— Также город выражает вам благодарность за уничтожение второй особи сальфея. Ещё 25 000 кредитов переведены на ваш личный счёт.

Рост уровня лояльности разблокирован. Текущее значение: 5-й уровень'.

…

'Внимание! Уничтожение двух агрессивных представителей фауны Титова-Три зачтено в качестве ДВУХ персональных квалификационных заданий по уровню полезности. Текущее значение: 10-й уровень (15-й не учитывается, зачтено авансом).

— Для дальнейшего роста уровня полезности необходимо выполнение ещё одного квалификационного задания.

Администрация поселения Стикс благодарит вас за содействие'.

Ожидаемо уровень полезности — это насколько хорошо гражданин выполняет задания, помогает городу и владеет базами данных. Чем ты лучше, тем более заковыристые поручения может выдавать ИскИн. Как и в случае с лояльностью, каждые пять уровней надо проходить чёртово квалификационное задание. Эдакий экзамен для взрослых по одной из выбранных профессий.

В свою очередь, уровень лояльности — это взаимоотношения между государством и гражданином. Чем ты лояльнее, тем больше тебе доверяют. Банки дают кредит под меньший процент. В научных кругах выдают гранты на исследования с надбавками.

Да чего уж там! Преступнику могут срок уменьшить при вынесении приговора, если уровень лояльности высокий. На трибунале именно этот показатель считается самым важным.

Заметив поступление денег за второго сальфея, Адъютант тут же оживился. Однако я сразу его пресёк:

— Стоп! Эти двадцать пять тысяч пока не трогай. Наберём сумму в сто тысяч на счёте и будем держать там постоянно.

— Зачем, Повелитель? Мы же можем купить…

— Адъютант! Ты ни черта не смыслишь в мышлении людей. Не знаю, какой гад пытается строить против меня козни, но руки у него точно длинные. Такие люди всегда будут бить по больному. Финансы, юриспруденция, связи с охраной, права на что угодно и так далее. Я хочу, чтобы у нас была финансовая подушка на случай возникновения проблем. Считай это нашим резервным фондом. Потом купим на них базы данных на чёрном рынке. Бикс намекнул, что подходящего торговца сейчас нет на орбитальной станции. Надо подождать.

Внедорожник остановился у главной башни форта. Я открыл дверь и вышел первым. Сонно хлопая глазами, Ха́ха смотрел туда-сюда, не понимая, где находится.

Обойдя машину, я открыл его дверь.

— Приехали, выходим.

— Что? — Здоровяк реагировал заторможенно.

Я специально сам схватил его за рукав и дёрнул. Рефлексы, вбитые в тело, сработали как надо. Начав заваливаться набок, здоровяк тут же развернулся и обеими ногами встал на землю. Чуть не упал, но это мелочи.

— Вот так, — произнёс я и хлопнул Ха́ху по спине с силой, чтобы он сделал шаг. — Шевелись уже! Помоги разгрузить вещи из багажника.

Здоровяк удивлённо огляделся. Ночь на дворе, и воздух морем совсем не пахнет.

— Гринч, а как мы тут оказались?

— Потом расскажу. Давай-давай! Разгружай ящики. Обещаю потом ответить на все вопросы. Кстати, ты когда-нибудь ел стейк из динозавра? А местные салаты?

Чуть шатаясь, Ха́ха нахмурился.

— Что-то пробовал такое. Погоди. Последнее, что помню… Я вроде на доске плыл по морю…

Снова подойдя к здоровяку, я с силой хлопнул его по плечу. Тот аж зашипел от боли и схватился за ушибленное место.

— Ауч! Ты чего⁈

— ЯЩИКИ! — произнёс я громко, указывая на багажник. — Сначала разгружаемся. Расскажу всё, когда начнём готовить мясо.

Время давно перевалило за полночь. Мои дроиды могли бы и тут помочь, но я специально держал их в стороне. Охотничье снаряжение, ящик с продуктами, гравиплатформы — мы выгружали их пять минут, напрягая всё тело.

Я внимательно наблюдал за Ха́хой. Надо создать у него диссонанс между воспоминаниями о полученных травмах и тем, что есть сейчас. Пока всё проходит идеально.

Отправив машину в гараж на автопилоте, позвал здоровяка в свой жилой бокс. Прямо при нём открыл коробку с продуктами и достал оттуда стейки. Начав жарить мясо, заодно рассказал о событиях, случившихся утром на побережье.

