-Идёт прогрев матрицы, - прокомментировал техник, не отрываясь от панели управления. - Через десять минут начнётся послойная экструзия материала. Мы используем нанополимер на основе хелатного железа и висмута. Структура идентична образцу оригинального Маркера.

Максим подошёл ближе. Над печатной платформой уже двигалась гравитационная балка, выполняя пробные траектории. Вокруг летали дроны с камерами, анализаторами и манипуляторами.

На голографическом экране развернулась модель будущего артефакта - спиралевидная башня, слегка изогнутая, будто искажённая криком. Она мерцала, словно уже живая.

-Мы... точно уверены, что хотим это сделать? - негромко спросил он у Равель, появившейся за его спиной.

-Уже поздно отступать. Нам нужно попытаться воспроизвести Маркер - чистый, без вируса, без чужих патчей. Только так мы поймём исходный замысел.

Максим молча кивнул, но внутри сжималось тревожное предчувствие.

"Чистый или нет, Маркер - это зеркало. А когда долго смотришь в зеркало, оно начинает смотреть в тебя. Я в этом неоднократно убедился."

Внизу загудели направляющие балки, и первые капли расплавленного сплава упали на платформу. Репликация началась. И вместе с ней отсчёт до следующего кошмара.

Металл зашипел, когда полимер в виде вязкой темно-красной массы упал на платформу. Принтер начал медленно печать с основания - толстого, тяжёлого блока с узором из резонансных каналов. Их геометрия не поддавалась эвклидовой логике - линии искривлялись, плыли, будто имели собственную волю. С каждой секундой они обретали всё больше сходства с оригиналом, который был уничтожен аннигиляционным взрывом на ''Омеге''.

-Температурный режим в норме, - доложил чернокожий инженер. - Поле стабилизировано. Распыление в пределах нормы, девиация не превышает шести микрон.

-Отлично. Следите за отклонениями параметров поля подавления, - отозвалась Равель, подходя ближе. Она была в темно-синем плаще лабораторного куратора. На поясе висел персональный резонатор подавления облучения - плоский серый прибор с пульсирующим зеленым индикатором. С последний год приборы стали менее громоздкими, без лишних проводов и датчиков.

Максим стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом. В его резонаторе индикатор тоже мигал спокойно, значит, облучение от реплицирующегося артефакта пока не достигло критических значений. Но он уже начал чувствовать это странное давление, скорее психосоматика.

На противоположной стороне зала молодой техник, светловолосый парень в маске, внезапно застыл. Его глаза не моргали, рука с планшетом зависла в воздухе. Несколько секунд он просто смотрел на формирующуюся спираль.

-Эй, Луис? - позвал один из напарников. - Ты чего?

-Что?.. - он будто очнулся. - Н-ничего. Просто… показалось, будто она… дышит.

Равель метнула взгляд на Максима, затем быстро подошла к технику.

-Сколько ты тут находишься?

-Почти пять часов… С перерывом.

-Слишком долго. Пора на восстановление. Немедленно покинь зону репликации.

-Но я в порядке…

-Это приказ, - жёстко сказала она. - Без споров.

Техник нехотя сдал планшет напарнику и, слегка пошатываясь, направился к шлюзу. Максим поймал взгляд Равель: короткий, напряжённый. Они оба знали, что это не просто усталость.

-Уже? - шепнул он.

-Пока слабо. Больше психологическое. Система защиты работает, - она кивнула на резонатор. - Но не идеально. Даже в ослабленном состоянии артефакт влияет. Нужно будет обновить прошивку подавляющих волн, а с пси-диапазаном так ничего серьезного не добились.

Максим перевёл взгляд на Маркер. Печать достигла десяти процентов и уже угадывались спираль, характерный изгиб, внутренние каналы. Даже сейчас, недостроенный, он был… прекрасен. Не по-человечески.

-Он как сирена из мифа, - пробормотал он. - Манит. И чем дольше смотришь, тем меньше хочется отводить взгляд.

-Ты слышал что-то?

-Нет. Но... думаю, оно готовится.

В ангаре что-то пискнуло. Один из терминалов вывел сообщение:

"Отклонение локального ЭМ-поля: 3.2% - корректировка начата."

