— Я не требую, — сказала Китиара, — Этой жертвы просит Тёмная Королева Такхизис. Но могу сказать одно. Королева избрала тебя, лорд дракон, одного из всех. Только ты должен прибыть в мир людей для тяжёлого дела. Королева хотела лучшего дракона — и я отправилась к тебе.

— Одного из всех? — удивился Иммолатус.

— Именно. Именно лорду поручили столь важную задачу — одному из всех.

Иммолатус глубоко вдохнул и выдохнул. Вековая пыль взметнулась удушливым смерчем, заставив Китиару согнуться и закашляться, демонстрируя несовершенство человеческой природы.

— Хорошо, — решил Иммолатус, — я приму человеческое обличье и пойду с тобой к Ариакасу. Я выслушаю всё, что он мне скажет, и тогда окончательно решу, что делать.

Китиара пыталась ответить, но пыль не давала сказать ей и слова.

— Жди меня снаружи, — велел дракон. — Изменение формы и так унизительно для меня, ещё не хватало зрителей.

Китиара низко поклонилась:

— Да, мой лорд.

Она вернулась к одной из воздушных шахт, которая довольно круто уходила вверх, и, ухватившись за старый кожаный ремень, оставшийся здесь, наверное, от последних грабителей, полезла наружу.

Дракон мрачно наблюдал за ней, затем схватил большой валун и с негодованием забил отверстие шахты. Теперь ни один вор этой дорогой не проберётся. В пещере стало сразу темно и душно, серные пары собственного дыхания дракона начали скапливаться под потолком.

«Необходимо проделать ещё одну шахту, но так, чтобы про неё не узнали проклятые людишки, которые давно заслужили, чтоб их уничтожили, — подумал Иммолатус. — Но ничего, я о них позабочусь позже. Сейчас надо оправдать доверие Королевы Такхизис, и хоть она высокомерна и эгоистична, порой требовательна и жестока, но в том, что она очень умна, сомневаться не приходится…»

Китиара утомлённо сидела на склоне горы, ожидая дракона. Она была изнурена и измучена, как никогда. Эта схватка была самым опасным приключением в жизни молодой женщины, повторить которое у неё не было никакого желания. Она была так измотана, словно пробежала двенадцать лиг в полной броне, непрерывно сражаясь с врагами. Потянувшись к фляге, Китиара прополоскала рот водой, пытаясь избавиться от привкуса пыли и гари. И всё же, несмотря на усталость, она была довольна собой, а главное — ни капли не удивлена. Мужчина всегда остаётся мужчиной, в любом обличье, а значит, не может противостоять лести умной женщины. Теперь до самого Оплота ей предстоит держать самодовольного дракона на коротком поводке, не давая тому развернуться. Тяжеловато будет.

Китиара дёрнулась, заметив движение справа от себя. Выхватив меч, она рванулась вперёд — и в тот же миг замерла, узнав бегущего к ней рыцаря. Его лицо было искажено криком и болью, но второго такого человека не было на Кринне.

— Отец! — закричала Китиара, рухнув на землю. Он был уже прямо перед ней, одежда дымится под броней, волосы были опалены огнём, кожа трескалась и лопалась, Грегор буквально распадался на глазах…

— Отец! — закричала она ещё отчаянней и уже не могла остановиться…

Пробудилась Китиара от лёгкого прикосновения.

— Пошли, червяк, — пророкотал у неё над ухом незнакомый голос.

Китиара судорожно протёрла глаза, жалея лишь о том, что не может так же легко протереть свой воспалённый мозг. Она припомнила недавно виденный труп и немного успокоилась, Грегор Ут-Матар был гораздо выше ростом. Её всю передёрнуло — так незаметно она уснула и таким реальным было видение.

Дракон ткнул её в спину сильнее. Вздохнув, Китиара поднялась и поплелась вслед за ним. Следующие пять дней будут ужасно долгими…

9

Барон Айвор Лэнгтри был известен по всей округе как Безумный Барон. Его соседи, вассалы и ленники всерьёз были уверены, что он сумасшедший. Хотя они его и любили, но, наблюдая, как он периодически проносится по окрестным дорогам, не глядя перемахивает через заборы и плетни, топча куриц и другую живность, все единодушно говорили себе: «Да, он ненормальный».

