На ней льняные штаны и рубаха с разорванным воротом, обнажившим ключицы. Ноги босые, ступни стоят прямо на соли, рассыпанной горстями по полу. В спутанных черных волосах застряли частички соломы, слипшаяся прядь прилипла к виску. Запястья стянуты браслетами, которые называют «холодными».

Допрос ведет имперский легат Ян Шо.

Он двигает лампу, направляя свет ей в лицо, но она не зажмурилась, и это, видимо, его настораживает.

– Для протокола. Назовите свое имя.

– Лин… Сюэ, – отвечает она, чуть запнувшись, словно только в последний момент решилась не врать.

– Хм… ладно, – записал Ян Шо. – А его? Или ее? Как зовут вашего кхм… спутника?

Он посмотрел ей за спину, словно мог его видеть. Ему ответили двойным голосом – ее и мужским:

– Мое имя – печать, которую не выдержат твои протоколы. Обывателю довольно знать, что я здесь.

«Дзинь-дзинь!» – колокольчик резонанса отметил аномалию звоном. Лампа проявила за девушкой еще одну тень – она отстает на полступни от нормальной.

– Что ж… двуголосье… – кивает Ян Шо. – Запрещенный Сумеречный Шов. Регламент покровительства допускает лишь единоличный контроль держателя печати. Двуголосые – вне регламента, следовательно, и вне закона. Признаете?

Легат смотрит на нее, пытаясь считать, что она чувствует. Худое лицо с резкими скулами и упрямым подбородком не выражало эмоций, словно те замерзли внутри. Под глазами темные круги от недосыпа. Пальцы тонкие, длинные, с грязными ногтями.

– Признаю только то, что вода течет вниз, – произносит она уже своим голосом. – Нужно немало усилий, чтобы она текла вверх.

Колокольчик смолкает. Ян Шо чуть склоняет голову, как собака, услышавшая незнакомое слово. Он не любил, когда не получал прямой ответ на вопрос.

Двуголосая держалась так, словно знала, что ей ничего не грозит. И даже не прятала своего темного духа, стихию которого не смогли опознать.

Но в рапорте желательно бы ее указать. Император интересовался адептами этой еретической школы, а Ян Шо не хотел его злить. Людей всегда страшит непонятное. Одержимые сделали немало хорошего, и если бы не инцидент Моста Тихой Воды…

Поймав в себе эти мысли, легат направил их в более безопасное русло. «Форма давит пустоту» – вот доктрина, на которой держится власть. «Муравьиная нора в дамбе рушит плотину в тысячу чи» – ересь всегда там, где появляется хаос. И мастера полутени его кормят собой.

– Лин Сюэ, после разрыва контракта отправляют на каторгу. Думаю, что в вашем случае есть и другой вариант, – сказал Ян Шо, разглядывая ее ключицы и шею.

По характерным шрамам прослеживался эзотерический опыт и непростой жизненный путь. Эти ветвящиеся линии не похожи ни на рубцы, ни на татуировку, выглядя, как порванные от нагрузки стежки.

– Видите только его? – хихикнула девушка, встряхнув волосами. – У меня их десяток, но ни в одном вы не получите то, что так ищете. Я не смогу это дать. По крайне мере сейчас.

– Очень жаль. – Ян Шо поднял руку и устало потер переносицу. – Император многое простил бы за ваши секреты. Мы всё равно их узнаем, но не хотелось бы… крайних мер.

Она усмехнулась, давая понять, что не боится. Никто не вел бы долгих бесед, если бы пыткой можно было развязать ей язык.

Легат покачал головой, признав это как факт. Адепты школы полутеней способны отключать органы чувств. Он присутствовал на одном из подобных допросов, еще когда был писцом. Жертва смеялась над палачом, пока тот срезал с ее лица кожу. Но там была юная, а эта матерая, каких поискать.

Ян Шо поднес к ее шее руку и, осторожно, не нажимая, провел по линии пальцем.

Шрам дрогнул – потемнел и сжался, как прячась. Лин Сюэ не отшатнулась, но обожгла взглядом.

Легат убрал руку, почти физически ощущая опасность. Если перед ним и впрямь Лин Сюэ, холодные браслеты вряд ли смогут ее задержать. А может, нагло взяла себе имя, которому уже сотни лет.

– Так зачем пришли в город? – спросил он. – Вы почти не скрывались.

– Школа полутеней держит у-вэй, – ответила и холодно улыбнулась она.

– И?

