нестроевую кавалерию в бой бросаете, командир? – иронично поинтересовался гусар, оценивающе посматривая в сторону пушистого добровольца. – Этот корнет ещё пороху не нюхал! Оставили б дитё в покое, ей‑богу.

– Ты слишком категоричен. Он справится, – заметил я, вернувшись к пульту.

Поколдовал я над пультом. Мешки сдвинулись, звеня цепями отправились на исходную позицию.

Когда они добрались до дальней стены, я вновь врубил «Блуждающие мешки».

А Живчик сорвался с места.

Я пристально наблюдал за щенком, нащупывая Сопряжение. В таких ситуациях оно и проявляется. Такое может произойти и у петов, когда они находятся на пороге получения уровня.

Но пробиться через эфир я пока не мог. Живчик пока не давал согласия на связь, потому что просто пока не осознавал, что это такое.

Я затаил дыхание, почувствовал как коготки Искорки заскрипели на ткани моей куртки, сжимаясь от волнения.

Пушистый комок не просто бежал по матам навстречу большим мешкам, каждый из которых весит пятьдесят Живчиков, а может и того больше.

Когда мешки оказались в паре метров от щенка, вокруг его крошечного тельца сформировалась плотная и гудящая вихревая аура. Закрученные потоки воздуха сработали как идеальный аэродинамический щит.

Щенок просто пробежал вперёд, а мешки отскакивали от него один за другим, меняя траекторию движения.

А под конец терьер будто сам себя подбросил вперёд, полностью игнорируя законы гравитации.

Бело‑рыжая шёрстка Живчика заблестела, будто он покрылся инеем.

Картинка в моей голове сложилась окончательно. Полина оказалась не права. Ядро щенка не было отравлено хлоркой. И никакие диверсанты не подмешивали ему стимуляторы. Запущенный Доком витаминный комплекс просто ускорил естественный процесс в организме терьера. В кладовке скопившаяся энергия пыталась прорваться наружу, переходя на качественно новый уровень.

Это было не отравление. Это было настоящее пробуждение силы.

Сделав круг по залу, серебристый вихрь, громко лая, мягко приземлился, точно у моих ног. Живчик ещё раз задорно тявкнул, ожидая похвалы.

– Красавец, – потрепал я его по холке. – Ты ещё не понимаешь, что сейчас сделал!

– Матерь божья… – благоговейно прошептал Сверчанский, намертво вцепившись лапками в край моего кармана. – Да это ж не щенок, командир. Это целый летучий эскадрон в миниатюре! Беру свои слова обратно. С таким бойцом можно хоть сейчас на передовую!

Я присел на корточки, поглаживая довольного Живчика. Вот он потенциал, способный перевернуть всю турнирную таблицу Синдикатов. Оставалось лишь дождаться нужного момента. А потом правильно его направить.

Сейчас я чувствовал затухающие вибрации. Живчик попытался вырваться, но я вновь нашёл вихревые точки, помассировал их, успокаивая питомца. Не нужно сейчас вихря, мне хватило картинки из кладовой бабы Зины, чтобы прочувствовать последствия.