— Око Дракона. Это магический артефакт, обладающий огромным могуществом. Прошел слух, что Феал-хас хранит его у себя. Это правда, рыцари пришли сюда за Оком, но если Феал-хас падет, это будет на руку и вам.

— А кто придет на его место? — спросил Харальд. — Или вы останетесь в Ледяном Пределе, чтобы помочь нам сражаться со Злом?

Казалось, Стурм что-то недоговаривает. Он вздохнул, опустил глаза и принялся разглаживать белый мех рукава своей шубы.

Харальд посмотрел на него и нахмурился:

— Ты сейчас похож на человека, проглотившего тухлую рыбу.

— Что до битвы с Феал-хасом, у вас может просто не оказаться выбора, — проговорил Светлый Меч. — Дракониды заметили нас. Они узнали Соламнийских Рыцарей и сообщат об этом магу, который захочет выяснить, что понадобилось рыцарям так далеко от дома. Ты говорил, что за лагерем следят волки. Они укажут ему, что мы у вас…

— …и Феал-хас двинется на нас войной, хотим мы этого или нет, — закончил за него Харальд и хмуро посмотрел на Стурма. — Хороша уха!

— Прости нас, — сказала Лорана, осознав вину. — Мы не понимали, что подвергаем опасности твой народ! Стурм, мы можем как-то исправить это? Вероятно, нам стоит уйти… — Она поднялась, словно собралась уходить немедленно.

— Уверен, что Дерек и остальные сейчас ищут выход из этой ситуации, — сказал Светлый Меч.

— А я вовсе в этом не уверен, — пробормотал Флинт себе в бороду.

Харальд хотел что-то сказать, но тут в шатер вождя, хромая и опираясь на руку внука, вошел жрец Раггарт в сопровождении Элистана. Все, кто был внутри, включая самого вождя, поднялись. В глазах старика блестели слезы.

— У меня хорошие вести, — произнес он на общем языке из уважения к гостям. — Боги снова с нами. Этот человек — жрец Паладайна. По его совету я молился Богу-Рыбаку, и он ответил мне. — Старец дотронулся до медальона, такого же, как и на шее Элистана, только с символом Хаббакука — или Бога-Рыбака ледяного народа.

Харальд сжал руку Раггарта и что-то тихо сказал ему на своем языке. Затем вождь обратился к Стурму:

— Кажется, вы принесли смерть в одной руке и жизнь — в другой. Что нам делать?

— Я уверен, что Дерек скажет нам, — тихо произнес Светлый Меч.

8

Полночные моления в темном святилище

Некоторое время Китиара провела в поисках какого-нибудь предмета, который она могла бы использовать в качестве оружия. Это было безнадежное занятие, особенно учитывая то обстоятельство, что ее оставили в кромешной темноте. Базак обыскал комнату, прежде чем запереть в ней опасную пленницу, да и сама Китиара успела оглядеться, перед тем как он унес факел, и ничего не заметила. Но делать все равно было нечего, оставалось только обдумывать завещание, и она начала безнадежные поиски. Кит обломала себе ногти и содрала в кровь пальцы, стукнулась головой о стену, но наконец, ей повезло, и она сумела оторвать обод от ящика. Используя в качестве молотка крышку от ведра, она сделала на своем импровизированном оружии зазубрины. Надежды освободиться и бежать у нее не было. Но она хотела завязать такую яростную драку, чтобы принудить себя убить.

Когда Китиара покончила с этим, дел у нее больше не осталось, и она принялась шагать по кладовке, пока не утомилась и не опустилась на стул. Она совершенно потеряла счет времени. Темнота поглощала минуты и часы. Китиара собиралась бодрствовать, поскольку ей не хотелось тратить на сон последнюю ночь своей жизни, но тишина, страх и напряжение взяли верх. Она закрыла глаза, и голова упала ей на грудь.

Китиара проснулась внезапно, от доносившегося из-за двери скрежета. И действительно, кто-то вставлял ключ в замок.

За ней пришел палач.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Темной Госпожи. Она задыхалась, и ей стало казаться, что она вот-вот умрет от ужаса. Но она все же сумела сделать вдох и немного прийти в себя, затем схватила обод и стала пробираться в темноте к двери. Китиара прижалась спиной к стене, чтобы, открыв дверь, стражники не сразу увидели ее, сжала свое оружие и стала ждать.

