Совсем неожиданно, мягко и так…что императрица внезапно ахнула, наблюдая за движением пальцев дракона.

— С сегодняшнего дня и этой минуты я даю свою личную безоговорочную защиту миледи Крейн. Никто не вправе принимать какие либо решения касательно ее судьбы кроме меня.

— А? — Ошарашено моргнув, я едва успела уловить боковым зрением, как побелело лицо императрицы-регента и как отшатнулась стража.

Щеку обожгло странным теплом и светом. Кожу стало покалывать, пока непривычное тепло, словно проходило глубже, смешиваясь с кровью.

— Ты поставил на ней печать рода? — голос императрицы невозможно было узнать. Сплошное бессилие, шок, злость и обида.

Печать рода?

Мне самой снова стало нехорошо.

Это же означало, что теперь не только императору придется меня спасать в случае чего, что ему постоянно приходилось делать из-за того, что я связала наши души, а весь род, вся семья, в чьих жилах есть хоть капля семейной крови…Включая императрицу.

Это что за щедрость такая?

— Зачем? — не унималась императрица и ее можно было понять.

Император словно ее не слышал, смотрел на меня и на губах плавно расцветала задумчивая улыбка.

Он обращался ко мне.

— Я устал спасать тебя, — судя по голосу — не устал. Его это забавляло. — Не хочу, чтобы кто-то из моей семьи причинил тебе вред в мое отсутствие, раз они активно игнорируют мои приказы.

— Мудро, государь, — я взволнованно облизнула губы. Поймала его обжигающий взгляд на них и смущенно отвела глаза. Почувствовала, как вспыхнули щеки.

На самом деле я хотела сказать, что он поступает безрассудно и императрица-регент права.

Это вызов. Я по сути ему никто, а он, поставив печать, поставил меня по значимости на уровне близких членов его семьи. Такой поступок был бы логичен, если бы я была матерью его наследников, но…

— Вы оказали мне слишком большую честь, — шепнула, смотря себе под ноги. Поднять глаза не могла, было стыдно.

— Не преувеличивай, Мел, — он наклонился близко к моей щеке…точнее, уху. Я вспыхнула сильнее, возникло чувство, что сейчас сгорю на месте.

Кончик носа коснулся кожи. Он вдохнул мой запах, неторопливо, словно смакуя. Затем низкий голос прозвучал вибрацией над самым ухом, пробиваясь в сознание:

— Ты же помнишь, что мы все еще связаны душами и твоя смерть, тем более от моих родственников, мне не выгодна?

Ох…помню конечно. Успела уже расплавиться как мороженое на солнце и меня немного взбодрило холодком. Все я помню.

С другой стороны…

Я подняла глаза, заглянула в золотистые радужки. Искала ответ на главный вопрос…

— Почему мне иногда кажется, что вы спасаете меня вовсе не из-за Узла Душ?

Упоминала реликвию максимально тихо, фактически бесшумно шевельнула губами. Не хотела, чтобы кто-то, особенно императрица-регент, слышали.

Вместо ответа дракон плотоядно усмехнулся.

Обернулся к императрице:

— Это уже не приказ. Миледи Крейн находится под защитой рода Дарионов. Засвидетельствовать.

Я не успела понять, кому именно он отдал распоряжение, потому что следующая секунда выбила воздух из лёгких. Император подхватил мое лицо за подбородок, повернул к себе, заставляя заглянуть ему в глаза.

— Это ответ на твой, — мягко выдохнул, чуть наклоняясь.

— А?.. — вырвалось у меня глупо, растерянно. Я успела только втянуть воздух и почувствовать, как к щекам приливает жар. — Ой…

Все. Больше ничего произнести не успела.

Его губы накрыли мои резко, без подготовки, без шанса увернуться. Горячие, как раскаленное железо. Поцелуй не был нежным. Нет. Он был властным, утверждающим, будто он ставил точку там, где все ждали приговора.

Ладонь легла на мой затылок, удерживая. Не позволяя отстраниться. Не оставляя выбора — и в то же время странным образом даря его.

Я слышала, как кто-то резко вдохнул. Окружающий мир замер и сузился до ощущения его горячего дыхания и стука крови в моих висках.

