Идея была старой, проверенной временем классикой: я собирался стравить выбравшихся из порталов чудовищ с колонией гусениц. Из бестиария и десятков статей по «охоте» я знал, что частенько сверхсильные твари из разных порталов не ладят друг с другом и, за неимением общего врага, с удовольствием грызутся друг с другом.

Расположившись на чердаке кирпичного пятиэтажного здания в четырёхстах метрах напротив парка, откуда открывался отличный вид на норы гусениц, я принялся оборудовать площадку под треногу минигана, с чем справился за считанные минуты. После чего достал камеру, установил её таким образом, чтобы было видно «гусеничник», и приготовился к ожиданию.

Долго томиться мне не пришлось: несколько минут спустя на улицу выскочил монстр размером с орловского жеребца.

Я бы сказал, что чудовище похоже на афганскую гончую — по крайней мере, оно имело такое же тонкое вытянутое тело с раздутой грудной клеткой и длинные лапы с тремя изогнутыми когтями, — но полное отсутствие шерсти и длинный крысиный хвост, раздвоенный на конце, смазывали всё сходство.

Цвет монстр тоже имел странный: грязно‑бурый с ярко‑зелёными вкраплениями. Вдоль хребта тянулась полоса чёрной чешуи, но всё остальное тело было просто покрыто морщинистой кожей.

Но самое примечательное в монстре была голова, крепко посаженная на короткую шею. Выглядела она как сильно вытянутая пирамида, где вершиной была пасть с двумя нижними челюстями, открывающимися как лепестки цветка‑мутанта.

Размерами клыков тварь не впечатляла, зато брала их количеством. Пасть была буквально забита загнутыми внутрь клыками.

— Ну и урод.

Пробормотал я, нервно тиская цевьё винтовки.

Несмотря на впечатляющие габариты, скорость, а главное, манёвренность монстра поражала. Мгновенно ускорившись, тварь буквально размазалась в воздухе и за какие‑то три секунды оказалась на другом конце улицы, проскочив одним махом несколько сотен метров. Причём с торможением тоже проблем не возникло.

Остановилась мгновенно, почти без тормозного пути.

— Похоже, инерция её не обходит стороной.

Пробормотал я.

— Значит, какая‑то магическая способность — мгновенно разгоняться и останавливаться. Интересно, как тварь гасит инерцию?

Монстр немного побродил между домами, явно что‑то внюхивая, и неожиданно опять повторил свой трюк с рывком, оказавшись у моего дома, чем чуть не вызвал у меня инсульт.

К счастью, я озаботился запахом и щедро обработал свои следы смесью хлорки и какого‑то ядрёного моющего средства, от которого даже у меня слезились глаза.

Твари оно тоже не понравилось: расфыркавшись практически как самая обычная собака, она затрясла своей треугольной башкой и отошла от подъезда.

Через секунду на улице одна за другой появились ещё три подобных чудовища и принялись бродить по округе, постоянно принюхиваясь.

Некоторые входили в подъезды, но долго там не задерживались, пока в какой‑то момент одна из тварей не оказалась возле моего подъезда. На какое‑то время запах убойной химии её отпугнул, но, похоже, одновременно вызвал и подозрения.

Чудовище, отфыркиваясь, пролезло в узковатую для него подъездную дверь и, царапая боками стены, полезло по лестнице.

Естественно, мощную тварь тонкая проволока поперёк лестничной площадки не остановила и на мгновение, зато трёхсот граммовый брусок пластида с новейшей американской гранатой М‑111 с этой задачей справился на ура. Мощный взрыв буквально встряхнул старую пятиэтажку, обвалив несколько пролётов ветхой бетонной лестницы.

— Пиздец котёнку, больше срать не будет, — пробормотал я, ожидая награды от системы, но она так и не пришла. Зато через пару минут из подъезда выползла окровавленная тварь и, волоча за собой неподвижные задние ноги, убралась за дом.

— Поразительно живучая хрень, — прошептал я, вдруг почувствовав себя уже не так уверенно, как минуту назад.

Похоже, какими‑то мозгами монстры всё же обладали, так как больше к моей пятиэтажке не подходили и вообще старались держаться от неё подальше.

