Балиф поднялся с места, слегка пошатнувшись, и кривовато поклонился — сказывалось количество выпитого. Он не слишком расстроился, что его так быстро выставляют вон, особенно когда через плечо помощника разглядел сумму, проставленную на пергаменте. Он неплохо знал жизнь и понимал, что Китиара сделала ещё один шаг наверх, где ему уже нет места. Также он понимал, что теперь вряд ли получит что-то ещё от Китиары, — теперь она навсегда стала для него недоступна. «Впрочем, я неплохо заработал», — улыбнулся своим мыслям Балиф. Проходя к выходу, капитан незаметно для всех коснулся плеча Китиары, пожав его, затем стремительно вышел.

Как только помощник и Балиф удалились, Ариакас встал и, подойдя к входу, задёрнул тяжёлый полог шатра. Китиара неподвижно сидела за столом, не поворачивая головы. Ариакас медленно подошёл к ней и погрузил руки в шёлковый водопад её вьющихся волос. Голова Китиары запрокинулась, и, не в силах более сдерживаться, Ариакас поцеловал её в губы так пылко, как только мог. К его удивлению, поцелуй вернулся к нему с такой силой и страстностью, что Лорд на миг снова ощутил себя мальчишкой. Китиара обвила руками его плечи и отчаянно целовала его, вонзая ногти в бронзовую кожу мускулистых рук. Он прижал её к себе, но, внезапно вывернувшись, женщина освободилась и отпрянула:

— Так как же я должна проявить себя, мой Лорд? Моим первым заданием будет постель?

Ариакас поморщился:

— Нет! Что за чушь! Конечно, нет! — Он обнял её за талию, прижимая к себе. — Но мы могли бы получить удовольствие…

Китиара выгнулась назад, отстраняясь от Ариакаса. В данный момент она хотела обнять его не меньше, чем он её, и только по сузившимся глазам и бурному дыханию можно было понять, как сильно женщина борется с собственным желанием.

— Не знаю, милорд! Вы же хотели сделать меня своим офицером?

— Да, проклятье, я сделаю тебя офицером! — прорычал тот.

— Но тогда как воспримут меня солдаты армии Лорда Ариакаса? Как игрушку командира с приляпанными сверху знаками различия? Будут ли они уважать меня и подчиняться мне? — выкрикнула Китиара.

Ариакас замер, словно натолкнувшись на стену. Он ещё никогда не встречал такую женщину — женщину, которая легко припёрла его к стенке его же любимыми аргументами. Он тяжело дышал, но не разжимал рук. Ещё ни одну красавицу в жизни ему не хотелось так мучительно, как эту воительницу.

— Милорд, позвольте мне быть пока рядом с вами, — произнесла Китиара, прижимаясь к Ариакасу так, чтобы он мог ощутить дрожь, бьющую её тело. — Дайте мне шанс заслужить уважение в отрядах, чтоб меня узнали все ваши солдаты. Чтобы они говорили о моей храбрости в сражениях — и тогда ни один из них не скажет, что Лорд Ариакас взял к себе в постель шлюху. Только тогда я буду достойна вас.

Ариакас задумчиво пропускал её локоны сквозь сильные пальцы. Внезапно его рука сжалась и мгновенно намотала волосы на кулак. Ариакас молча смотрел на слёзы, которые непроизвольно выступили на глазах Китиары.

— Никогда ещё ни одной женщине не удавалось сказать мне «нет» и остаться в живых, чтобы об этом узнали другие. — Лорд ледяным взглядом пронзал женщину насквозь, ожидая увидеть хотя бы тень страха в опаловых глазах. И если бы страх появился, Ариакас незамедлительно, одним небрежным движением, сломал бы Китиаре шею. Воительница в ответ улыбнулась, спокойно выдержав его взгляд.

Через миг Лорд горько рассмеялся и ослабил хватку.

— Хорошо, Китиара Ут-Матар, — произнёс он. — Ты сказала умные слова. Я дам тебе этот шанс. Сейчас мне срочно необходим надёжный гонец.

— Я предполагала, что у Лорда Ариакаса есть немало мальчиков на побегушках, — чуть обиженно произнесла Китиара. — Я хочу быть боевым офицером.

— Тогда я скажу тебе, что у меня действительно были, как ты выражаешься, «мальчики», — сказал Ариакас со странной улыбкой. Он не спеша налил два кубка до краёв, чтоб хоть как-то погасить огонь своего желания. — Но теперь уже никого нет. Я послал пятерых, и до сих пор никто не вернулся…

Китиара понимающе усмехнулась;

— Тогда звучит весьма многообещающе. Так что эта за сообщение и кто адресат?

