Сэр Арик опустил оружие:

— Клянусь мечом моего прадеда, мне когда-нибудь дадут разделаться с этим чудовищем?

— Он не чудовище, а вор на двух ногах! — выкрикнул Миртин, приближаясь к девушке и рыцарю; от его резкого голоса, казалось, потускнел солнечный свет. — Я отвечаю за него и немедленно верну в изначальное состояние.

Рыцарь выпрямился, глядя на мага сверху вниз, и спесиво произнес:

— А я поклялся Кодексом и Мерой, что он поплатится за мою запятнанную честь своей жизнью. — Его темные глаза в упор смотрели в ледяные глаза мага. — И не намерен отказываться от своей клятвы.

Напряжение заискрилось между ними, словно молния. Картотряс смотрел то на одного, то на другого, и страх в его груди смешался с гордостью, когда он понял, что боя не избежать. Боя из-за него! Губы мага зашевелились; меч рыцаря начал подниматься. Кендракон набрал воздуха, чтобы возразить, и чихнул.

Шквальный ветер бросил мага на сэра Арика, затем обрушил обоих на Карман, которая стояла перед рыцарским конем; три человека и скакун скатились по луговой траве почти к дороге.

Кендракон отлетел далеко назад. Больно ударившись о скалу, он остановился, со свистом выдохнул и осел у подножия монолита.

— Он там! — воскликнула Кариан, проследив взглядом за струйкой дыма искателя, — девушка поднялась на ноги первой.

Миртин, услышав это, вскочил, оттолкнув рыцаря, и поспешил в сторону Картотряса. Кариан старалась не отставать.

Рыцарь, с трудом повернув побитый шлем так, чтобы хоть что-то видеть, медленно встал на ноги, заставил подняться коня, затем вскарабкался в седло. Сбитый с толку, жеребец упирался, грыз удила, но в итоге неохотно поплелся в том же направлении.

Маг с помощницей первыми добрались до кендракона. Самым жалким образом сжавшись на камне, обессиленный Картотряс тяжело дышал и кашлял в завесе из охристого тумана.

— Все! Ты попался, вор! — вскричал Миртин, указывая на статуэтку, которая по-прежнему висела на ремешке, врезавшемся в шею Картотряса. — Это моя собственность. Отдай ее, и я верну тебе истинный облик.

— Не мог бы ты сначала убрать этот противный дым? — жалобно попросил задыхающийся кендракон.

Маг пробормотал несколько слов в черную коробочку. Изрыгнув в последний раз клуб дыма, искатель затих.

— А каким существом ты был раньше? — кротко спросила Кариан.

— Кендером, — продолжая откашливаться, ответил Картотряс.

— Я должен был догадаться! — воскликнул Миртин. — Столько стараний — всего лишь ради кендера! — Он воздел изуродованные руки. — А теперь приготовься…

— Не спешите, — прогремел сэр Арик, который как раз подъехал и спешился. — Моя честь еще не удовлетворена.

Миртин повернулся к нему, во взгляде мага явственно читалась угроза:

— Ты, Соламнийский Рыцарь, будешь сражаться с кендером?

— Здесь нет кендера, — возразил тот. — Здесь есть медный кендракон, хоть они и не должны здесь водиться.

— Это так он сейчас выглядит, — отрывисто произнес маг. — Он украл у меня заколдованный предмет, который превратил его в дракона. Теперь, чтобы стать кендером, он должен его вернуть. — Миртин протянул к Картотрясу безобразную руку. — Отдай статуэтку.

— Я взял ее только на время, — защищался Картотряс, неуклюже поддевая когтями запутавшуюся в его чешуе кожаную ленточку.

Он неохотно вручил магу статуэтку, которую тот немедленно спрятал в мешочек, подвешенный к поясу.

— Мне надлежит сразиться с тобой, пока ты остаешься драконом, — сказал сэр Арик. — Поэтому я нанесу удар сейчас. — Глаза рыцаря сверкнули обсидиановым блеском, и он выступил вперед, подняв меч. — Готовься принять смерть!

Картотряс отдернул левую переднюю лапу за мгновение до того, как на ее месте просвистел меч.

— Я меньших размеров, поэтому устану позже тебя, — уведомил кендракона сэр Арик, направляя ужасающий по силе удар в грудь Картотряса.

— Су маргат нага нулис! — проревел маг, указывая на кендракона.