Кстати, раненую тварь за углом они сожрали, неожиданно напав на неё всей скопившейся стаей.

— Падлы! Застилили мой килл.

Пробормотал я расстроенно.

К этому моменту на улице было уже больше десятка монстров.

Очень скоро их внимание привлёк парк, куда они перебрались всей стаей, принявшись повсюду шнырять, пока не наткнулись на огромные норы‑пещеры гусениц.

Пара самых мелких чудовищ долго принюхивались и бегали рядом с провалами под землю, не решаясь войти в темноту, пока крупная тварь, почти в полтора раза больше остальных, не рыкнула. «Мелкие» огрызнулись и трусливо скрылись в темноте.

Прошло несколько томительно длинных минут, но из норы так никто и не вернулся.

— Гусли — два, хренобаки — ноль, — открыл я счёт, заодно придумав названия для монстров.

Ещё через несколько минут из норы показалась огромная башка гусеницы. «Хренобаки» мгновенно возбудились, но нападать не торопились: видимо, не хуже меня понимали, что ничего не смогут сделать с мощной лобовой бронёй титанического насекомого.

Похоже, «гусля» особым интеллектом не отличалась, так как, вместо того чтобы остаться в норе, поползла вперёд, явно нацелившись на ближающую хренобаку. Умные твари специально отступили, давая место гусле выползти полностью, после чего опять отправили в атаку самую мелкую «подругу».

Подкравшись сзади сбоку, монстр, не издав ни звука, бросился на гусеницу и, вцепившись клыками в бок, принялся раздирать плоть огромными сабельными когтями. Правда, буквально через мгновение движение твари замедлилось. Приблизив изображение на камере, я увидел, что гусля выделила на поверхность тела что‑то вроде чрезвычайно липкой, быстро густеющей слизи. Напавшая тварь буквально приклеилась к боку гусли, причём слизь быстро застывала, и движения монстра становились всё медленнее и медленнее.

— Как муха в мёду, — пробормотал я, удивлённый клейкой способностью гусли.

Как оказалось, это был ещё не конец: когда хренопес «вмёрз» в «сопли» гусли, как бабочка в янтарь, гусля выделила прямо на хренобаку новую жидкость, оказавшуюся чем‑то вроде желудочного сока, так как несчастная тварь стала буквально таять, стекая бурым бульоном по выпуклому боку гусли. На землю пролилось совсем немного, почти всё было впитано поверхностью тела гусеницы.

— Бля! Ну это просто пиздец! — впечатлился я способом питания гуслей.

Хренобаки тоже впечатлились и, кажется, передумали нападать на гусеницу, хотя и отступать не собирались, продолжая крутиться поблизости, словно кого‑то ожидая.

Гусля же безуспешно пыталась поймать ещё одну хренобаку, но была слишком медлительной.

Подошедшее подкрепление к хренобакам в виде стаи в два десятка голов ничего не изменило. Гусля по‑прежнему ползала кругами, пытаясь схватить резвых монстров. А хренопсы продолжали её дразнить.

Ещё через некоторое время на сцене появился новый вид монстров: эти были вообще ни на кого не похожи и выглядели словно незаконченная заготовка под какое‑то чудовище.

Голокожие, с могучими задними лапами, выгнутыми назад, как у зайца, но не такими длинными. Хвоста не было, зад твари выглядел, как будто его отрубили.

Передние лапы — мощные, с сабельными когтями — были до смешного короткими, из‑за чего монстр передвигался нелепыми скачками. Вытянутая голова без признаков шеи практически на две трети своей длины была разделена пастью с солидным набором зубов и клыков.

Так как этот вид монстров мне тоже был неизвестен, название я придумал сам.

— Хм, будете сукажопами, — нарёк я тварей.

Надо сказать, что когда охотники открывали новый вид тварей, то всегда самостоятельно давали им названия, под которыми их потом и вносили в бестиарии. А там были перлы почище моих хренобак и сукажоп. Я лично видел «Тёщу Марину Александровну» и «Шлюху ебаную».

— Не выглядят сильно опасными, — оценил я неуклюжую манеру передвижения новых тварей.

Кстати, с хренобаками они явно были в натянутых отношениях, так как держались с ними настороженно и старались близко не подходить.