Подходящее местечко нашёл в девяти километрах, в небольшой роще, где все деревья были покрыты каким‑то ржавым налётом.

Уже не особо торопясь, избавил бандита от бронежилета и лишней одежды, оставив ему только грязные трусы, трогать которые откровенно побрезговал.

После чего подвесил за уже начавшие синеть руки на ветку дерева, вынул нож и уколол его в бедро.

Каторжник, всю жизнь которого можно было прочесть по татуировкам на его руках и теле, застонал и открыл глаза.

— Пиздец тебе, пидор! — мгновенно заорал мужчина, задёргавшись на ветке. — Тебя иван за яйца подвесит! Ты, сука, хоть знаешь, на кого прыгнул⁈

Покачав головой, поймал его за ступню, которой он пытался меня пнуть, и одним движением срезал два пальца.

Громила тоненько, по‑девичьи, взвизгнул и мгновенно «сменил пластинку».

— Бля буду, иван, попутал! (Иван здесь — не имя. В царской России что‑то вроде вора в законе.) — заголосил бандит, извиваясь в воздухе и разбрызгивая кругом кровь.

— Замолчи, или следующими я отрежу тебе яйца, — сказал я.

Каторжник моментально заткнулся, с ужасом смотря на окровавленное лезвие ножа.

— Ответишь на мои вопросы — отпущу. Но за каждый неверный ответ буду отрезать у тебя что‑нибудь ненужное. Ты меня понял?

Громила испуганно закивал.

После нашей небольшой договорённости у грозного бугая, кстати, занимавшего в иерархии банды должность, аналогичную сержанту, случился словесный понос.

Я даже ещё не начал задавать вопросы, как он мгновенно переименовал меня в «господина начальника» и принялся каяться в таких грехах, что мне мгновенно захотелось его прирезать. Кроме себя бандит охотно сдал и товарищей, и, надо сказать, все они были первостатейные мрази и откровенные маньяки.

Все откровения бандита я записывал на камеру, причём специально уточнял имена, клички, а если требовалось, то даты и места преступлений.

Из любопытного, не относящегося к делу, узнал интересный факт: оказывается, если человек безвыездно проживает в Окаянке больше трёх‑четырёх лет, то в нём, как в каком‑то монстре, зарождается камень душ.

У магов и витязей этот процесс происходит куда как быстрее. Кстати, это очень положительно влияет на человека: он становится физически крепче и практически никогда не болеет. Что происходит с магами и витязями, бандит не знал, но считал, что они тоже становятся сильнее. Правда, был и существенный минус: за такими индивидуумами начинали охотиться.

Несмотря на невеликую должность, Грач — именно так назвался бандит — знал немало.

Как я и подозревал, банда существовала не сама по себе: какой‑то боярский клан (какой конкретно, Грач не знал) собрал каторжников вместе, предоставил все ресурсы и заставил выращивать *Dulce somnium*.

К моему удивлению, название на латыни Грач произнёс без малейшей запинки.

— Короче, «шмурь» мы два раза в год отвозим каким‑то фырганам, у которых прямо на ебальниках написано, что они на боярина шестерят.

— Где у них база, знаешь?

Грач знал: сначала им приходилось самим таскать «шмурь» до самого форпоста, но потом кто‑то из верхушки боярского клана решил, что быстрее будет встречаться на полпути.

— Значит, лаборатория в крепости?

Грач опять закивал.

Добыв из рюкзака карту, долго пытал бандита вопросами, пока точно не определил местоположение боярской нарколаборатории.

— Вот же бляди! — с чувством выругался я. — Уже и это дерьмо под себя подгребли! Всё, суки, нажраться не могут!

Осуждающе покачав головой, перерезал горло Грачу.

Интерлюдия

Резиденция Курбских

Несмотря на скромность тёмного одеяния, этот проситель не ждал в общей очереди посетителей; точнее сказать, он вообще не ждал. Едва короткая записка с перстнем была передана главе рода — князю Курбскому, — как он мгновенно приказал привести гостя в его кабинет. Уже другой слуга получил указание пригласить его старшую дочь — княгиню Курбскую.

(Курбская унаследовала княжеский титул от покойного мужа, так что она полноценная княгиня, а не княжна, но позже вернула свою девичью фамилию, сохранив при этом титул княгини — с разрешения императора, конечно.)

