Но перед глазами уже смазывалось, плыло, смывалось – а когда видение обрело чёткость, Эйви опустилась на колени.

– Только не так! Только не сейчас! – взмолилась она неведомо кому.

Входная дверь скрипнула. На пороге стоял мужчина в серой одежде – руки в рукавах, глаза прячутся в тени широкополой шляпы. Такое краткое расстояние от видения и до реальности, что Эйви даже осознать не успела: вот сейчас их убьют. Она только вскочила с колен и загородила собой дочь. Так и стояла, сжимая кулаки, готовая драться – ногтями, зубами, чем угодно, только бы не позволить убить или украсть ребенка.

– Мама, смотри! Дядя светитфя! Он такой добрый и фветлый! – сказала Мириэлла, шепелявя. – Хочешь повавтракать с нами? У нас пфённая кафа с тыквой и свежие лепёфки!

На лице человека появилось странное выражение. Вернее даже сказать – выражение на его лице изменилось. От холодной сосредоточенности через недоумение и непонимание – к вежливой и чуть нерешительной улыбке.

Человек снял шляпу и оставил на пороге перевязь с полудюжиной метательных ножей. И склянку с чем-то густым на вид и тёмным. И тонкий, почти как спица кинжал…

– Знаете, никогда не любил кашу, – признался он. – А вот от лепёшек не откажусь.

И лицо у человека было безмятежным и светлым.

Азенальд ворвался в дом спустя мгновение после того, как Мириэлла разломила лепешку и протянула половину убийце. Тот даже не успел взять из рук девочки хлеб, как на него налетел рыцарь, схватил за шиворот, в ярости оторвал от лавки и приподнял, чтобы заглянуть в лицо.

– Отец, ну отпуфти его, – попросила девочка. – Он хорофый, совсем хорофый!

Убийца поднял руки – раскрытые ладони в знак того, что у него нет злых намерений.

– Простите, господин, – сказал он. – Я ни за что не причиню вреда вашей семье. Скорее умру, чем…

– Кто тебе заплатил? – прорычал Азенальд таким страшным голосом, что у Эйви мороз пробежал по коже.

– Неправые Охотники, – признался несостоявшийся убийца. – Заплатили, чтобы я убил вашу жену и похитил дочь.

– Какие глупые, – огорчилась Мириэлла. – Мовно их как-то сделать добрыми?

– Всех добрыми не сделаешь, к тому же есть на свете люди, которые невосприимчивы к нашей магии, – вздохнула Эйви.

– Для таких у вас отныне есть я, – сказал наемный убийца, с обожанием глядя на Мириэллу.

Так у них появился охранник, а затем – двое слуг и нянька. Но Эйвилин по-прежнему поминала Воота недобрым словом. Быть может, просто так, по привычке.

– Вот только вернись, гнусный старикашка, – приговаривала она. – Башмак у меня всегда наготове. Так и полетит в твою голову!

Но шли годы, пять, десять лет… а Воот не возвращался. Быть может, его уже совсем больше не было в Бранигриме. Быть может, бродячий бог ушёл открывать новые миры, чтобы там, заикаясь и глотая окончания слов, лепетать:

– Мужчина – женщина – любовь, лицо бога – слёзы, счастье, радость…

Возможно, так оно и было. Эйви не знала.

Как не знала и про то, что в Альегриме новый командор Хадрифорда, молодой рыцарь Тенвен Бесстрашный, прозванный также Звонкоголосым, учил рыцарей и оруженосцев быть честными, отважными и никогда не вершить расправу без суда.

– Я видел бога, – говорил Тенвен. – Он и на бога-то не был похож. Так кто мы такие, чтобы полагаться на свои глаза? Кто мы такие, чтобы походя обвинять кого-то в преступлении?

И рыцари говорили, что юноша стал достойным преемником для своих учителей: командора Титольфа Хадрифордского и другого, менее заметного – Азенальда Несокрушимого. На что Тенвен всегда пожимал плечами и говорил, что один из них учил, не надо поступать, а второй – как надо.

Библиотекарь замка, учёный Эрнильф из Уэлли, всегда мог выдать тем, кто хотел знать «как надо» любую книгу. На то он и был ученый, закончивший университет в Ствимлинде и теперь уже занимавшийся образованием самостоятельно.

Тенвен же время от времени тосковал по своему господину. Он мог лишь надеяться, что с ним всё в порядке. И что, возможно, они ещё каким-то образом, но увидятся вновь.

Кстати сказать, сам он, в отличие от Азенальда, обетом безбрачия себя терзать не собирался, да и другим не велел. За что немало конфликтовал с Орденом Высокой Башни и в конце концов даже отделился от него. Жену Тенвен пока что не приглядел, но женитьбе братьев-рыцарей не препятствовал.

Что до Титольфа Хадрифордского, то на его могиле по сей день не растёт трава, даже колючки и сорняки.