Плавательная доска…

Сальфей…

Путь наружу…

Прибежавшие на помощь военные и путь обратно в город. Ха́ха всё это время тёр бедро. Причём не абы где, а ровно на том месте, где восстановленный участок кожи был сильно светлее.

— А я-то думаю, чего нога слушается так плохо? — Нервно хохотнув, здоровяк с силой провёл ладонью по бедру. — Когда ящики разгружали, думал, отсидел её в машине.

…

Ха́ха ел стейк из динозавра без энтузиазма. Положи я ему вместо салата кусок бумаги, он бы, наверное, и не заметил ничего. Все его мысли находились где-то ещё. Челюсти двигаются на чистом автомате.

На двадцать седьмой минуте Сфера Восприятия уловила, что к нам кто-то идёт быстрым шагом. Я бы даже сказал: практически бегом. Когда дверь жилого бокса открылась, я нисколько не удивился, увидев Гуама.

— ЧЕГО СИДИШЬ? — рявкнул командир.

Подойдя к витающему в облаках Ха́хе, он схватил того за чудом уцелевшую майку. Раздался треск рвущейся ткани.

— Пошёл на выход! БЫСТРО.

— Н-на выход? — удивлённо произнёс здоровяк.

Гуам направил подчинённого к двери и отвесил пинка под зад.

— Ха́ха Гайзера! — рык командира походил на рёв взбесившегося бизона. — Если через пять минут не увижу тебя в полной боевой выкладке и готовым к выходу, будешь тысячу раз отжиматься. ГОЛЫМ! Снаружи. Пусть комары из твоей задницы всю кровь высосут. Пока не отожмёшься, назад не пущу… А потом ещё и толчки драить заставлю до кровавых мозолей!

Ор стоял такой, что у меня чуть уши не заложило. И это подействовало! Не успевая ни о чём подумать, Ха́ха рванул в сторону склада для экипировки.

Гуам повернулся ко мне и добавил тише:

— Гринч! На два слова. Поговорим снаружи. — Командир замер, поглядывая в сторону Ха́хи. — Надо, чтобы этот оболтус постоянно меня видел и не думал ни о чём другом, кроме приказа. Он тоже служил, но на поле боя не бывал ни разу.

Взяв стейк с тарелки, я вышел вместе с ним на улицу. Тяжело дыша, Ха́ха достал кофр с личной экипировкой и сейчас облачался в броню гнома-пехотинца. Когда он отвернулся, Гуам крепко пожал мою руку.

Затем, заглянув в глаза, произнёс предельно серьёзно:

— Спасибо! Да пребудет с тобою сила и воля Камня. Пока я жив, за мной должок. — Командир поморщился и отвёл взгляд. — Я посмотрел то видео, которое сейчас в сети по Стиксу гуляет. Съёмку того, как ты орал Ха́хе не лезть в воду. Как потом запрыгнул в пасть той образине и прорезал путь наружу… Когда запись с нейрокома остановилась, я думал, у меня самого сердце встанет. То, что Ха́ха выжил… Я не знаю, какими словами это описать.

Гуам шумно вздохнул и вдруг сам протёр ладони о штанины.

— Ухх! Опять накрыло. Гринч, я когда вошёл в радиус действия антенны аванпоста, матерился на весь свет. Мне автоматическая аптечка успокоительное вколола. Потом из научного отдела пришла информация, что ты завалил ещё одну такую тварь. Поменьше… Но Камень меня подери! Тридцать семь метров. У той, что побольше, все шестьдесят. Я хоть и потомственный охотник, но никогда на зверя больше двадцати метров не ходил.

Я понимающе кивнул.

— Мой тебе совет, Гуам. Не надо охотиться на то, что больше этих самых двадцати метров. Я бы даже на десятку ходил с большой опаской. Тарокс — это предел охоты без тяжёлого вооружения. Ты же помнишь, что я не совсем обычный человек? Потому могу делать то, что другим колонистам недоступно.

— Понимаю, потому и говорю тебе спасибо.

Гуам вдруг на секунду замер и, глядя на Ха́ху, добавил тише:

— … Мне надо прямо сейчас его с бойцами в лес вывести. Хочу, чтобы он сам взял в руки ствол и пострелял. Мы — гномы, Гринч! То есть воины по натуре… Настоящий гном не борется со страхом. Он сминает его до тех пор, пока тот не превратится в кирпичик, лежащий в основе нашей воли. Мы сами Камень. Он наша философия по жизни… Ладно, бывай, Гринч! Потом договорим.