-Предел допустимого - пять, - вслух прокомментировал техник. - Но, если скачки продолжатся, резонаторы собьются с фазы.

-Мы будем держать режим в узких границах, - Равель сверилась с данными. - Перегрузки не допустимы. Если резонаторы выйдут из строя, зона будет опечатана.

Максим оторвался от наблюдения и огляделся. Два вооружённых охранника на балконах с нейроподавителями и шлемами с зеркальными визорами. Вентиляция работала в усиленном режиме. Да, всё по протоколу. Но он знал: как только Маркер будет полностью собран, даже эта защита может оказаться недостаточной.

"И всё же мы его печатаем. Потому что надеемся, что сможем приручить зверя. Что на сей раз обойдётся."

-Знаете, - тихо сказал он Равель. -Надо пригнать сюда нашу бригаду танцоров. Для гарантии.

-Пока рано.

Материал послойно поднимался вверх, теряя вязкость и обретая гладкость. Принтер теперь работал почти бесшумно, напоминая хирургический инструмент, высекающий проклятую спираль из полуживого вещества. Красный Маркер обретал форму, медленно, с торжественной неотвратимостью.

Вокруг сохранялось рабочее молчание. Свет фонарей, слабое гудение подавителей, короткие переговоры техников. Всё шло по инструкции.

И вдруг Максим услышал голос.

Не голос. Шёпот. Как если бы кто-то стоял за спиной и говорил прямо в ухо. Едва различимый, но настойчивый.

Слова не имели смысла, лишь отголоски:

"...услышь… нас… не ты… но ты… ближе… наблюдай…"

Он резко обернулся. Никого.

Глаза у техников уставшие, расфокусированные. Только у одного, худощавого азиата в очках, дрожали пальцы, когда он вводил команды. Экран на его терминале на миг дёрнулся, символы на секунду сменились на неизвестные иероглифы, но тут же вернулись к норме. Парень моргнул, будто сомневаясь, действительно ли это произошло.

Максим подошёл ближе к Маркеру. Его тело уже достигло почти метра высотой. Геометрия вызывала внутренний протест - линии, которые не должны были сходиться, сходились. Тени шевелились не так, как велит логика. Пространство будто гуляло вокруг него, едва заметно.

И снова шёпот. Громче.

"...всё - едино… за пределами мысли… смотри глубже…"

Он инстинктивно потрогал резонатор на поясе, зелёный индикатор пульсировал ровно, а экран показывал: "Уровень сигнала - допустим".

"Чертово пси-излучение. Никак не хочет экранироваться."

Он сделал полшага назад и шёпот стих. Не исчез, а ушёл на задний план, как шорох в эфире, если выключить радио.

В этот момент резонатор одного из техников начал мигать красным.

-Сбой подавления! - выкрикнул кто-то. - Резонансный дрейф 9%! Повторяю, девять!

-Отводим его! - Равель среагировала молниеносно. - Быстро, в гермозону восстановления.

Техник, светловолосый и бледный, повторял:

- ...по образу... мы по образу... из кода… первичный шум... как тогда, в ледяной пустоте... нас ждет Единение!

Он шёл, не сопротивляясь, но глаза его остекленели. Он говорил, но не осознавал этого.

Максим наблюдал. Он чувствовал, как Маркер пытается заговорить снова, но у ничего не выходило. как у инвалида, утратившего язык, но не желание быть понятым.

"Он не давит. Он… ищет. Тестирует."

-Ты что-то слышишь? - шепнула Равель, подойдя ближе.

Максим медленно кивнул:

-Да. Но только я.

-Слова?

-Скорее нет. Только… послания. Ощущения. Слова идут как помеха. Но я уверен: оно пытается говорить. Со мной.

Равель не удивилась. Похоже, она уже предполагала подобное.

-Твой иммунитет к сигналу работает.

-Вы думаете, он меня выбрал?

-Нет. Ты просто не мешаешь ему. Остальные - глохнут, сходят с ума, ломаются. Ты - тишина. И он говорит в неё.

Маркер продолжал расти. Тени вокруг него плясали по своим законам, геометрия нарушалась уже не только в его теле, но и вокруг - лёгкий оптический мираж, едва заметный, как жара над раскалённым асфальтом.