Гринч демонстративно снял с себя рубашку, штаны и ботинки, показывая свидетелям подтянутое рельефное тело. На парне остались одни трусы.

Протянув вещи солдатам для досмотра, Гринч с улыбкой обратился к лейтенанту:

— Доставайте фонарик, уважаемый! Пишите под протокол через имплант нейроинтерфейса то, что будет дальше. Пусть свидетели тоже видят. Мне нечего скрывать.

Сказав это, Гринч повернулся задом к краснеющему лейтенанту ИСБ и, взявшись за трусы, повёл руками вниз.

21 сутки (день)

Маркус Гринч

Пока летел на шаттле от орбитальной станции «Магеллан» до планеты, успел много о чём подумать. Вспомнил сделку с Иммиграционным Бюро, заключённую через Гнилую Душу. Согласно условиям спора, «я не должен покидать планету».

Тут всплывает противоречие!

Мудрец Архо САМ перетащил меня на «Магеллан». Когда я в комнате прибытия открыл интерфейс Содружества, время действия договора уже начало тикать.

[Получается, либо я на момент появления в Содружестве Миров уже нарушил договор не по своей воле. Либо нахождение на станции «Магеллан» не считается нарушением.]

Ответ на этот вопрос подсказала база знаний по профессии юриста, развитая у меня до третьего ранга. Пришлось немного покопаться в Колониальном и Общеимперском праве. Всё встало на свои места:

[Орбитальные станции считаются ЧАСТЬЮ планеты, как бы странно это ни звучало.]

Будь «Магеллан» отдельной космической станцией — вот тогда «да». Было бы нарушение как у меня, так и у Иммиграционного Бюро. Такие махины строят в пустоте там, где есть имперские верфи, большие залежи руды в астероидных полях, развитое производство на планетах. Речь не просто о куске металла посреди космоса, а о целой инфраструктуре. Такая станция выполняет роль узла в транспортных сетях империи Аратан. За другие уголки Содружества не скажу.

В общем, с точки зрения закона, «Магеллан» — это станция на орбите Титова-Три. Грузовой порт, временный склад, главный узел связи с империей и много чего ещё. Суть в том, что это часть планеты, пусть и находящаяся в отрыве от неё и живущая по Общеимперскому праву.

Пребывание на «Магеллане», поездки туда-обратно — ничего из этого не нарушает условий сделки с Иммиграционным Бюро. Договор заключён в правовом поле империи Аратан.

[Надо будет прокачать юриста до четвёртого ранга, а лучше — до пятого. Уверен! Бюро найдёт к чему придраться, когда настанет время расплатиться по счетам.]

Уже на подлёте к Стиксу я по привычке запустил сканирование. Прибывая на новое место, надо обязательно убедиться, что там нет засады. Поэтому наличие четырёх вооружённых охранников с лейтенантом я воспринял спокойно.

[Прав был Белый Дьявол. Если и есть в мире адепт, притягивающий неудачу, — то это я… Правда, потом неудача ходит со здоровенными дырами между зубов.]

Адъютант тут же отчитался:

— Повелитель, проведено опознавание. Это сотрудники службы безопасности Стикса. Двое из охранников приписаны к космопорту и находились здесь восемь часов назад, когда мы покидали город. С вероятностью девяносто процентов они пришли за вами.

Дальше в голове всё сложилось за считаные секунды.

[На меня кто-то настучал!]

Контрабандист Итаки сейчас летит на корабле «Бартон» в соседнюю звёздную систему. Вариант причастности Бикса я отмёл сразу — шахтёра самого бы привлекли к ответственности за соучастие. Ему проблемы не нужны. Враждующий с ним шахтёрский профсоюз вцепится в эту возможность мёртвой хваткой.

В голове сразу всплыла одна м-а-а-аленькая, но крайне важная деталь.

Когда я находился на «Магеллане», НИКТО из охраны не докапывался до меня.

[Почему мой длиннорукий недруг действует только на планете? Точно знаю, что у него есть влияние на ИСБ.]

Голова ещё была занята обдумыванием сделки с Гнилой Душой. Потому сознание зацепилось за одну шероховатость. На станции «Магеллан» действует Общеимперское право, а на планете — Колониальное.