В двери появилась щелка и стала медленно-медленно расширяться, словно открывавший боялся, что раздастся шум. Это было странно. Палач просто распахнул бы дверь. В кладовку начал проникать свет, это был не ровный дневной свет и не красноватый отсвет факела, но тонкий луч, осветивший вначале пустой стул и принявшийся шарить по стенам. Воздух наполнился экзотическим ароматом.

Ни один палач не пахнет так приятно.

— Китиара? — прошептал голос. Женский голос.

Темная Госпожа опустила руку с ободом и отвела ее за спину. В дверях стояла женщина в черной бархатной накидке с темно-лиловой оторочкой. Она скинула капюшон. Луч, исходивший от кольца, осветил ее лицо.

— Иоланта? — спросила Китиара в полном недоумении.

— Слава Королеве! — воскликнула ведьма, схватив Китиару за плечо, словно желая убедиться, что перед ней человек из плоти и крови. — Я не была уверена, что ты еще жива.

— Пока жива, — сказала Китиара, не зная, что сулит столь неожиданный визит.

Она высвободилась из рук Иоланты и посмотрела в дверной проем, ожидая увидеть там стражников. Однако ни дыхания, ни бряцания оружия, ни шума шагов слышно не было.

Подозревая недоброе, опасаясь ловушки, хотя и не представляя, какой именно, Китиара обошла вокруг ведьмы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Кит. — Это Ариакас послал тебя? Выдумал какую-нибудь новую пытку?

— Тише! Стражники могут прийти в любую минуту. Ариакас меня не посылал. — Иоланта умолкла и затем добавила шепотом: — Меня послала Такхизис.

— Такхизис! — повторила Китиара, ее удивление росло. — Ничего не понимаю.

— Наша Королева услышала твою молитву и повелела мне освободить тебя. Но ты должна сдержать свою клятву, — добавила Иоланта. — Ты должна провести ночь в Даргаардской Башне.

Китиара лишилась дара речи. Она произнесла молитву в минуту отчаяния, ни секунды не веря, что бессмертные уши ее слышат, а бесплотные руки отопрут замок темницы. А оказалось, что Такхизис не только услышала, но и ответила, а теперь ждет от нее исполнения обета почти столь же страшного, как и мучительная казнь, предстоявшая Китиаре утром.

Вероятно, Кит испытала бы облегчение, если бы узнала, что ее просьбу, кроме Такхизис, слышала и Иоланта, облившая духами руки, чтобы перебить запах жженых волос.

— Ты принесла мне оружие? — спросила Китиара.

— Тебе оно не понадобится.

— Понадобится, если они меня поймают. Я не собираюсь подыхать с выпущенными кишками! — резко сказала Повелительница.

Иоланта колебалась, но потом все же достала из узкого рукава длинный кинжал, который разрешается носить магам для самозащиты. Она протянула его Китиаре, презрительно поморщившейся при виде столь легкого и казавшегося ненадежным оружия.

— Я, вероятно, должна поблагодарить тебя, — произнесла Темная Госпожа не очень-то дружелюбно. Ей не хотелось быть в долгу у этой надушенной развратницы, но выбора не было. — Я его одолжу…

Сунув кинжал за пояс, Китиара направилась к двери.

— Что ты делаешь! — поспешила остановить ее Иоланта.

— Ухожу, — коротко ответила Кит.

— Ты собираешься пройти через Храм в такой одежде? — Иоланта жестом указала на одежду Повелительницы — синие штаны и куртку с золотой эмблемой Синего Крыла.

Кит только пожала плечами.

— Никто, кроме жрецов, не допускается в Храм после вечернего богослужения, — предупредила ее Иоланта. — Темные жрецы охраняют коридоры. Тебе не имеет смысла даже выходить отсюда, потому что тебя мигом поймают и водворят обратно. А как ты минуешь магические ловушки у ворот?

Каждые врата охранялись солдатами различных Повелителей и были посвящены одному из видов цветных драконов. Были там красные врата, синие, зеленые — и так далее. У каждых ворот были устроены ловушки, имитировавшие характерное оружие драконов. Вдоль коридора, ведущего к красным вратам, стояли головы красных драконов, дышащие огнем, так что каждый, кто отважился бы пройти этим путем в недозволенное время, превратился бы в кучку пепла, не миновав и половины его. В коридоре синих драконов то и дело вспыхивали молнии, а коридор зеленых был наполнен ядовитым газом.