[Не сейчас!] — снова шепчу самому себе и переворачиваю Хáху на спину. Используя вторичный Телекинез, проникаю в грудь здоровяка и начинаю прямой массаж сердца.

Десять секунд, двадцать, тридцать…

Нет пульса.

[Нужна эссенция жизни. Хотя бы капля. Надо напомнить организму Хáхи, что значит жить.]

Используя Фильтр Ощущений, отключаю почти все органы чувств… Улавливаю слабенькую эссенцию Жизни в теле самого здоровяка. Отщипываю от неё немножко, направляю в сердце.

Тудум-тудум!

Сердце гнома забилось в бешеном ритме. А вот мозг пострадал сильнее. Что-то кричат военные и штрафники, прибежавшие на сигнал тревоги.

[Не сейчас!] — в который раз повторяю самому себе.

Мозг Хáхи отключился. Надо запустить…

Птыщ!

Я со всей дури отвесил здоровяку пощёчину. Затем ещё одну. Хáха глубоко вздохнул, открыл глаза и уставился на меня. Так и не сказав ни слова, он снова отключился.

Адъютант тут же отчитался:

— Повелитель, фиксирую болевой шок у пациента. Сердце бьётся ровно. Прямой угрозы в ближайшие часы нет.

— Жив, — произнёс я и сам упал на песок.

Шок, адреналин, остановка сердца, что-то кричащий капитан — я не понимал. Кто-то из военных выловил ногу Хáхи, вынесенную на берег. Её показали Майеру, а тот стал орать ещё сильнее.

[Не сейчас! Нельзя отключаться.] — Провожу самоанализ. — [Дело не в дефиците кислорода. И не в ударе током. Мне плохо от чего-то ещё… Если вырублюсь, могу уже больше никогда не проснуться.]

Голова гудит, меня знобит.

[Знакомые симптомы. Нью-Йорк. Три раны. Очнулся в больнице.]

Тогда мне было плохо из-за дефицита духовных частиц в окружающем пространстве. Наплевав на маскировку, я достал из скрытого хранилища один из самоцветов и стал вытягивать из него энергию. Не сразу, а постепенно.

[Резерв — это хорошо… Не сейчас… Мне нельзя отключаться.]

Орут военные, раздавая приказы штрафникам. Те смотрят на тушу змея-амфибии, безвольно плавающую на поверхности воды. Огромное пятно крови разливается от неё во все стороны. Прилив гонит тело чудовища к берегу. То есть к нам.

— Шестьдесят метров, — подсказывает Адъютант. — Цель рейдовой группы выполнена… Повелитель, ваш пульс и дыхание приходят в норму. Подозреваю, что вам нельзя доводить себя до полного физического и духовного истощения. Это…

Р-р-р-р-р-а-а-а-а-а-а-а!

Низкий вибрирующий звук донёсся из толщи воды. Достигнув берега, он прошёл сквозь тела штрафников, заставив дрожать сами кости. Двое военных от страха попросту рухнули на песок. Ноги не держали.

Пара огромных щупалец выглянула из воды вдали от побережья и потянулась к туше самки сальфея. Весь состав рейдовой группы в ужасе бросился в сторону леса. Я же, сидя рядом с Хáхой, продолжал наблюдать за тем, что происходит.

Не из-за страха. Это чувство давно отключено. Силы в тело тоже постепенно возвращались. Я просто понял: обладатель щупалец пришёл не за людьми, сунувшимися на побережье. Есть тут другая и куда более вкусная добыча.

В тот момент, когда щупальце добралось до дрейфующей тушки, вдоль всего побережья в воде началось движение. Молодые особи змей-амфибий в ужасе рванули на берег.

[Теперь понятно, зачем природа наделила их возможностью выплёскивать тот сверхмощный разряд. Адъютант оказался прав. Это защитная, а не атакующая способность.]

На планете Титов-Три сальфеи находятся далеко не на вершине пищевой цепи. В океане водятся чудовища и пострашнее. А эти змеи-амфибии выбираются на берег, чтобы не стать их добычей.

13 сутки, южное побережье Дуата

Маркус Гринч

Шесть минут — столько нам с Гарольдом потребовалось, чтобы дотащить Ха́ху до лагеря и подключить к нему автоматическую аптечку. Стоило её приложить к плечу здоровяка, как та сразу вколола лошадиную дозу снотворного и все доступные медицинские наноботы.

