Бублик, оказавшись на высоте, намертво вцепился кривыми когтями в древесину, обернулся хвостом вокруг одной из досок. От страха у монстра моментально началась нервная икота. С громким звуком «ик!» из его зубастой пасти вылетела тяжелая капля кислоты, с шипением прожигая дыру в поддоне.

– Бублик, фу! Не смей плеваться! – зарычала в его сторону Лера, трусцой сопровождая тронувшийся с места лязгающий погрузчик.

Лиса Матильда повела себя иначе. Рыжая хищница просто распласталась на пузе, вжавшись в доски, принялась остервенело скрести их когтями, утробно рычать.

– Тише, девочка, тише! Я здесь, я рядом! – Анна бежала следом, посылая питомице успокаивающие ментальные волны, пытаясь привести зверя в чувство.

– Ящерица клянет всех богов арены и желает растворить дребезжащий драндулет в кислоте, – лениво произнёс Сверчанский. – А рыжая бестия просто хочет на ручки. Эх, не та нынче кавалерия пошла… Не та.

На фоне хриплого смеха Леонида, забористого мата вытаращившего глаза Григория, криков Леры и Анны, я продолжал стоять с каменным лицом и спокойно наблюдать за представлением.

Искорка продолжала ободряюще шипеть, болея за питомцев. Живчик скулил, дёргал хвостом, всем своим видом показывая, как он хочет побегать за машинами. Я держал его крепко, никуда не денется. Не хватало ещё, чтобы он попал под колёса спецтранспорта.

Что касается реакции фамильяров, я ожидал этого. Абсолютный раздрай в первые минуты – это норма. Зато уже завтра, когда они вновь встанут на эти палеты, страх уйдёт, уступив место рефлексам.

Погрузчики вернулись, с лязгом и скрежетом опустили вилы на землю. Дизеля заглохли, окутав площадку облаком едкого дыма. Старички‑водители неторопливо выбрались из тесных кабин.

И если щуплый Леонид выглядел абсолютно довольным, вытирая ветошью перепачканные руки, то лицо Григория не предвещало ничего хорошего. Усатый старшой мрачно обошёл свой погрузчик, пнул носком сапога прожженный кислотой поддон и исподлобья уставился на Леру с её вараном.

– Не, ребятушки. Так дело не пойдет, – отрезал Григорий, упирая руки в бока. – Мы так не договаривались. Одно дело – котиков да лужи ваши катать, а другое – когда эта ящерица мне технику прожечь норовит! На кислотных монстров я не подписывался. Всё, Лёня, глуши мотор. Загоняй агрегаты на стоянку.

– Да ладно тебе, Гриша! – возмутился весёлый Леонид, явно не желая заканчивать аттракцион. – Это ж не по‑человечески! Ребята вон тренируются, стараются. Ну капнула животинка слюной, с кем не бывает! Подумаешь, доску прожгла!

– А если она мне в кабину плюнет⁈ – повысил голос Григорий. – Кто потом перед прорабом отвечать будет? Ты, что ли? Я сказал – всё! Шабаш!

Работяги сцепились в шумном споре, размахивая руками. К ним присоединились ещё двое. А моя команда напряжённо замерла. Лера виновато потупилась, Бублик спрятался за её ноги. Тренировка, едва начавшись, оказалась под угрозой срыва.

Я не стал вмешиваться в перепалку рабочих. Невозмутимо повернув голову, посмотрел на переминающегося с ноги на ногу тренера.

– Артём Сергеич, – ровным тоном произнёс я, протягивая три купюры, двести пятьдесят рублей. – Сбегайте в ларёк. Купите ещё одну бутылку.

Белов возмущённо запыхтел, его лицо пошло красными пятнами.

– Артур Викторович, да вы издеваетесь! – возмутился помощник. – Я вам мальчик на побегушках, что ли, за водкой бегать? Вон, пусть Смирнов сгоняет! Он молодой, ему полезно!

– Константин занят Желешкой. У него питомец в состоянии стресса, – холодно парировал я.

Тренер открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о субординации, но тут в разговор вмешалась Кира.

– Может, мне надо сходить, Артём Сергеевич? – владелица гильдии приподняла бровь, глядя на коуча так, словно он был дефектной сметой, резко дунула на сбившийся короткий локон, убирая его с лица.