Княгиня Курбская была высокой стройной женщиной слегка за сорок, но выглядевшей едва ли на тридцать; впрочем, для сильных магов это было не удивительно. А княгиня входила в сотню сильнейших чародеев планеты, причём, в отличие от многих архимагов «сотни», была боевиком до мозга костей и носила много говорящий о ней псевдоним — Жар‑птица.

Когда княгиня вошла в кабинет отца, невзрачный гость сидел напротив стола со смирённым лицом, опустив глаза в пол. Но Курбская сразу почувствовала, что смирение пришельца напускное, зато в душе яростным пламенем полыхает подавленный гнев.

— Вы звали меня, отец?

Холодный равнодушный голос и идеально выверенная осанка делали княгиню похожей на оживший манекен, а бледность только усиливала сходство.

— Да, Анастасия.

Несмотря на маску равнодушия на лице князя, Курбская хорошо знала своего отца и видела, что ему очень не нравился скромно сидящий перед столом гость.

— Род Курбских кое‑что задолжал Ордену, — неожиданно вмешался пришелец.

Анастасия нахмурилась: гость начинал её раздражать.

— Долг жизни!

В кабинете скачком поднялась температура, а кисти рук Курбской стали светиться оранжевым, словно под кожей у неё горело пламя.

— Отец⁈

Голос Курбской зазвенел от сдерживаемой ярости. Как и все практикующие огненную стихию, княгиня была очень вспыльчивым, хотя и отходчивым человеком.

Старый князь устало прикрыл глаза и кивнул.

Род Курбских действительно несколько столетий назад задолжал Ордену. В одной из бесчисленных войн, в которой принимал участие воинственный род Курбских, тогдашний князь попал в засаду и уже был готов попрощаться с жизнью, когда вмешался инквизитор Ордена Святого Порога, случайно оказавшийся рядом. Вот тогда род Курбских и задолжал Ордену Жизнь.

Привычно подавив ярость, княгиня села в кресло и, глядя сквозь гостя, словно он — пустое место, холодно произнесла:

— Что конкретно нужно Ордену?

Эмиссар, никак не отреагировав, ответил ровным голосом:

— Нужно, чтобы вы помогли отряду ликвидаторов Ордена уничтожить измирца.

— Что, Орден так ослабел, что уже не справляется со своими обязанностями⁈ — не удержала в узде свой огненный характер княгиня.

Эмиссар Ордена остался внешне непоколебим:

— У Ордена достаточно сил, чтобы уничтожить любую угрозу миру, но в данный момент все инквизиторы и легионеры нужны в других местах.

Подавив вздох, Курбская смирилась:

— Куда нужно ехать?

— В Варшаву.

— Что⁈ — вскинулась Анастасия. — Вы в своём уме⁈ Я — полковник осназа, пусть и в отставке, — не могу просто так поехать в чужую страну и устроить там армагеддон. Это международный скандал, боюсь, император не оценит.

Мужчина остался равнодушен к будущим проблемам Курбских. Князь сидел за столом мрачнее тучи.

Выбора у рода не было: либо отринуть старый долг, что было немыслимо и несло неслыханный урон чести, либо исполнить его и получить опалу от императора, что, скорее всего, ввергнет и так понемногу хиреющий род в полное ничтожество.

— Курбские ещё помнят, что такое честь, — ответил князь глухим голосом, веско, словно камни роняя слова. — А теперь покиньте наш дом: вам здесь не рады.

Мужчина встал, поклонился и молча вышел.

Род Курбских, несмотря на могущество его крайне немногочисленных членов, не котировался на политической арене Российской империи по той простой причине, что не имел наследников. Точнее будет сказать, что Курбских, имеющих право на княжеский титул, осталось двое: сам старый князь и Анастасия. Так уж вышло, что живых детей у княгини не осталось, а завести новых она уже не могла.

Поздно ночью обменял у Девятого тело Грача и крошечный камешек души, который я из его головы и вырезал, на телефон с проплаченным интернетом. Что примечательно, мне пришлось почти сутки ждать, когда игрок мне ответит, хотя раньше он никогда не заставлял столько ждать.