— Но тем не менее устраивают совместную охоту, — произнёс я вполголоса.

— Значит, как‑то коммуницировать между собой всё-таки могут.

Накопившись в количестве десятка, «сукажопы» пошли в атаку: окружив со всех сторон гуслю, разинули пасти и неожиданно выстрелили длинными языками с самыми настоящими гарпунами на концах, буквально утыкав гуслю как ёжика.

Гусеница, не обратив особого внимания на лишние предметы в своём теле, поползла вперёд.

С боков и сзади стоящие монстры упёрлись в землю ногами и остановили её.

Гусля, продемонстрировав полное отсутствие мозга, ещё десяток секунд упиралась, пытаясь сдвинуться с места, но сукажопы её удержали.

Как я и предполагал, тактика монстров одним удержанием на месте не исчерпывалась: в какой‑то момент они впрыснули яд через языки в гусеницу, после чего стали высасывать её, как коктейль через трубочку.

Гусля забеспокоилась и попыталась вернуться обратно в нору, но сукажопы ей не позволили, легко удерживая быстро слабеющего монстра на одном месте.

— Хм, похоже, счёт три‑один, — прошептал я расстроено, всей душой болея за гуслю.

Порадоваться победе пришлые монстры не успели: из норы показалась голова ещё одной гусеницы. Также, не проявив ни капли страха, монстр выполз наружу и попытался напасть на сукажопа, но из‑за своей неповоротливости не преуспел. Впрочем, непрошеные гости тоже не бросились в атаку.

Вслед за первой из норы выбралась вторая гусля, гораздо крупнее первых двух. Хренобаки, как самые сообразительные, попятились, сукажопы остались, продолжив высасывать первую гуслю. Причём вели себя как клещи: присосавшись, уже не обращали внимания ни на что.

Первая гусеница в своей неспешной манере подползла к ближайшему сукажопу и неожиданно выплюнула на него огромный ком слизи, закрывший тварь практически целиком, несмотря на его размеры — матерого буйвола. Выждав пару секунд, когда слизь немного затвердеет, распахнула беззубую пасть, в которую огромное чудовище ну никак влезть не могло, и неожиданно, словно резиновое изделие, стала натягивать себя на сукажопа.

— А Дина так не умела, — привычка озвучивать мысли снова взяла верх.

Однако безоговорочной победы гуслей не случилось, потому как чуть ли не сплошным потоком к пришлым пошло подкрепление.

Не прошло и пары минут, как обе гусли были «распяты» сукажопами. Но в этот момент, когда казалось, что песенка гуслей спета, на сцену выползла та самая альфа‑гусля, что так впечатлила меня своей бронёй.

Гигант оказался куда проворнее своих деток и с ходу, словно асфальтовый каток, размазал по земле своей бронированной тушей несколько увлечённых высасыванием сукажопов.

К этому моменту хренобаков с сукажопами скопилось уже больше сотни, что прибавило им немало храбрости.

Словно по команде, орда тварей, словно приливная волна, буквально накрыла своими тушами альфа‑гуслю. Причём раненые, более мелкие гусеницы тоже не остались без внимания: монстров хватило и на них, тем более что они продолжали непрерывно подходить.

Похоже, королева гуслей решила, что дело плохо, и, не произнеся ни звука, вызвала на «стрелку» остальных своих детей.

Не прошло и минуты, как из нор полезли десятки гигантских гусениц. Выглядело это очень эпично, вот только я точно знал, что вся колония гуслей насчитывает не больше четырёх десятков особей, включая альфу.

С прибытием подкрепления картина боя мгновенно изменилась: численность гостей мгновенно перестала иметь значение.

Счёт я уже не вёл, но четыре гусеницы лежали неподвижными брёвнами; пришлых было раздавлено или съедено где‑то десятка два.

— Похоже, гусли сожрут гостей, — пробормотал я, наблюдая за бесплотными попытками монстров пробить броню королевы.

— Да она бы и одна справилась.

В этот момент ситуация опять развернулась на сто восемьдесят градусов. К хренобакам прибыла альфа.

