Искорка рванула с места. Мишени мелькали впереди с бешеной скоростью и упорно надвигались на неё, а кроха бежала навстречу ближайшей, гремящей на цепи и неумолимо приближающейся к ней.

Вся активная тренировочная зона превратилась для меня в геометрические линии, углы отклонения, амплитуды. Я вычислил оптимальный маршрут движения питомицы. И он включал один короткий прыжок на первый мешок, и один дальний, на второй.

Дальние прыжки мы ещё не тренировали, отчего возникала лёгкая интрига. Хотя настрой Искорки был боевым, так что всё возможно.

Момент пойман, а саламандра на нужной позиции в нужное время, в паре метров от ближайшего мешка.

«Прыжок. Выстрел. Мощность на минимум», — отправил я команду.

Саламандра изогнулась, оттолкнулась лапками от дорожки, взмывая в воздух к ближайшему мешку. Тот просвистел мимо, гремя цепью.

«Сейчас!»

Искорка извернулась, открывая пасть. Волна энергии пробежала по её чешуе, а из пасти выскочил дымок и следом небольшой огненный шарик.

— В-в-вух! — прочертил он пространство до мишени и врезался точно в красную точку.

Мешок слегка дёрнулся, меняя траекторию. Это я тоже учёл.

Находясь в лютой концентрации, я выбрасывал одну команду за другой. А Искорка совершала невероятные вещи, показывая чудеса гибкости.

Прыжок на первый мешок, перемещение в нужную точку, выстрел ослепительно ярким сгустком пламени. Второй мешок готов. Третий мешок уже был почти на финише, и мне пришлось ускорить кроху. Пробежав лапками, она оттолкнулась и прыгнула, раскидывая лапки словно белка-летяга. В полёте открыла пасть, из которой вылетел очередной огненный шар.

Сигнал прозвенел до того, как кожаный мешок пересёк финиш.

Я выпустил ещё два мешка с большим интервалом, на этот раз траектория каждого была сложной. Один приехал к финишу с дымящейся дырой в боку. Искорка рванула ко второму.

Воздух в зале серьёзно нагрелся. Пахло жжёной резиной и серой.

Искорка была в метре от очередной мишени, когда через Сопряжение меня окатило волной пульсирующего жара. Ядро Искорки ревело, словно раскалённая турбина, подбираясь вплотную к четвёртому уровню. Я физически чувствовал, как энергия маленькой рептилии рвётся наружу, расширяя её эфирные каналы.

Но всё бы ничего, я был только рад, если она возьмёт четвёртый уровень. Если бы не рубиновая чешуя на её загривке, которая начала стремительно белеть.

Ядро вышло на пик мощности, и уже скоро произойдёт критический перегрев. Еще три-четыре секунды, и питомица не выдержит внутреннего давления. Она просто взорвётся огненной бомбой, зальёт потоками пламени тренировочный зал. Но ситуация была под контролем. Я выправил её.

«СТОП!» — рявкнул я, передавая через Сопряжение ледяной ментальный блок. Одновременно ударил кнопку экстренной остановки на пульте управления.

Механизмы взвыли. Единственный кожаный мешок, до которого не добралась Искорка, покачивался на цепях, будто поддразнивая саламандру.

Питомица зашипела ему в ответ, вроде того что «в следующий раз ты так просто не отделаешься», и замерла на дорожке, тяжело дыша. Из её полуоткрытой пасти валил густой сизый дым, по чешуе пробегали белёсые всполохи.

Любой бы гладиатор начал бы паниковать. Шутка ли, огненная саламандра начала белеть. Но я не любой. Понятно было, что у меня есть минута, а то и больше.

Добрался до умывальника, подержал под водой махровое полотенце, как следует пропитывая его. Затем добрался до Искорки, от которой расходился сильный жар.

Хорошо, что старые доски в зале пропитаны огнеупорным составом. Иначе они бы уже дымились вовсю. Пришлось бы заказывать ремонтную бригаду, и выслушивать от Киры, что мы не можем позволить себе лишние траты.

Я присел на корточки рядом с питомицей, осторожно набросил влажную ткань на её пышущее жаром тельце. Вода мгновенно зашипела, над Искоркой возникло облако пара.

— Тише, тише, девочка… Я здесь. Остываем. Отпускай жар, ты можешь, — шептал я, транслируя через канал связи максимальное спокойствие и тормозящие импульсы. Одновременно массировал терморегуляционные узлы, активно пульсирующие под подбородком крохи.