Айвору Лэнгтри, сыну Соламнийского Рыцаря Джона Лэнгтри, было уже под сорок. В своё время его отец имел достаточно благоразумия, чтобы покинуть Соламнию сразу после Катаклизма и вместе со своим семейством перебраться к Новому Морю. Он нашёл тихую долину и построил хороший дом, окружив его частоколом. С тех пор как огненная гора упала на Кринн, по дорогам скиталось много бездомных, и всех их рады были видеть в долине. Джон Лэнгтри объединил их, и они совместно отбили немало атак гоблинов и людоедов. Прошли годы. Старший сын Лэнгтри наследовал поместье, а остальные уходили скитаться по дорогам войны. Если на этих дорогах они богатели — благосостояние Лэнгтри увеличивалось, в противном случае они всегда утешались тем, что сражались за благородные идеи.

Дочери работали вместе со всеми наравне, до тех пор пока не приходил срок выдавать их замуж, распространяя дальше славу дома Лэнгтри. Земля была обильна и давала щедрые урожаи. Частокол давно снесли, и на его месте теперь возвышался огромный замок, окружённый городом. Городом Лэнгтри. По всей долине зазеленели деревни, все соседние земли оказались быстро заселены. Лэнгтри стали такими богатыми и могущественными, что Джон Третий объявил себя бароном.

Айвор не был старшим сыном и потому думал о другом будущем. Он готовился сам зарабатывать себе на жизнь, потихоньку сколачивая отряд наёмников. Бароном Айвор стал случайно, когда старший брат погиб где-то на отдалённой границе в мелкой стычке с эльфами. Поразмыслив, он решил, что если совместит приятное с полезным, а именно труд наёмника с управлением имением, то приумножит богатства рода.

Айвор Лэнгтри был прекрасным тактиком и неплохим стратегом и при этом не особо придерживался жёстких законов Меры Рыцарей Соламнии. Невысокого роста, со смуглым лицом и длинными чёрными волосами, он был повсюду известен отчаянной храбростью в бою. Его наёмники любили говорить что, хотя их командир всего пяти футов росту, храбрости в нём на целых семь. Айвор навёл в своих войсках железную дисциплину и за малейшую провинность нещадно карал. От природы барон был необычайно силён, его панцирь, кольчуга и оружие весили вдвое больше, чем у обычного человека. Коня Айвору подобрали с трудом, просмотрев все табуны по окрестностям и выбрав самого громадного и злого жеребца.

Из увлечений барона Лэнгтри можно отметить любовь к дракам, азартным играм, элю и женщинам, причём именно в таком порядке. Чередуя свои пристрастия, Айвор потихоньку и заработал прозвище Безумный Барон.

Будучи, по сути, воякой, Айвор начинал день с приёма управителей и приказчиков, которые докладывали ему о состоянии дел за минувший период. Лэнгтри неплохо разбирался в людях и раздал все должности в поместье так, чтобы хорошее ведение дел хозяина непременно наполняло кошелёк слуги. Дела баронства процветали. Своё собственное время он тратил на тренировки наёмников, и в скором времени слава о его отряде распространилась далеко по Кринну.

Не нуждаясь в деньгах, Лэнгтри не брал в отряды первых встречных, устраивая жёсткий отбор за право служить в своих рядах. Платил он щедро, отдавая солдатам деньги так же легко, как и проливал кровь на поле боя. Воины не оставались в долгу, предпочитая платить верностью за большую плату, чем за хвастливые обещания.

Была ещё одна причина, за которую чужаки называли барона безумным, — Айвор Лэнгтри поклонялся древнему Божеству, имя которого везде забыли столетия назад. Это был Кири-Джолит, древний Бог Рыцарей Соламнии. Старый Джон Лэнгтри сменил место жительства, но не убеждения. Свою веру он завещал потомкам, и они поддерживали её в сердцах от поколения к поколению.

Айвор не делал никакой тайны из своих убеждений, хотя часто слышал за своей спиной колкости. Если бы кто-нибудь рискнул бросить насмешку ему в лицо, он смеялся бы не меньше, а потом, тоже в шутку, надел бы на голову шутнику деревянный буфет. Когда у того перестало бы звенеть в голове, Айвор схватил бы такого человека в охапку и разъяснил, что если не испытываешь твёрдой веры сам, то надо уважительно относиться к чужой.