— Э‑э‑э, допустим, суперхренобака! — прошептал я, разглядывая чудовище, чья холка совсем немного не доставала до второго этажа. Кроме титанических размеров, монстр больше ничем не отличался от своих младших сородичей.

Не разбирая дороги, гигант бросился на королеву, раздавив попутно несколько хренобаков и парочку подвернувшихся сукажопов.

Огромная пасть сомкнулась на холке альфы‑гусли, а я даже с такого расстояния услышал, как заскрежетали по броне чудовищные клыки.

Едва гиганты сошлись в клинче, как дела гуслей резко пошли под гору: монстры, словно лишились инстинкта самосохранения, бросались в самоубийственные атаки — на место убитой твари тут же вставали две.

В какой‑то момент мне вдруг в голову пришла ужасная мысль:

— А ведь если хренобаки с сукажопами победят, то, скорее всего, кто‑то из них останется в моём городе.

В отличие от медлительных гуслей, которые вообще не покидали территории парка и почти всё время проводили под землёй, хренобаки были другими.

— Вопрос времени, когда они меня обнаружат. Сука! — с тяжёлым вздохом протянул руку к стоящей рядом трёхлинейке и, чтобы не передумать, быстро вскинул её к плечу.

И в течение семи секунд отстрелял всю обойму, естественно, ни разу не промахнувшись.

Конечно, в любой другой ситуации даже калибр мосинки был бы недостаточным для таких монстров, но мой порядком подросший стрелковый навык превратил скромные 7,62×54мм в аналог 12,7× 108 мм, причём одновременно бронебойный и разрывной варианты.

К тому же стрелял я в головы: к счастью, она, как и у большинства живых существ, у этих тварей тоже оказалась уязвимой частью тела.

Побив собственный рекорд по перезарядке винтовки, буквально набил её патронами и, не снижая темпа, расстрелял обойму. Мог бы ещё быстрее, но постоянное дёрганье затвора немного сбивало.

То, что я именно убиваю тварей наповал, а не раню, мне подсказывала система, гоня на периферии зрения колонку с цифрами.

К моему удивлению и испугу, твари как‑то связали гибель своих товарищей и вспышки на чердаке дома, после чего с удивительной слаженностью разделились на две части: одна осталась додавливать гуслей, а вторая рванула ко мне.

— Блядский рот! — уронив винтовку на пол, мгновенно выдернул из обменного пространства Девяносто девятого миниган, уже готовый к бою. Причём призвал его сразу на подготовленную площадку. Конечно, времени как‑то крепить его не было, что, кстати, было необязательно, так как у пулемёта была достаточно тяжёлая станина и устойчивая тренога. Хотя, конечно, тряска на незакреплённой треноге усиливалась.

Через пару секунд пулемёт взревел и выдал чуть ли не двухметровую струю пламени.

Благодаря всё тому же навыку, несмотря на «пляску», не сеял в молоко.

Коса смерти широким веером прошлась по катящейся на меня своре и буквально разбрызгала тварей, остановив всю орду за считанные секунды.

— И это только седьмой уровень, — пробормотал я, переводя огонь на монстров, что остались в парке доедать гусениц.

— А что же будет на двадцатом⁈ Я смогу танки подбивать из Макарова⁈

Лента на три тысячи патронов закончилась как раз в тот момент, когда я распылил последних бегущих ко мне монстров и перенёс свинцовый шквал в спину суперхренобаки.

Поспешно выключив электродвигатель, раскручивающий стволы, и отворачивая лицо от пышущих жаром стволов, стал торопливо менять ленту.

— Блять, последняя!

С непривычки и небольшого «нервяка», от которого у меня немного тряслись руки, провозился пару минут, причём опять начисто забыл применить режим «разум игрока».

Тем временем альфа‑гусля почувствовала себя совсем нехорошо. Гигант буквально выгрыз из холки огромный кусок и умудрился погрузить в её шею половину своей громадной морды, продолжая буквально прогрызаться в тело гусли.

Кстати, теперь, даже если бы суперхренобака захотела, то не смогла бы отпустить королеву, так как та умудрилась её приклеить к себе намертво.

Только чудом можно объяснить тот факт, что я вдруг решил посмотреть наверх, хотя для этого у меня не было ни одной причины.