Полотенце высохло за секунды. Я вернулся к умывальнику, поменял его на второе. Дрожь в теле саламандры постепенно начала утихать, а чешуя приобрела привычный рубиновый оттенок. Ядро Искорки стабилизировалось, переходя в ровный, рабочий ритм.

Я вытер пот со лба. Риск был велик. Но без этого не получится пробить потолок. Только упорство, труд и бережный контроль за состоянием фамильяра — вот главные составляющие его роста.

Через пять минут мы с Искоркой покинули здание гильдии.

Вечерний Питер встретил меня пронизывающим ветром и моросью, но за знакомой дверью чебуречной Нины Сергеевны царили тепло и как всегда умопомрачительные запахи. Контраст после изматывающей тренировки ударил по рецепторам с удвоенной силой.

Сегодня внутри заведения было не протолкнуться. Густой запах кипящего масла смешивался с гомоном голодных посетителей.

— Добрый день. Как всегда? Чебуреки? — Нина узнала меня, расплылась в добродушной улыбке.

— Добрый, — кивнул я. — На этот раз три штуки. И томатный сок.

Владелица заведения положила на тарелку румяные чебуреки, манящие своим ароматом, переложила её на поднос, поставила рядом гранёный стакан с густым томатным соком и пожелала приятного аппетита.

Поиски свободного места заняли немного времени. Я приметил в дальнем углу столик, за которым ожесточенно спорили двое крепких мужиков в заляпанных краской рабочих комбинезонах.

— Не занято? — спросил я, ставя поднос на свободный край столешницы.

Мужики мельком глянули на меня.

— Нет, присоединяйся, — пробасил бородатый, отхлёбывая хмельной напиток из массивной кружки.

Я повесил переноску с Искоркой под стол, подсыпал ей немного корма. Она зафырчала, задвигала носом.

«Тебе такое нельзя. Но у тебя есть корм, вкусный и полезный», — напомнил я ей, и саламандра недовольно фыркнула в ответ. Я счёл её интонации, она была не раздражена, скорее расстроена, что не попробует незнакомую пищу, которую так любит её хозяин.

Пальцы слегка обожгло через тонкую бумажную салфетку. Надкусил золотистый край, и тот знакомо хрустнул, наваристый мясной бульон растёкся во рту. Я вновь невольно зажмурился от наслаждения вкусом.

В ту же секунду канал моего Сопряжения с Искоркой мягко завибрировал.

Эмоциональный всплеск перетёк по невидимой связи к питомице. Искорка вновь фыркнула, забавно причмокнула, а затем с первобытным энтузиазмом набросилась на порцию сублимированного корма.

Я запил первый чебурек прохладным томатным соком. Вязкая текстура напитка с кристалликами соли отлично сбивала жирность жареного мяса.

Я приступил ко второму чебуреку, краем уха слушая разговор случайных собеседников.

— … да всё на Бетонке куплено, на корню, — басил бородатый, что постарше, активно жестикулируя надкусанным чебуреком. — Синдикаты всех под себя подмяли. Я же всегда ставил на «Северных Волков».

— Угу, слышал. У них состав поменялся, три тандема свалили в туман, — прожёвывая овощной салат сообщил ему щуплый работяга. — А что Синдикаты?

— Влезают, куда им не следует, — скривился бородатый. — Слышал, что из-за них волки и посыпались. Перекупили многих. Вот я про чо тебе и толкую, Серёга. Теперь ваще непонятно, на кого ставить.

— Брось, Михалыч, — возразил щуплый парень, отхлёбывая пиво. — Обрати внимание на тёмных лошадок. Вспомни прошлый сезон. Вдруг кто-нибудь снова из подвальных выстрелит?

— Ага, выстрелит, — мрачно пробасил бородатый. — Если им до этого ноги не переломают на квалификации.

Их разговор мгновенно вернул мои мысли в рабочее русло.

Бетонка. До квалификации чуть более трёх дней, а команда всё ещё в полнейшем раздрае.

Анну коллектив принял ожидаемо враждебно. Блондинка ведёт себя как примерная отличница, отгородившись от всех глухой стеной профессионализма. Искренне верит в безупречность их стиля с Матильдой. И надо донести до неё простую истину. Её хваленые тайминги проседают, и на официальной Арене эта мнимая идеальность будет стоить лисе жизни. Ей придется научиться импровизировать.