На языке живущего здесь народа баконго Рувензори означает "Творец дождя". Действительно, высокий горный массив стоит могучей преградой на пути ветров, приносящих влагу из бассейна полноводной Конго. Поднимаясь вверх по склонам Рувензори, влажный воздух охлаждается и появляются облака, проливающиеся дождями практически каждый день.

У подножья Рувензори простираются обширные саванны, заросшие высокой двухметровой слоновой травой. Здесь раздолье буйволам, слонам и носорогам, здесь пасутся стада антилоп, жирафов и зебр и охотятся за дичью гепарды, львы и гиены.

С высоты в два километра начинаются пышные дождевые леса, где, помимо обычных лесных обитателей экваториальной Африки, водятся и такие редкие животные, как шилохвостая белка, использующая при лазаний по деревьям острый костяной шип на нижней поверхности хвоста, или рувензорская выдровая землеройка, в отличие от своих родичей предпочитающая жить в реках и ручьях и имеющая перепонки на лапах.

Водится здесь и огромная капская выдра длиной почти в полтора метра, и лесной кабан — самый крупный из обитающих в Африке. Этот метрового роста зверь весит до ста шестидесяти килограммов, и охота на него — далеко не безопасное занятие. Но самым необычным обликом обладает живущий на Рувензори трехрогий хамелеон. Суеверные негры боятся его, считая вестником несчастья.

В пещерах и дуплах деревьев живут самые большие летучие мыши на свете — летучие собаки — с размахом крыльев больше метра. А из опасных хищников высоко в горные леса забирается только леопард, наводящий страх на многочисленных обезьян, населяющих эти места.

С трех до трех с половиной километров на склонах Рувензори располагается пояс странных по виду полулесов-полукустарников, густо увешанных лишайниками. Они образованы зарослями древовидного вереска, достигающего чудовищной величины в этой влажной и жаркой атмосфере. Здесь вообще все вырастает до гигантских размеров: и трава, и цветы, и папоротники. Даже дождевые черви на Рувензори толщиной в палец, а длиной в метр и более.

Еще выше простирается зона горных лугов, где путешественника ждет встреча с главным украшением этого фантастического ботанического царства. Скромные цветы сенеции (крестовника), достигающие у нас высоты в двадцать-тридцать сантиметров, становятся здесь настоящими пятиметровыми деревьями, поражая причудливостью своего черного ствола-обрубка, увенчанного пучком полуметровых листьев.

Таких же огромных размеров достигает здесь и скромная северная лобелия, превратившаяся на склонах Рувензори в лежащую на земле гигантскую зеленую розетку, из которой поднимается вверх двухметровое, похожее на свечу соцветие.

Эти поражающие воображение, ни на что не похожие растительные гиганты возвышаются среди зеленых лугов, усеянных цветущими фиалками, манжетками и лилиями, а местами оживленных могучими зарослями двухметровых хвощей.

Подобный ландшафт, напоминающий кадры из фильмов о покорении инопланетных миров, можно встретить еще только в двух местах на Земле — на склонах Кении и Килиманджаро.

Поднявшись еще на полкилометра, путешественник оказывается выше полосы сплошной облачности. Яркое солнце заливает своими лучами совершенно необычный для Африки альпийский пейзаж, словно перенесенный сюда откуда-нибудь с Монблана. Вверху — изъеденные ледниковыми цирками зубчатые гребни, острые пирамидальные пики, сверкающие девственной белизной снежные поля и голубоватые языки ледников. Ниже — выпаханные ледниками глубокие желоба долин и бесчисленные зеркала малых и больших ледниковых озер, в которых отражаются вычурные «канделябры» гигантских сенеции и стройные «свечи» исполинских лобелий, прекрасно дополняющие этот живописный пейзаж.

Вечные снега и ледники высочайших вершин Рувензори питают множество быстрых ручьев с холодной прозрачной водой. Сливаясь, они образуют чуть ниже, в лесном поясе, стремительные шумные реки, мчащиеся вниз по крутым порожистым руслам и катящие по дну массу каменных обломков. Такие водотоки способны глубоко врезаться в склоны горного массива. Ущелья глубиной до километра расчленяют склоны Рувензори на множество отдельных блоков, придавая хребту ребристый вид. С западной стороны, где массив обрывается к долине крутым обрывом, реки низвергаются вниз на равнину пенящимися струями водопадов высотой в триста-четыреста метров.