В каком-то смысле здесь, в Стиксе, у стражей порядка развязаны руки и царит вольница среди сотрудников охраны. По этой же причине до меня докопались на блокпосте за то, что я вёл машину Ха́хи.

[Тогда я смог выкрутиться, сославшись на Колониальное право.]

Пока шаттл заходил на посадку, я переложил чипы с базами данных в скрытое хранилище. Придётся рискнуть. В голове все десять со-процессоров стали работать, используя базу данных «Юрист».

Факт первый. На «Магеллане» никто охране не рассылал на меня плохую характеристику. Почему?

[Потому что я мог бы её оспорить. По Общеимперскому праву я могу подать в суд за клевету, рискнув ещё большей потерей уровня лояльности. Колониальное таких мер со стороны гражданина не предусматривает. Посланную кому-то там характеристику не оспорить.]

Значит, кто-то НЕ ХОТЕЛ светиться лично. На «Магеллане» за мной наблюдали, но брать не стали. Нужны основания для обыска. Однако, когда я полетел со станции на планету, противник настучал охране космопорта. Потому охранники сейчас и встречают шаттл.

[Они точно знают, кого и где искать. Кто-то дал наводку.]

За минуту до того, как пассажиры начали сходить по трапу, я успел отдать команду Адъютанту.

— Застрахуй бутылку и коробку. — Смотрю на так и не переданный подарок Биксу. — Срок договора — одна неделя. Верхний лимит по разовому платежу — пять тысяч кредов.

— Повелитель, минимальный срок — полгода, — тут же откликнулась железяка. — Сумма покрытия в случае утраты или разрушения составит пятьдесят тысяч. Больше уже не позволяют правила Колониального права в отношении вещей с низкой начальной стоимостью.

— Оформляй, — сказал я и направился из шаттла на выход.

На губах моих играла довольная улыбка.

…

Дальше начался сущий цирк. Мою деревянную коробку стражи космопорта разбили в щепки. Содержимое бутылки вылили… А я предупреждал под запись, что она застрахована… Потом пустой сосуд и щепки протащили через сканер.

Потом я сам снял одежду, оказывая помощь сотрудникам охраны при досмотре.

[Не зря, уезжая с аванпоста, брал обувь на тонкой подошве без каблука! Сейчас и к этому могли придраться.]

Собирался снять трусы, чтобы поставить на место наглого лейтенанта… Но в последний миг передумал. Когда руки лежали на белье, я опустил вниз только ладони, проведя ими по бёдрам. Стражам порядка досталась возможность разглядеть мои упругие ягодицы… И полное отсутствие контрабанды.

[Почему не снял трусы?]

Потому что недруг именно этого и хотел — «оскорбление сотрудников охраны, публичное обнажение». Поступи я так, и моя «плохая характеристика на гражданина» получила бы обоснование. Вместо этого стражи порядка Стикса вляпались в проблемы по полной.

Меня публично обвинили! Начали допрос при куче свидетелей — человек под шестьдесят собралось у шаттла — в итоге контрабанду так и не нашли.

— Где они⁈ — заорал лейтенант.

Приложив руку к уху, я спокойно произнёс:

— Не знаю, о чём вы, уважаемый. Не могли бы вы кричать ПОГРОМЧЕ. Мне это для встречного заявления нужно. Всё под запись! Про бутылку я вас предупредил, а вы не стали слушать.

Пара охранников за спиной лейтенанта, убрав руки с винтовок, сбегала к зданию космопорта. Они притащили оттуда рамку переносного сканера и предложили мне пройти сквозь него. Само собой, тот пикнул, не найдя ничего, кроме нейрокома. Я специально его снял, положил на землю и потом поднял, не отдавая стражам порядка.

До меня не докопаться. Уж точно не при такой куче свидетелей. Красный от злости лейтенант рявкнул:

— Увести его!

В итоге охранники стали проверять всех, кто тоже летел со мной на шаттле. Пара бойцов отвела меня в блок с камерами для временного содержания. Он располагался прямо тут, в космопорте. Обычно в них находятся преступники, чья вина уже доказана и которые ожидают пересылки. Варианта два: на материк О́дин или проходящий мимо Титова-Три тюремный транспортный корабль.