– Мы не препятствуем силе, меняя лишь вектор. Раз император хочет постигнуть тайну бессмертия, я покажу ему путь…

– А вы ее знаете? – не поверил Ян Шо.

– Надеюсь, что да, раз столько живу.

– Но вариантов узнать ее нет?

– Я не говорила, что буду скрывать. Сказала, что не смогу дать… – напомнила Лин Сюэ. – Это не то, что можно положить в руку. Путь нужно пройти самому.

– Пожалуйста, продолжайте.

– Секрет вечной жизни достаточно прост: «форма кормит пустоту».

– И всё? – Ян Шо нахмурился, обдумывая сомнительную замену «давит» на «кормит». – Императору нужно нечто конкретное: зелье, мантра, предмет. Инструмент, что надежно и быстро сработает. У вас такой есть?

– Дело во времени, а не инструменте, – качнула головой Лин Сюэ. – Духовная практика занимает долгие годы, и на закате жизни уже не успеть.

– Просто скажите что нужно, и ему всё принесут! – привстал со стола Ян Шо.

– Раз постепенный путь не для него, есть метод быстрее. – На губах девушки зазмеилась улыбка. – Не надо карабкаться в гору, спускаться в долину, вновь подниматься. Достаточно пройти по натянутому над бездной канату и не смотреть вниз.

– Вы знаете, где этот канат?

– Им может стать фамильяр особого вида.

– Как у вас? – Ян Шо опасливо посмотрел на двоившуюся под лампой тень. Она словно бросала ей вызов, даже не пытаясь избежать монохромного света. Настолько стойких духов легат еще не встречал.

– Необязательно. Главное, чтобы умел трансформировать ци. Но для этого нужно ему что-то дать. Они любят разное: кровь, страсть, молитву, последний вздох. Надо ли объяснять, что энергия бывает любой?

– Нет. Сразу к сути.

– Дух изначально пуст, ему нужна форма, которую он заполняет тем, что дадут. От содержимого зависит эффект. Наш ум работает так же – что положишь, то и возьмешь.

– Как и чем наполнять? – не удержался Ян Шо от вопроса. Нужно занести четкий ответ в протокол.

– Еще непонятно? Жизнью других.

Лин Сюэ замолчала, видимо, посчитав, что этого хватит. Лицо вернуло себе отстраненность, словно сделала то, зачем к ним пришла.

Легат почувствовал внутри холодок. «Форма кормит пустоту» – не просто искажение привычного смысла. Формула прячет в себе нечто зловещее. Возможно, ценное. И это надо обязательно отметить в докладе.

– Допустим… – От монохромной лампы глаза стали слезиться уже у Ян Шо, заставив потереть переносицу. – Если всё подтвердится, вас наградят. Но хотелось бы знать, где найти подобного духа.

– В Диких Землях, наверное? – пожала плечами Лин Сюэ.

– В Канцелярии не слышали о таких ничего. Где вы нашли своего?

– Это я выбрал ее! – вновь заявил дух двуголосьем. – А вы присмотритесь к знаку воды!

– Что этим хотите сказать? – спросил Ян Шо озадаченно, но уже не ее.

Лин Сюэ молчала, и он не стал торопить.

Шрамы на ее шее потемнели, как напитавшись чернилами. Видимо, шел беззвучный для него спор. Вот за это Канцелярия и не любит таких. У них никогда не поймешь, кто ведомый, и с кем лучше всего говорить.

Наконец, Лин Сюэ подняла голову и заявила:

– Мне нечего добавить. Я рассказала всё, что могла.

– Вы недоговариваете, – отметил легат, заметив, как она «подбирает нитку» на вдохе. Это «сдвиг голоса» – второй обертон уходит под кожу. Лин Сюэ не давала духу что-то сказать.

Ян Шо откинул ткань с зеркала, и пар сам потянулся к нему. Если Шов напряжен, в ней проявится тонкий узор – дыхание формы на пустоте. Но сейчас там нет ничего.

– Холод, – кивает легат на браслеты, – заморозит Шов. Вы не продержитесь долго, если не снять.

Ее пальцы немного дрожат, как у музыканта после игры на кунхоу. Монохромная лампа двоит четче; соль под ногами темнеет, утончая уязвимую тень.

– Лин Сюэ, вы сами осложняете свое положение, – угрожает Ян Шо. – Оно и так непростое. Империя признает только контракты владения. Один дух. Один держатель печати. Когда случается беда, известна ответственность. Двуголосье – угроза нашему праву, выводя вас за рамки статьи.