Однако, чтобы полюбоваться всей этой красотой, придется совершить восхождение почти на четыре километра. Снизу же он рискует вовсе не увидеть гор сквозь облачный плащ, в который укутывает себя Рувензори. Но трудности подъема мгновенно забываются, когда взгляду путешественника открывается величественная панорама заоблачного хребта, покрытого вечными снегами.

В свое время Стэнли так описал ощущения человека, увидевшего Рувензори:

"Случается, что за полчаса до заката ветер сгоняет тучи, и тогда один пик за другим появляется в синем небе, одна за другой обнажаются мощные вершины, белоснежные поля и вся волнистая громада сияет в полном своем великолепии, пока не сгустятся сумерки и темная ночь не покроет ее еще более темным шатром.

Эти короткие — слишком короткие — минуты, когда смотришь на великолепного "Творца дождя", как называют баконго свою укутанную туманами гору, наполняют зрителя таким чувством, как будто он заглянул в отверстые небеса".

Канарские острова

(Испания)

К западу от берегов Марокко в Атлантическом океане вытянулась на четыреста пятьдесят километров с запада на восток гряда из семи вулканических островов. Этот архипелаг, приветливый, живописный и разноликий, с античных времен называют Канарскими островами. Такое не слишком приятное название (canis по-латыни — "собака") дал островам знаменитый римский ученый Плиний Старший, утверждавший, что на них якобы водятся огромные собаки. Позже выяснилось, что великий естествоиспытатель ошибался, но название уже прижилось. И хотя благодатным островам у побережья Африки давали в разное время множество других, более романтических имен: "Острова Вечной Весны", "Очарованные острова", "Острова Блаженных", "Елисейские поля" и даже "Сады Гесперид", тем не менее на картах эти острова и по сей день остаются под первым «собачьим» названием.

Населенный и освоенный людьми еще пять тысяч лет назад, архипелаг стал известен финикийцам в XI веке до нашей эры. Тысячу лет спустя здесь высадились римляне, а в XIV веке у берегов островов появились испанские каравеллы. Через сто лет, сломив сопротивление местных жителей-гуанчей, Испания окончательно завладела архипелагом, и до сего времени они принадлежат ей.

Понятно, что за пятьсот лет хозяйственного освоения Канарских островов испанцами природа архипелага во многом изменилась— К счастью, многие острова из-за горного рельефа оказались неудобны для создания плантаций, и их флора и фауна пострадали не так уж сильно.

Самый известный, самый большой и самый заметный (в прямом смысле слова) остров на Канарах — Тенерифе. Его главная достопримечательность — возвышающийся на три тысячи семьсот метров над уровнем моря вулкан Тейде — виден с подплывающих кораблей чуть ли не за двести километров.

Смутные очертания огромной горы, то появляющейся, то исчезающей в полупрозрачной дымке утреннего тумана, действовали на воображение мореплавателей с давних времен. Пиком Тейде восхищались Колумб и Кук, Беллинсгаузен и Гумбольдт. А в январе 1832 года к берегам архипелага подошел английский корабль «Бигль», на котором отправился в свое знаменитое кругосветное путешествие юный натуралист и будущий создатель теории эволюции Чарлз Дарвин. Вот что записал он в своем дневнике:

"Шестого января мы достигли Тенерифа… На следующее утро мы видели, как солнце, показавшись из-за причудливых скал острова ГранКанария, вдруг озарило Тенерифский пик, между тем как низкие части острова все еще скрывались за кудрявыми облаками. То был первый из тех восхитительных дней, которых мне никогда не забыть".

Первое известное извержение вулкана Тейде произошло в 1492 году, как раз в год посещения Тенерифе Колумбом. Вулкан проявлял затем свою активность еще не раз: извержения его происходили в 1706 и 1909 годах. Фуникулер позволяет в наши дни путешественнику без особого труда подняться к бровке кратера и заглянуть в черную и мрачную вулканическую котловину, на краю которой возвышается молодой конус, выросший в 1909 году.