Логика прибора вполне понятна. Ха́хе сейчас лучше НЕ приходить в себя. Он получил два смертельных для человека удара током, плавал в желудочном соке, пережил остановку сердца и потерю конечности… Её мы тоже забрали и положили в походный холодильник.

Загрузив все вещи во внедорожник, мы почти сразу тронулись в обратный путь до Стикса. «Почти» — потому что вдруг нарисовалось ещё одно дело.

Вместо разрушенного нейрокома капитан Майер выдал мне браслет заключённого, надеваемый на руку.

— За что? — успел я возмутиться.

— Чтобы ты всё время был на связи! — рыкнул капитан. — У меня нет под рукой другого коммуникатора типа твоего древнего нейрокома. Пятый ранг! Такие даже на свалке не найти. Понятия не имею, из какого ты мира, Гринч, но мы всем штрафникам в Стиксе выдаём браслеты…

Капитан постучал себя по виску.

— ИскИн за серьёзное нарушение закона отключает гражданину нейросеть. Удалять её дорого, и так лучше вообще не делать. Для выхода в сеть арестанту выдают браслет. Я пару штук таких взял в рейд, думая, что какая-нибудь неприятная ситуация обязательно случится. Случилась… В общем, носи пока браслет. Можешь потом в городе купить нейроком. Сейчас бери раненого и дуйте в Стикс. Там его быстро на… обе ноги поставят.

Мне и самому сейчас довольно плохо.

— Вывожу регенерацию на максимум, — тут же отчитался Адъютант. — Повелитель, вам бы подкрепиться. Сойдут протеиновые батончики или что-то в этом духе. У вас полно ожогов и повреждена нервная система. Нужен строительный материал для их восстановления.

Слова Адъютанта я слушал вполуха. Медленно, но верно организм отходил от шока, вызванного боем.

Немного подумав, я достал из багажника ящик со своей едой. Съел овощи, не запивая. За десять минут пожарил здоровенный кусок мяса и слопал его без соли.

[Время уходит. Надо срочно ехать в город.]

К этому времени Майер пробил своим броневиком дорогу до берега и поехал на запад. Капитану требовалось забрать тушу второго убитого мною сальфея.

[Не до них сейчас.]

Пока штрафники помогали военным с тушей за минимальную надбавку, мы с Гарольдом собрали свои вещи в багажник машины Ха́хи. Не прошло и получаса с момента окончания боя, как мы рванули в обратный путь.

Отчёт Майера о выполнении квалификационного задания ушёл «Морозову». Сбоящий передатчик через кое-как отремонтированную антенну всё же смог отправить сообщение на орбиту.

Лагерь на побережье покинул и второй внедорожник, перевозивший аристократа. Он поехал за нами, не задавая никаких вопросов. Возня Майера со второй тушей сальфея их не интересовала.

Гарольд с выпученными глазами сидел на переднем пассажирском сиденье. Его сильно удивили и самка сальфея, и обладатель щупалец, который её потом сожрал.

Я ехал, сзади придерживая Ха́ху, и заодно следил за состоянием его здоровья. Вместо водителя выступал агент Пилот, находящийся под управлением Адъютанта.

Мы смогли увеличить скорость до ста двадцати километров по плохой дороге. Железяка помнил каждую кочку. Потому включал умную подвеску ровно тогда, когда нужно. Мы разогнались настолько сильно, что внедорожник аристократа отстал от нас и вскоре стал точкой вдалеке.

[Надо отдать водителю должное! Он искренне старался не отставать. А вот пассажирам не понравилось скакать на кочках.]

В итоге мы проехали девятьсот километров южного побережья до Стикса за пять часов сорок минут. Сутки назад мы проделали тот же путь за десять часов.

До города оставалась всего пара километров. У Ха́хи ожидаемо начался жар из-за многочисленных ожогов. Автоматическая аптечка перестала справляться с постоянно возрастающей нагрузкой.

На подъезде к блокпосту нас, как обычно, направили на дополнительную проверку. Просветили машину сканерами, заметили Ха́ху на заднем сиденье. Радостно улыбающийся охранник подошёл ко мне и даже свистнул от удивления.

— Надо же! На угнанной машине и так нагло ломишься в город. Парень, ты из какой пещеры вылез, чтобы вытворять ТАКОЕ?