Белов как‑то даже погрустнел. Скривив лицо и тихо ворча под нос что‑то о попрании авторитета, он выхватил из моей руки деньги, развернулся и направился в сторону выхода из площадки.

Через пять минут я показал Григорию бутылку, демонстративно вложив её в пакет к трём таким же. Дополнительная инвестиция в виде «беленькой» сработала безупречно. «Жидкая валюта» вернула стариков за рычаги управления погрузчиков.

Процесс пошёл. Палета, прожжённая кислотой отправилась в утиль.

Дизеля снова взревели. Круг за кругом погрузчики наматывали метры по неровному грунту, то резко тормозя, то вновь устремляясь вперёд. Постепенно, под чуткими командами своих проводников, питомцы начали адаптироваться к пугающим условиям.

Я стоял всё так же в стороне, координируя действия хозяев через старенькие, взятые со склада гильдейские гарнитуры.

– Ветров, следи за креном! Держи барса в центре! – командовал я в микрофон. В наушнике раздался оглушительный треск статических помех, сквозь который едва пробился голос Дэнни.

Он только со второго раза услышал меня. Как и Смирнов, который вместо того, чтобы на расстоянии успокоить Желешку, стремился её обнять, но на ходу это сделать было проблематично.

Я поморщился, бросил взгляд на Киру.

– Внеси в смету новые гарнитуры, – сообщил я, постучав пальцем по пластиковому наушнику. – Хрипят так, будто мы переговоры с орбитальной станцией ведём.

Воронцова молча кивнула, делая пометку в планшете.

Когда питомцы наконец научились уверенно балансировать на движущихся площадках, без паники, барьеров и выбросов кислоты, я дал отмашку на следующую фазу.

– Григорий, Леонид! Совмещайте палеты! – обратился я к пожилым строителям.

Погрузчики с громким стуком съехались вплотную, образуя единую, пусть и нестабильную боевую зону. Первыми оказались в спарринге Неон и Желешка.

– Начали спарринг! – скомандовал я проводникам.

Звери сделали первые, пока ещё неуверенные попытки атаковать друг друга на высоте. Я принялся считывать паттерны, подмечая слабые места и фиксируя время реакций.

Желешка, неожиданно проявив чудеса пластичности, отрастила несколько длинных щупалец и резким толчком сбросила растерявшегося Неона за край палеты. Барс с возмущенным мяуканьем упал в грязную лужу. Но в следующем раунде Неон взял реванш. Молниеносным броском он дёрнул слайма за пояс, заставляя Желешку расплыться в лужу и повиснуть с краю импровизированной платформы.

Чуть позже то же самое повторили Бублик и Матильда. Варан, забыв про икоту, мощным ударом хвоста одолел лисицу, прижал её к краю платформы. Один ноль, в пользу Леры и Бублика.

Но Анна всё же собралась, мобилизовала Матильду. В ответном поединке лиса, используя природную ловкость, проскользнула у варана под брюхом и толкнула его лапами к краю. Бублик пошатнулся, едва не свалился вниз. Он повис на краю, цепляясь когтистыми лапами. И Матильда воспользовалась заминкой. Торжествующе сорвала зубами нагрудную пластину и спихнула варана боком с поддона, обозначая чистую победу.

Тренировка, начавшаяся с паники и ругани, превращалась в настоящую, суровую отработку навыков. Моя стая училась выживать.

Она подошла к концу, когда небо над промзоной окончательно затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, а моросящий дождь превратил строительную пыль в грязное месиво.

Питомцы, измотанные непривычной нагрузкой и постоянной качкой, спрыгивали с погрузчиков тяжело дыша. Так же дышали и их хозяева, выжатые в ноль.

Я подошёл к работягам, которые уже глушили моторы своих громоздких агрегатов.

– Отличная работа, мужики, – я крепко пожал огрубевшие, промасленные руки Григорию и Леониду, после чего передал усатому бригадиру пакет с «беленькой».

Глаза старичков довольно блеснули, благодарно посматривая то на пакет, но на меня с командой.

– Завтра в это же время? – деловито уточнил я, закрепляя договоренности. – Работаем ещё шесть дней. По четыре часа. Учитывая регулярность, сторгуемся на двух бутылках за смену. Идёт?

– Идёт, командир! – радостно гаркнул Леонид, передавая звенящий пакет своим товарищам. – Приходите. Мы вам такие повороты устроим, ваши звери летать научатся!