Клинок рыцаря вонзился в грязь всего лишь на расстоянии ладони от маленького тельца. Картотряс опять стал кендером. Он сел, не в силах отдышаться и унять мелкую дрожь, карие глаза на его бледном лице казались огромными — над ним возвышался сэр Арик. Рыцарь вновь поднял свой могучий меч и тут, наконец, остановился.

— Ба! — с отвращением фыркнул он. — Да это ж и вправду кендер! — Аккуратно протерев меч промасленной тряпкой из седельной сумки, сэр Арик убрал его в ножны, влез на коня и мрачно произнес: — Но запомни: если ты когда-нибудь снова превратишься в кендракона, твоя жизнь принадлежит мне.

— Прощай, сэр рыцарь, — кротко сказала Кариан вслед уезжающему сэру Арику.

— Кендер, я надеюсь, что ты извлек из всего этого полезный урок! — строго заговорил Миртин, когда соламниец скрылся из виду. — Ты причинил многим людям серьезные неприятности.

— Я извлек много уроков, — ответил Картотряс и поднялся. Печально поглядев на разбросанные по траве сумки, он принялся собирать свои вещи. — Я узнал, что драконам нужно учиться приземляться и что я не могу съесть сырую корову. — Кендер с любопытством посмотрел на поклажу Кариан: — У вас там случайно нет чего-нибудь перекусить, а? Я несколько дней не ел. Нет? Ну ладно…

Красный маг бросил сердитый взгляд на Картотряса;

— Ты понял, что не все является тем, чем кажется, и что очень редко действительность близка к тому, как ты ее себе представлял?

Кендер открыл рот:

— Конечно. Я ведь так и сказал.

— Он безнадежен! — с презрением бросил Миртин и отвернулся. — Не знаю, зачем я тратил силы на его перевоплощение. Он просто «возьмет на время» что-нибудь еще, и все начнется заново, — Внезапно в голову магу пришла дельная мысль: — А может, мне стоит уменьшить его, посадить в банку и поставить на рабочем столе? Это убережет его от беды.

Картотряс задрожал:

— О нет, спасибо! Я… м-м… извлек много уроков. Правда. Правда! — Он бросился прочь от Миртина. — Думаю направиться в Мейгарт. Может, у них есть пекарня. — Кендер помахал руками, полными сумок, и припустил вверх по дороге. Никто не заметил, что в его вещах оказалось на один маленький мешочек больше, чем сначала. — До свидания!

Картотряс бежал и бежал по дороге, и настроение у него поднималось все выше и выше.

«Я пережил такое приключение, — восхищенно размышлял он, — что, если о нем рассказать, ни одному сородичу, — кендер был в этом совершенно уверен, — меня не переплюнуть. Рассказ получится даже лучше некоторых историй тетушки Низамок! И как только я найду в Мейгарте чем перекусить и новый пояс для сумок, то сразу же отправлюсь в Гудлунд.

Капля дождя упала на плечо Картотряса, другая щелкнула по носу. Он посмотрел на сгустившиеся облака:

«Только не это. У меня ведь так и нет хорошего плаща!»

Хлынул внезапный ливень, и кендер побежал искать укрытие, которое нашлось только на окраине Мейгарта. Дом стоял вдалеке от дороги, был невелик, но навес над крыльцом оказался достаточного размера, чтобы укрыть Картотряса от самого сильного дождя.

— Что за резьба! — восхитился кендер, ступив на крыльцо. — Как будто я стою в пасти чудовища! Смотри-ка! Над дверью даже нарисованы глаза. Что бы это могло быть? Немного напоминает мне того людоеда.

Лицо явно не выглядело дружелюбным, но Картотрясу было все равно. Он смотрел на дождь, прижавшись к двери и вспоминая о том, как был драконом. Несмотря на тяжесть висящих мешков, одна его рука, независимо от желания кендера, ковырялась в замке.

Язычок щелкнул, дверь раскрылась, и Картотряс упал на деревянный пол.

— Людям все-таки следует чинить сломанные замки, — отрывисто вздохнул он. — Надо кому-нибудь об этом сказать… после того как я посмотрю…

Эмми Стаут

С ребенком будет трое

Крез говорит, что я слишком много думаю, что мне не следует забывать: главное для меня — рука, владеющая мечом. Может, и так. Мы с ним всегда летали вместе, сражались когтями и клинком, когда дело было правым или если за него неплохо платили, затем ехали дальше, пока нам не подворачивалось что-нибудь еще. На спине дракона места было больше, чем на одного, но, если бы нам хотелось тесноты, мы бы пошли во флот.