Губы горели, а он все целовал…лишая воздуха, заставляя голову кружиться и ноги подкашиваться от приятной слабости.

Казалось, наш публичный поцелуй длится вечность. Я успела сгореть на месте и возродиться, напрочь забыв обо всем. Где-то на краю сознания ощутила, как он усмехнулся в мои губы и немного отстранился. Не отпуская. Все еще удерживал меня за талию, властно, словно говоря «моя».

Его лоб на мгновение коснулся моего, дыхание скользнуло по коже, вызывая новую волну будоражащих мурашек.

— Я предупреждал и давал тебе возможность уйти…

Он не уточнял, но я поняла, о чем речь. Спонтанно вспомнился ключ, который он вложил в мою ладонь. Странный символизм. Тогда я ломала голову, что он хотел сказать. А сейчас…

Боже…сейчас я чувствовала, как саднит губы и тело горит огнем, из-за чего сознание плавится, не давая собраться с мыслями.

И этот ключ…

— Но я же не ушла, — едва слышно пробормотала, еле шевеля разгорячеными губами.

— Это была большая ошибка, Мел, — опасная и безумно будоражащая усмешка. Буквально заставляющая меня чувствовать себя обласканной огнем и стоящей на тонком острие лезвия. — Больше не отпущу.

— Vael’ir thessa.

Негромко произнес, опуская лицо к моей шее. Близко очень близко…фактически интимно. Слишком откровенно. Если он коснется…

Ой, нет…

Заливаюсь краской, вспомнив, что мы даже не одни, я жалобно вздохнула.

Ничего не произошло, только его дыхание осело в том месте, где беззащитно затрепетала жилка, реагируя на него.

Сильные пальцы на моей талии сжались сильнее, выдавая раздражение, которое он даже не пытался скрыть.

Я не успела ответить.

Он подхватил меня на руки так легко, будто я вообще ничего не весила.

Притихшая площадь ахнула. Я мельком увидела застывшее, потемневшее лицо императрицы-регента — и тут же потеряла его из виду.

— Куда ты меня несешь? — обхватила его плечи. Взгляд метнулся к высоким золоченым сводам, павильона, ведущего в сердце дворца.

— Императорские покои. Мои покои.

— К-куда?

Меня прижали к груди. Под щекой ощущалось ровное, сильное тепло. Его шаги были размеренными, но в каждом чувствовалось напряжение, сдерживаемое усилием воли.

— Я предупреждал…, — шепнул на ухо, оставляя легкий укус. Не больно, остро, внезапно. Затем целуя, осторожно лаская губами.

Кажется, я снова растворилась в новой порции слабости, отключающей мозг.

Двери глухо закрылись и меня мгновенно это отрезвило.

Ненадолго.

Лишь на секунду, когда нас накрыла тишина.

Потом — шорох.

Шелковая ткань простыней отозвалась тихим, почти стыдливым звуком, когда он опустил меня на постель. Не бросил — уложил. Осторожно, бережно, словно я была чем-то хрупким, что легко сломать… или слишком ценным, чтобы позволить себе небрежность.

Я задохнулась от контрастных ощущений. От прохлады шелка, ощутимого сквозь одежду и от жара его рук.

Растерялась, смущенно залилась краской, опуская дрогнувшие ресницы.

Все неожиданно. Рискованно. Каждое прикосновение как сводящий с ума ад. Его ад и бездна, куда он тянул меня.

Матрас мягко прогнулся под весом мужчины и пространство сразу изменилось — стало теснее, теплее, насыщеннее. Его ладонь скользнула вдоль моей спины. Кожа вспыхнула там, где он касался. Отозвалась томлением и дрожью.

Его губы снова на моих губах. Влажные, настойчивые.

Он не торопился.

Я вздрогнула, сама подалась навстречу и тогда он углубил поцелуй. Одной рукой закопался в моих волосах, другой скользнул по спине. Притянул к себе. Прижал крепко. Сильно.

Воздух внезапно снова закончился. А очередной судорожный вздох слился с его дыханием.

Мы целовались… с каждым движением его губ, чувствовала, как внизу живота закручивается тугой узел.

Умелые руки небрежно оттянули кружевной воротник, обнажая ключицы, а потом шею словно обожгло раскаленным железом, когда его рот прижался к коже.