Брови Ариакаса хмуро сошлись к переносице, рука крепко сжала деревянный кубок.

— Примерно такое. Слушай: «Я, Ариакас, Повелитель армии Её Тёмного Величества, прошу тебя прибыть ко мне в Оплот. Я нуждаюсь в тебе, и Тёмная Королева тоже. Бросая мне вызов, ты ставишь под угрозу общее дело, и в первую очередь Королеву. Над нами нависла новая серьёзная угроза». Все.

— Я в точности передам послание, мой Лорд, — подняла бровь Китиара. — Имею ли я право повлиять на решение, если адресат не захочет выполнить ваш приказ?

Ариакас хитро улыбнулся:

— Конечно, я разрешаю тебе, Китиара Ут-Матар, попробовать его принудить повиноваться мне. Любыми способами. Хотя, возможно, эта задачка будет тебе не по зубам.

Китиара вскинула голову:

— Я тоже не встречала ещё ни одного мужчину, который сказал бы мне «нет» и выжил после этого. Где его найти и как его зовут?

— Он живёт в пещере неподалёку от Нераки, а зовут его Иммолатус.

Воительница нахмурилась:

— Иммолатус… весьма странное имя для человека…

— Для человека — да, — сокрушённо покивал Ариакас, наливая ещё: он решил больше не ограничивать себя. — Но не для дракона…

7

Китиара лежала, подложив руки под голову, и мрачно разглядывала плывущую в небе красную луну. Луна злобно смеялась над ней, и воительнице было прекрасно известно почему. «Охота, — шипела она сквозь зубы, — охота на снипа!»

— Будьте вы прокляты! — наконец заорала Китиара во тьму, сбросила промокшие насквозь одеяла, вскочила и нервно заходила вокруг костра. Устав метаться, она отхлебнула ледяной воды из меха и рухнула обратно — смотреть на горящие дрова. Решив, что они пылают недостаточно ярко, Китиара поворошила кочергой прогорающие ветки, послав в небо целый сноп искр — маленьких красных огоньков, растаявших во тьме.

Воительница прекрасно помнила детство и розыгрыш со снипом, когда она подшутила над легковерным Карамоном.

Все вокруг знали о её замысле, с удовольствием помогая, — за исключением Стурма Светлый Меч. Проговорись кто-нибудь юному рыцарю — спасения от его нравоучений и лекций не было бы. Он выпустил их снипа из ловушки, если можно так выразиться. Каждый раз, когда они собирались все вместе: Китиара, Танис, Рейстлин, Тассельхоф и Флинт, то сразу начинали болтать о красоте снипа, которого так трудно поймать, о невероятной вкусноте его нежного мяса, по сравнению с которым цыплёнок — жёсткая подошва. Карамон слушал их рассказы с круглыми глазами, раскрытым ртом и бурчащим желудком.

— Поймать снипа можно только тогда, когда светит Солинари. — авторитетно утверждал Танис.

— Ты должен пойти в лес один, бесшумно, как эльф-лунатик, с мешком в руках, — советовал Флинт. — И начинай звать: «Снип, иди ко мне в мешок, снип, иди ко мне в мешок!»

— Вот увидишь, Карамон. — говорила Китиара брату, — снипы настолько легковерны, что едва услышат эти слова, как сразу побегут к тебе в руки.

Рейстлин тщательно наставлял со своей стороны:

— И вот в этот миг ты должен мгновенно завязать мешок, потому что, как только снип поймёт, что его обманули, он попытается освободиться.

— Они очень большие? — боязливо спрашивал Карамон.

— Да нет, не больше белки, — заверял Тассельхоф. — Но у него зубы острые, как у волка, когти, как у упыря, и на хвосте жало, как у скорпиона.

— Поэтому, парень, убедись, что взял мешок покрепче, — сурово говорил Флинт, быстро зажимая Тассельхофу рот, когда тот уже хотел захихикать.

— Так, разве вы мне не поможете? — удивлялся Карамон.

— Снипы священны для эльфов, — торжественно заявил Танис. — Мне запрещено убивать их.

— А я слишком стар для них, — вздохнул Флинт. — Лучшие денёчки для охоты уже миновали. Это тебе надо проявить своё мастерство.

— Я убила первого снипа, когда мне было двенадцать, — гордо заявила Китиара.